Добро пожаловать на борт! Что делают бортпроводники во время полета и после приземления - Стейерт Катрин - Страница 46

На пути к Богу

Рейсы для паломников

Гражданская авиация облегчила жизнь не только туристам, но и паломникам. Благодаря регулярным и чартерным рейсам им уже не нужно добираться пешком или на паромах до святых мест. Летая на самолете, они уже становятся ближе к своему Богу. У членов экипажа с паломническими рейсами связаны особые воспоминания.

«Во время полетов в Лурд на борту находились в основном священники, — рассказывает Пина о паломнических рейсах в девяностых годах. — Они попросили микрофон и стали петь молитвы. Мы начали обслуживание, в то время как весь самолет сидел и пел «Ave Maria». Иногда нам приходилось сдерживаться, чтобы не засмеяться».

«Когда они сидели с закрытыми глазами и молились, было трудно их прерывать и спрашивать: «Кофе?» — говорит Глория, коллега Пины, которая на двадцать лет ее старше. «Тем не менее этот кофе нельзя было не подать, — вспоминает Жаннин, которая начала работать на паломнических рейсах в середине семидесятых. — Чаще всего пассажиры просили и вторую чашку кофе. То есть мы не сидели сложа руки, потому что за эти полтора часа нам нужно было подать завтрак, два раза принести кофе и начать продажи». «Сколько сигарет покупали те люди! Целые блоки! — вспоминает Лилиан, близкая коллега Жаннин. — Когда я начала летать в 1971 году, такой блок на борту стоил 95 франков — меньше 2,5 евро».

В девяностых, когда Хильда перевозила целые группы католиков, беспошлинная зона в аэропорту Лурда очень привлекала путешественников: «Там всегда были сумасшедшие акции на парфюм и сигареты. Те люди покупали их с удовольствием и в огромных количествах. Лурд был самым эффективным аэропортом. Наземный персонал забирал всех инвалидов и пожилых людей, и их сразу же везли в колясках в зону беспошлинной торговли. Она должна была приносить доход.

Было жалко смотреть, сколько носилок и карет «Скорой помощи» стояло наготове. Мы перевозили бесчисленное количество инвалидов и больных людей, иногда и неизлечимо больных. И хотя было совсем не весело, это заставляло нас еще более заботливо обслуживать этих людей. Они ценили это. Путешественники в Лурд были нам очень благодарны».

Свободное время между утренним рейсом туда и вечерним обратно проходило не скучно, считает Жаннин: «Мы ходили ужинать вместе с коллегами или исследовали окрестности. Местность рядом с Пиренеями очень красивая. Если же мы все-таки хотели немного отдохнуть, у нас была комната в отеле поблизости, поэтому мы никогда не жаловались. Это были хорошие рейсы».

Не надо злиться

Хадж-рейсы трудно назвать приятными. Полеты в самолетах, зачастую заполненных заносчивыми мусульманами, многим давались нелегко. Когда Кристелл в начале девяностых полетела в Нигерию, чтобы забрать паломников, большинство из них никогда до этого не летали на самолете. «Я даже не знала, что такие люди еще существуют. Мы должны были сопровождать их до кресел и пристегивать ремнями. Они думали, что сами должны были позаботиться о своей еде, и имели при себе газовые горелки, чтобы на них готовить. О туалетах они никогда не слышали. Они становились ногами на ободок унитаза, у них все текло, а потом они обмывались водой. К счастью, у экипажа был собственный туалет в начале салона, иначе туда невозможно было бы зайти. После такого хадж-периода самолет приходилось полностью реставрировать.

Посадка на борт длилась бесконечно долго, потому что мужчины хотели сидеть впереди, а женщины должны были занять задние ряды. Конечно, всегда был ряд, где мужчины должны были сидеть близко к женщинам, и из-за этого были проблемы. Многие мужчины также не хотели, чтобы их обслуживали мы, стюардессы. С ними невозможно было ни о чем договориться, потому что они не знали ни слова на английском или французском. Все ограничивалось языком жестов. К счастью, иногда присутствовал местный представитель, который объяснял им, что они должны сесть на место и уважать персонал или оставаться на земле.

Нужно было просто пройти через это и сделать все необходимое. Если ты не можешь этого сделать, значит, не годишься для нашей работы. К тому же нельзя было злиться на этих пассажиров. Они действительно не знали, как себя вести. Большинство из них были пожилыми милыми людьми. Чаще всего они копили деньги всю жизнь, чтобы хоть раз совершить паломничество. Особенно нам были благодарны женщины — за то, что мы во всем им помогали. Вот почему мне эти рейсы все-таки нравились».

Незнание каких-то вещей имеет свои преимущества, считает Тео: «В начале шестидесятых мы летали на 707-м «Боинге». В проходе под ковриком находился люк, который нужно было открыть, если носовое шасси не выпустилось автоматически. Его нужно было открутить вручную с помощью ручки, которая находилась под люком. Однажды мне пришлось так сделать во время хадж-рейса. Самолет был полон паломников, но, к счастью, они ничего не знали об устройстве самолетов и думали, что так положено — чтобы я сидел там на коленях вместе с механиком. И хорошо, что не знали, потому что иначе у них бы началась паника».

Свидетельство крещения

Тео привозил мусульман в Мекку из Ливии, Бенина, Южной Африки и Туниса. Он всегда работал с местными бортпроводниками, что было приключением уже само по себе: «Bonjour, Theo, bonjour, André», — говорили девушки в микрофон, когда мы заходили в салон. Там сидели наши коллеги из Брюсселя и округляли глаза: «Vous avez la cote içi, les gars?»[176] Мы объяснили, что у нас хорошие отношения с этими девушками.

Мой коллега-стюард был самым лучшим, un garçon doué[177]. Он организовал что-то вроде шведского стола для девушек из экипажа, и мы настаивали, чтобы они обращались к нам по имени. Мы им очень нравились. Когда я летел из Джербы с тунисцем, который был старшим бортпроводником, то понял почему. Их соотечественники-мужчины совершенно не проявляли уважения к женщинам.

Однажды вечером наш командир пригласил весь экипаж выпить и поесть вместе, — вспоминает Тео. — Тунисские девушки, совершенно растерянные, прибежали, чтобы сказать нам, что начальники их не отпускают. Командир решил взять все в свои руки. Он позвал к себе этих начальников и налил им виски. «Non merci, monsieur le commandant, — сказали они. — Nous sommes des musulmans, nous ne buvons pas d’alcool»[178]. — «C’est un ordre!»[179] — ответил командир. Он сделал это нарочно. После двух порций виски те мужчины не держались на ногах. Они поползли в свои кровати, а девушки смогли пойти с нами на вечеринку.

Тем не менее эти рейсы были сложными, с трудными пассажирами. Мы по месяцу не бывали дома и жили среди арабов. Это не всегда было легко. Чтобы попасть на те хадж-рейсы, мы должны были показать в Sabena свидетельство о христианском крещении. Я сделал это, не задумываясь, — меня сразу же внесли в список, и каждый год я отсутствовал дома. Иногда я думал, что лучше бы никогда не показывал то свидетельство. Или надо было сказать, что я еврей».

Открыли глаза

«Мне нужны были деньги, поэтому я согласилась, — рассказывает Жаннин. Была середина семидесятых годов, и точно так же, как у других начинающих коллег в Sobelair, у нее был только временный контракт на работу по выходным и в период отпусков. — Когда они организовали паломническую миссию, я смогла зарабатывать немного больше. Для выполнения таких рейсов они базировали самолет в какой-нибудь другой стране, чтобы совершать вылеты оттуда. Для авиакомпании это было прекрасным способом залатать дыры в период между пиками туристических сезонов. Держать самолет на земле было финансово невыгодно.