Большая игра (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 5

Поправился он, потому что Семья из другого города не имела права вести дела там, где уже имелось свое подразделение Организации. Мы распрощались, и они уехали.

— Ты меня удивляешь все сильнее и сильнее, Фрэнк, — сказал я, когда чикагские ушли. — Надо же до такого додуматься.

— Для этого и нужен консильери, Чарли, — он снова улыбнулся.

— Да, и мне определенно повезло, что у меня есть такой человек, — только и оставалось ответить мне.

Так и есть.

Глава 3

После встречи с нашими чикагскими друзьями я отправился в социальный клуб на Малберри, где решил еще несколько вопросов. И только потом домой. Приехал около шести вечера.

С того нашего разговора я старался возвращаться раньше, пусть у меня это и не всегда получалось. Ну и проводить выходные дома. По реакции Гэй было видно, что она это ценит.

Оставил машину на парковке, поздоровался с охранниками, которые были сегодня на дежурстве. Потом швейцар открыл мне дверь, я поднялся на лифте на нужный этаж, открыл дверь ключом и вошел. Снял шляпу и повесил ее на крючок. В последнее время постепенно начинало холодать, так что скоро снова надо будет носить пальто. Будет промозглая нью-йоркская осень, а потом холодная зима. Вроде как скоро будет зима совсем холодная, одна из самых морозных в истории, но я не помнил, когда именно.

Из кухни доносился вкусный запах чеснока и томатов. Послышались шаги, и в прихожую вышла Мария. Это наша кухарка-домработница, которую мы наняли месяц назад, немолодая итальянка из Сицилии. Мы выбрали ее, потому что она знала миллионы, наверное, рецептов настоящей итальянской кухни, а не нью-йоркских вариаций на тему. А еще она говорила не только по-итальянски, но и на английском. Для меня-то это проблемой не было, а вот Гэй знала только английский и русский.

Гэй, кстати, поначалу сопротивлялась, говорила, что сама справится, но Мария ей понравилась. А может быть, просто смирилась. Сейчас она жила в комнате, которую мы выделили для нее специально.

— Добрый вечер, дон Лучано, — сказала она на итальянском. Со мной она предпочитала говорить так.

— Добрый вечер, Мария, — сказал я, поворачиваясь. Она поняла все сразу, помогла мне снять пиджак, а потом аккуратно, чтобы не помять, сложила его. — Что сегодня готовите?

— Свиные ребра в томатном соусе и поленту, — ответила она. — И суп с фасолью перед этим.

— И Гэй согласилась есть ребра? — удивился я. Несмотря на беременность, моя жена старалась беречь фигуру.

— Я сказала ей, что худая женщина не может родить здорового ребенка. Вот моя кузина…

Она заговорила про какой-то пример из прошлого. Ну тогда понятно, что убедила, за полсотни лет у нее набралась куча примеров в жизненном опыте.

— Правильно сказала, — проговорил я, когда она замолчала.

Мария хмыкнула, после чего с пиджаком двинулась в гостиную. Сейчас аккуратно повесит его на вешалку. Она и стирала, и мыла полы, и пыль протирала. Я же разулся — было у меня такое правило, ко мне в дом в обуви даже другие мафиози не ходили, все снимали.

Я снял кобуру с пистолетом, отправил ее в ящик тумбочки, отправился за Марией, и увидел Гэй, которая сидела на диване и читала. Когда я вошел, она подняла голову и проговорила:

— Ты сегодня рано.

— Удалось освободиться, — сказал я. — Разобрался с делами пораньше.

Я сел рядом с ней, ослабил узел галстука, откинулся на спинку дивана. Гэй была в домашнем платье, волосы убраны. А еще появился округлый живот, пока небольшой, но его уже отчетливо было видно.

Там растет мой сын или дочь. Надеюсь, что сын, потому что с ним мне будет проще. Дочь нужно выдавать замуж за хорошего человека, хотя я сомневаюсь, что хоть кто-то решится ей навредить, зная, что ее отец — сам Лаки Лучано. А сына можно воспитать, выучить и приставить к бизнесу. К легальной его части, конечно.

Я не удержался, протянул руку и положил ладонь на живот. Не щупал — просто положил. Хотелось уже почувствовать, как ребенок толкнется, пнет ногой или рукой, но пока еще рано. Он маленький совсем.

Гэй опустила книгу и посмотрела на меня с удивлением.

— Что? — спросила она.

— Да ничего… — ответил я и немного погладил живот. — Он пока не пинается?

— Нет, доктор говорит еще рано, — она улыбнулась.

Я убрал руку, снова откинулся на спинку дивана, закрыл глаза.

— Ты знаешь, я порой тебя совсем не понимаю.

— Что именно? — спросил я.

— Ну вот… Ты — Лаки Лучано, как о тебе говорят. Сидишь и гладишь мой живот, как будто там какое-то чудо.

— Там и есть какое-то чудо, — успел вставить я, прежде чем она продолжила.

— Запретил мне курить и пить, нанял кухарку. Я отметила — уже год прошел с тех пор, как ты резко изменился. Ты меня даже «куколкой» уже на называешь, как раньше.

— И это плохо? — я приоткрыл один глаз и посмотрел на нее.

— Нет, — она покачала головой. — Просто ты стал другим. А теперь, когда узнал, что я беременна, стал еще более другим.

— Я просто тебя берегу, — ответил я. — И нашего ребенка будут беречь, всегда.

— Ты всегда был добрым со мной, — сказала Гэй. — Но я никогда не думала, что ты такой семьянин, если честно. Я знала, что когда мы уже встречались, у тебя были другие женщины. А теперь, говорят, ты на других даже не смотришь.

— А ты расспрашивала?

— Да, — кивнула она. — Я спрашивала у Роуз, а та спросила у Винни.

— И что она говорит?

— Я уже сказала.

— Кстати, — я открыл глаза и сел. — Как там у них дела обстоят?

Винни я повысил как только он приехал из Чикаго. Собрал всех капо и объявил, что он теперь один из них. Никто не ворчал, все спокойно выделили по одному человеку, и у него собралась нормальная команда. И насколько я слышал, он рулил ими железной рукой.

Что ж. Если мой сын не пойдет по моим стопам, я думаю, что Винни когда-нибудь сможет рулить этим городом. А больше на эту роль никто не подойдет. Фарино — слишком незаметный, Анастазия — хороший боевик, но не лучший управленец, Скьяво и Реджинелли слишком склочные, быстро рассорятся и все это понимают. Бруни — верен, но не лидер. Коппола слишком нелюдимый, он мрачный парень.

Остается Костелло. Но его его положение устраивает. Возможно, за его спиной он станет серым кардиналом.

Хотя, откуда у меня вообще такие мысли? Я умирать пока не собираюсь, слишком много всего надо сделать.

— Нормально, — ответила Гэй. — Роуз говорит, что Винни все больше пропадает на работе. Но денег стало больше, хотя это ее счастливой не делает. Боится, что его рано или поздно убьют.

У меня в горле встал ком. Сказать, что не убьют, я не мог. Это означало бы соврать, потому что я не знаю, что будет в будущем. По крайней мере касательно конкретного человека.

Из кухни продолжился звон посуды и бурчание Марии на сицилийском — когда она готовила, то часто разговаривала сама с собой. Язык, кстати, отличался от привычного итальянского, но не настолько, чтобы не понимать оба варианта.

— Как день-то прошел? — спросила Гэй.

— Нормально, — пожал я плечами. — Встретил людей из Чикаго, немного обсудили дела.

— И дела идут хорошо?

— Дела идут хорошо.

И это правда. Все снова более-менее устаканилось. Еще бы узнать, кто нас тогда пытался убить…

Потом Мария позвала нас на ужин, и мы отправились на кухню. Мария поставила блюдо на стол, но сама с нами не села — она считала это неправильным, и ела уже после нас, а потом мыла посуду. В общем-то, я был бы не против, чтобы она ела одновременно с нами, и, может быть, даже с кем-нибудь вроде члена Семьи.

Сперва был суп, хороший, наваристый и густой, со свиной рулькой. Потом я поел немного похлебки из кукурузной муки, а потом принялся за ребра. Есть их вилкой и ножом я не умел, так что взял руками и просто стал обгладывать.

— Она готовит лучше, чем я, — призналась Гэй.

— Потому что она посвятила этому сорок лет жизни, — ответил я. — Ты посвяти столько же — тоже будешь готовить хорошо.