Аллей-уп. Том 2 (СИ) - Порошин Влад - Страница 22

— Разве только попробовать написать письмо товарищу Брежневу и напомнить ему о сближении и будущей дружбе американского и советского народов, — пробубнил Билл Бертка и покосился на наручные часы. Ровно через полтора часа он договорился подождать Александра Белова, Владимира Арзамаскова и Михаила Юрьева в местном спортивном баре.

— С таким же успехом можно написать в лотерею штата Массачусетс, — загоготал Уильямс и попрощался со своим старшим коллегой.

«Посмотрим, ещё не вечер», — упрямо пробубнил про себя Бертка.

Глава 9

Вечером того же дня около спортивного бара в Блумингтоне собралась целая толпа народа. В прошлый раз я со своими юными друзьями посещал это заведение во вторник, и мы спокойно бесплатно прошли внутрь. Сегодня же очередь растянулась на многие метры и за вход нужно было выложить целых два доллара. Поэтому Мышкин, Тараканов, Белостенный и Капустин с девушками из Индианского университета, с Нэнси и её подругами, ушли праздновать нашу седьмую подряд победу в другое заведение, менее пафосное и спокойное. А я с Сашей Беловым и Володей Арзамасковым остался стоять в очереди.

— Опаздываем уже, — недовольно проворчал Белов.

— Подождёт, ваш Билл Бертка, раньше нужно было думать, где назначать встречу, — хмыкнул я и, поёжившись от холода, решил, что первым делом в Нью-Йорке куплю тёплую армейскую куртку парку, которая в СССР войдёт в моду в 80-е годы и станет известна под брендом — куртка «Аляска».

Что касается модной сейчас в Союзе дублёнке, то она мне особенно никогда не нравилась. Не люблю когда одежда тяжёлая и к тому же сковывает движения. К слову сказать, сегодня после игры, получив очередные премиальные, Тараканов с Мышкиным поспорили — какую дублёнку лучше взять, из натурального меха или искусственного? Я же им посоветовал, чтобы те приобрели обычный тулуп. Может быть он и неэстетичен, зато дешёв, надёжен и практичен. Увы, но парни мою шутку не оценили — обиделись.

— Да давайте просто ломанёмся без очереди, — предложил Зяма. — Сделаем морду кирпичом и вперёд.

— Здесь так, Володя, не принято, — улыбнулся я. — Нарвёмся на международный скандал, нам потом хуже будет. Лучше давайте вот о чём поговорим — почему вы оба решили, что созрели для НБА?

— Мы ведь обыграли «Индиану Пэйсерс», — опять проворчал Саша Белов.

— Еле-еле одолели аутсайдера, дожали их в самом конце, — усмехнулся я. — Ну вот ты, Александр, кем видишь себя на паркете? Центровым тебе в Штатах играть не дадут, габариты не те. Тебя переведут на позицию тяжёлого форварда, который должен уверенно владеть силовым проходом под кольцо и неплохим средним броском. По сути, на данный момент у тебя есть только один козырь — игра в защите. Но для НБА этого крайне мало.

— Давай, не нагнетай, — прорычал Белов. — Я как-нибудь сам с этим разберусь. Не маленький.

— А ты, Зяма, на что рассчитываешь? — спросил я у Арзамаскова. — Тебя два года промаринуют на лавке, а потом просто расторгнут контракт. И куда ты пойдёшь? Языка не знаешь, ничего, кроме как бросать мяч в кольцо, не умеешь.

— Слушай, ты с нами или нет? Чё ты нам мозги компостируешь? — прошипел он в ответ.

— Или вот ещё пару вопросов, — я снова обратился к Белову. — Тебя Шура Овчинникова в Ленинграде ждёт — это раз. Как быть с ней? Потом, если вы останетесь здесь, то у Кондрашина возникнет куча проблем — это два. Из сборной его сто процентов попрут. А ещё запретят выезжать с командой за рубеж.

— А за себя ты значит не волнуешься? — криво усмехнулся Александр Белов.

— Почему не волнуюсь? — возразил я. — Наоборот, очень волнуюсь. Я вот сейчас стою с вами и понимаю, что не хочу ехать в НБА. Свою Олимпиаду я не выиграл, чемпионата мира тоже. Кроме того, у меня девушка в Ленинграде. Бежать же из своей страны имеет смысл только того, когда у тебя на Родине большущие проблемы, когда тебе дома не дают нормально жить и работать. А у вас в Союзе какие проблемы? Машины есть, квартиры есть. Плюс вы занимаетесь любимым делом. А это совсем немало.

В этот момент подошла наша очередь.

— Хотите играть против сильнейших баскетболистов мира? — спросил я, задерживая, стоящий за мной народ. — Нет проблем. Надерём зад ещё нескольким профессиональным командам и тогда нас будут приглашать сюда играть серию матчей не с университетами, а с командами НБА.

— Так ты с нами? — занервничал Зяма.

— Нет, — буркнул я и, пошагав в сторону гостиницы, громко запел: «Ой, Саня-Саня, мы с тобой в Париже / Нужны — как в бане пассатижи!».

И в этот момент Александр Белов тоже решил не идти навстречу с генеральным менеджером клуба «Нью-Орлеан Джаз». Он крикнул, чтоб я его подождал и через несколько секунд поравнялся вместе с со мной. А вот Зяма всё же вошёл в спортивный бар.

— Я тебя прекрасно понимаю — ты выиграл всё что можно, — сказал я, пока мы топали по украшенной огнями улице Уолнат-стрит. — Олимпиаду, чемпионат мира, чемпионат Европы, чемпионат СССР, и вроде бы стремиться некуда. Только это не так. Олимпиаду сборная выиграла на тоненького, с большим последующим скандалом. Да и ЦСКА твой, то есть наш «Спартак» одолел лишь чудом. Значит надо подтвердить результат, и доказать что эти победы были не случайны. А если ты действительно хочешь в НБА, то тогда тебе требуется работать над дриблингом, над средним броском и над английским языком. Без всего этого ты там не заиграешь.

— А может быть я хочу денег? — хмыкнул Белов. — Мне Билл Бертка предложил полмиллиона долларов за три года. Это космическая сума по нашим временам. Я в Союзе столько за всю жизнь не заработаю.

— Наверное, 200 тысяч — это подписной бонус, а потом оклад составит 100 тысяч долларов в год, — пробурчал я. — В целом — неплохо. Но в Союзе ты тоже не бедствуешь. Вот смотри, мы выиграли семь матчей. На этом каждый игрок заработал по 350 долларов. Прибавь 200 баксов за проданную икру и получится хорошая сумма, которая ещё увеличится. Ибо у нас впереди ещё семь игр. Далее на эти американские деньги мы здесь покупаем хорошие часы марки «Зодиак», музыкальный центр и дублёнку. Приезжаем в СССР, сдаём всё это в комиссионный магазин и получаем — 4,5 тысячи рублей. Кроме того перед Олимпиадой будут новые поездки на этот загнивающий Запад. Вот тебе и ещё деньги. Согласен, что это не полмиллиона долларов, но жить-то можно. Как считаешь?

— А может я хочу мир посмотреть, на яхте покататься, пожить в бунгало на берегу тёплого моря? Я хочу на своей машине объехать всю Европу. Хочу побывать в Австралии, в Японии и много где ещё.

— Ну тогда учи язык, — я остановился посреди пустынной улицы и ткнул пальцем в грудь Белова. — Подтягивай свои слабые в баскетбольном плане стороны. И вместе с Шурой Овчинниковой рви на Запад после Олимпиады в Монреале, которую ты должен выиграть. А сейчас бежать в НБА, только народ смешить.

— Может быть ты и прав, — тяжело вздохнул Саша Белов и мы пошагали дальше, в сторону нашей трёхэтажной скромной гостиницы.

* * *

В воскресенье 16-го ноября наш матч против «Сан-Антонио Спёрс» спешно перенесли на 13 часов дня. Дело в том, что в СССР поднялась такая шумиха после побед сборной страны в этом американском турне, что обличённые властью товарищи из ЦК КПСС посоветовались и решили закупить одну прямую баскетбольную трансляцию из Соединённых штатов. И комиссар АБА Дэйв Дебуше быстро пошёл навстречу пожеланиям товарищей из ЦК и перенёс начало матча так, чтобы в Москве его посмотрели в удобное эфирное время — в 9 часов вечера. Нам же об этом сообщили, только в воскресенье утром, когда команда позавтракала и собиралась уже выходить на небольшую утреннюю разминку, дабы воочию увидеть 16-тысячную «Хэмис Фэйр Арену», побросать мячи по кольцу и хоть чуть-чуть приспособиться к новому непривычному залу.

— Хватить возмущаться! — рявкнул на нас Кондрашин, когда сборная на автобусе подъехала к спортивному сооружению в форме огромной хоккейной шайбы, которую накрыли сверху большой круглой и красной выпуклой крышей.