"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - "Avadhuta" - Страница 524

— Не в куклу, — поправил я. — А в более устойчивую конструкцию. Плоть и кровь, скрепленные моей волей и магией. Это будет похоже на качественную марионетку. На марионетку, способную сидеть, говорить, кивать и подписывать бумаги. Ты даже драться сможешь, если придется! Такой сосуд будет способен продержаться несколько недель. Ты будешь видимостью власти. Щитом для Петербурга. Пока я буду его мечом под Москвой.

Короткая тишина снова натянулась, как струна. Я почувствовал вихрь его эмоций: ужас перед ответственностью, стыд за собственную слабость при жизни, горечь от того, что это всего лишь роль, и… пьянящая возможность хоть ненадолго вернуться. Быть заметным.

— А если я не справлюсь? Если кто-то заподозрит? Если Рябоволов…

— Рябоволов и так все знает. И он обеспечит тебе безопасность. А что до подозрений… Пусть подозревают! В такой ситуации любой человек начнет всякие странности вытворять. Бунты! Смерть Регентши! Потеря близких… Нам даже повезло, что все так обернулось. Мне главное — чтобы все видели: Император сидит на троне. Дышит. Подписывает указы.

В глубине Кольца шевельнулась Мак. Ее мысленный голосок, звонкий и дерзкий, ворвался в наш диалог:

— Эй, Николка-придурок! Да чего ты трясешься? Господин Соломон тебе шанс дарит! Настоящий! Ты же ныл все время, что хочешь быть полезным! Вот тебе и трон, и кукла почти что живая! Сиди, корону поправляй! Я там твой источник подлатала, подкачала! Теперь ты не сопля мокрая, а… ну, как арканист хлипкий! По меркам этого мира — ого-го! Можешь даже пульсар огненный состряпать, чтобы в темноте бумажки подписывать!

Я едва сдержал смех. Николай взорвался возмущением:

— Ах, ты, мерзкий садовый гном! Я не придурок! И не сопля! И…

— И согласен?" — вклинился я, ловя момент между его яростью и скрытым желанием.

Он замер. Его призрачный взгляд метнулся на пустой стул. На трон, который стоял в соседнем зале. На карту гибнущей Империи. Он видел перед глазами труп отца, брата, рыжие локоны матери…

— Ладно, — бросил он, будто перешел Рубикон. — Я согласен. Я справлюсь. Я должен справиться!

— Отлично, — выдохнул я, и напряжение с моих плеч частично спало. — Мак, готовь свой сад эфиров. Николаю понадобится вся стабильность, которую ты сможешь дать.

— Уже копаю! — донесся до меня довольный писк из Кольца.

Сам ритуал требовал места и крови. Я отодвинул тяжелый дубовый стол, освободив центр кабинета. На паркете я вывел мелом сложную мандалу: круги в кругах, руны стабильности, цепи привязки, символы солнечного света — все это было нужно для создания максимально устойчивого сосуда.

Затем я снял Кольцо. Оно было холодным. Мак внутри с чем-то сосредоточено копошилась. Я схватил со стола обычный нож для конвертов. Провел лезвием по ладони. Острая боль пронзила руку, ярко-алая кровь оросила центр мандалы. Каждая капля шипела, впитываясь в линии, заставляя их светиться тусклым багровым светом.

— Готов? — мысленно спросил я у Призрака.

— Нет, — честно ответил он. — Но начинай.

Я сконцентрировался. Источник во мне бурлил узкой речонкой. Я потянулся к Кольцу, к спящему резерву джинна.

— Мак, дай огня! — прозвучал мой мысленный приказ.

Из Кольца вырвалась тонкая, раскаленная нить чистой энергии. Она влилась в мой истощенный источник, как спирт в рану, но дала необходимую силу.

Я поднял руки над мандалой и визуализировал… Не просто тень. А полноценный анатомический каркас… Плоть. Кости. Кровь. Черты лица Николая — каждую веснушку, изгиб бровей, цвет глаз. Волосы. Одежду — простой офицерский сюртук, не парадный мундир. Он должен был выглядеть естественно, чуть уставшим, оправляющимся от недавних событий.

Энергия ударила из моих ладоней, смешиваясь с кровью в мандале. Свет стал ослепительно-белым, потом золотистым. В центре круга воздух загустел, замерцал. Сформировался силуэт. Плоть нарастала, как древние кораллы. Кости выстраивались по чертежам памяти. Волосы — рыжие, как пламя. Глаза пока были пустыми, бездонными янтарными озерами.

Но для марионетки такого уровня требовалось больше крови. Я сжал рану, заставляя течь ее сильнее. Сила уходила, как вода в песок. Голова закружилась. Николай-призрак замер рядом — напряженный, испуганный олененок перед прыжком в неизвестность.

— Сейчас! — мысленно крикнул я ему.

Я ослабил свою духовную хватку на физическом плане, создавая… люк. Темницу для собственной души на мгновение.

Соболев устремился в этот люк сгустком воли, памяти, боли и надежды. В пустые глаза клона.

Тело доппельгангера вздрогнуло. Глаза, теперь настоящие, живые, мгновенно сфокусировались. Николай посмотрел на свои руки. Шевельнул пальцами. Поднял одну, дотронулся до лица. Издал хриплый звук, похожий на стон и смех одновременно.

— Я… я чувствую… — его голос прозвучал в реальности. Хрипловатый, непривычный, но — его. — Пальцы… холод пола… запах крови и пыли… Это… невероятно… и ужасно тесно… Не думал, что отвыкну от такого…

Я вернулся в полное обладание своим телом. Много сил ушло на создание этого шедевра марионеточного искусства. Высший доппельгангер стоял. Дышал. Смотрел на меня глазами, полными смятения, страха и дикого восторга. Это был Николай. Временный, хрупкий, но — Николай.

— Будем держать постоянную связь, — хрипло проговорил я, с трудом поднимая руку. От Кольца на моем пальце отслоился тонкий, почти невидимый ободок из того же металла. Он поплыл по воздуху и наделся на палец доппельгангера. — Через это кольцо. С помощью мыслей. Но только в критических ситуациях или если Рябоволов вдруг передаст нечто срочное. Не злоупотребляй. Энергии надолго не хватит.

Николай взглянул на свое новое кольцо, сжал кулак, а затем кивнул.

— Понял. — говорил он медленно, словно пробовал язык на вкус.

В этот момент раздался стук в дверь. Твердый, отмеренный. Знакомый.

— Вызывали, Государь? — донесся голос Рябоволова из-за двери.

Я жестом велел Соболеву сесть за стол, а сам отпер тяжелый замок. Дверь открылась.

вошел. Его проницательные синие глаза мгновенно просканировали кабинет: меня, бледного, с порезанной ладонью; сидящего за столом Императора в сюртуке; остатки меловой мандалы на полу; запах крови и озона. Его взгляд задержался на фигуре за столом, потом перешел ко мне. В его обычно бесстрастном лице мелькнуло… удивление.

— Ваше Величество, — он поклонился Николаю, но взгляд его был прикован ко мне. — И… Соломон? Не ожидал увидеть вас двоих сразу. И в таком… состоянии. — Он сделал едва заметный жест в сторону мандалы. — Иллюзионистика высочайшего уровня. Или нечто… большее? Даже самые искусные мастера теней Империи не способны на столь… осязаемую фокусировку астральной материи.

Я закрыл дверь, опираясь на нее для поддержки.

— Забудь про иллюзионистику, Рябоволов. Это не фокус. Это необходимость.

Я кратко, без лишних сантиментов, изложил ситуацию: угроза под Москвой требовала моего личного присутствия. Но Петербург не мог остаться без символа власти. Я представил ему «Императора» — устойчивого доппельгангера, управляемого… сущностью бывшего хозяина этого тела.

Рябоволов слушал, не перебивая. Его глаза сузились, когда он посмотрел на клона. Он видел не куклу, а нечто большее. Видел Николая, сидящего с неестественно прямой спиной, сжимающего руки на столе, старающегося дышать ровно.

— Понимаю, — наконец произнес Рябоволов. Его голос был ровен, но в нем слышался ледяной интерес ученого и трезвый расчет политика. — Риск колоссальный. Но… логичный. Что требуется лично от меня?

— Ты будешь его тенью. Его щитом. Его мозгом в рутинных вопросах, — указал я. — Фильтруй доступ к нему. Никаких балов, приемов, выходов к толпе. Только этот кабинет. Совещания с тобой и проверенными чиновниками должны проходить здесь за закрытыми дверьми. Пусть он подписывает только те указы, которые ты подготовишь и лично проверишь. Если возникнет что-то сложное, что ты не сможешь или не захочешь решать сам — свяжитесь со мной через кольцо. Или отложи. Главное = удерживать видимость. стабильность и спокойствие.