Большая игра (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 47

— Читал, — сказал я. — Вы про Дьюи?

— Да, — подтвердил он. — И… Скажите пожалуйста…

— Я тут не замешан, — ответил я. — Я не давал никаких приказов, и никто из моих людей его не убивал.

Возможно, я сказал прямо, слишком резко, да и не стоило о таких вещах говорить по телефону — это однозначно. Но я сказал то, что сказал.

— Тогда это печальная история, — проговорил Фарли. — Вы, кажется, волнуетесь?

— Я не хотел его смерти, Джеймс, — сказал я. — Но мы просто раздавили его. Вот он и…

— Вы не должны из-за этого волноваться. К тому же мои источники в полиции уже сообщили, что он сделал все сам. Никаких признаков насильственной смерти, он сам сунул голову в петлю.

— Он оставил записку? — уточнил я.

— Нет, — ответил Фарли. — На его столе была папка с бумагами. Они все касались вас. Дело Векслера и еще старые заметки из газет, ну и кое-какие мысли. Мне пересказали содержимое, он копал под вас еще с августа, как только устроился в прокуратуру. Даже ходил в эти ваши… заведения.

Дьюи ходил в мои бордели? В общем-то ничего удивительного, в той истории, которую я знаю, он закрыл Лучано именно за организацию проституции. Но я реформировал этот бизнес так, что там докопаться было не до чего. И самое смешное, он стал приносить гораздо больше денег, чем раньше. Адонис засылает едва ли не самую большую долю из всех моих капо.

— Вы про варьете? — уточнил я.

— Да, — подтвердил он с облегчением, будто я помог ему подобрать нужное слово. — Про варьете. В общем, вы не должны волноваться, Чарли. Никто не связывает это с вами.

— Но вы же спросили, — сказал я.

— Мы сделали на вас ставку, я должен был убедиться. Ладно, такие вещи, к сожалению, случаются. Не вы толкнули его на этот шаг.

Он был неправ, на самом деле это сделал именно что я. И от этого на душе было погано. Удивительно — избавился от одного из своих самых страшных врагов, но при этом все равно… До чего же паршиво.

— Я, наверное, проедусь по участкам и посмотрю, как обстоят дела, своими глазами. Чуть попозже.

— Да, хорошая идея, — подтвердил Фарли. — Я думаю, это вас порядком развеселит. Все идет хорошо. До скорого, Чарли.

— До скорого, — ответил я и положил трубку.

Вернулся за стол, залпом допил оставшийся в чашке кофе и просмотрел остальные газеты. Они тоже писали про Дьюи, причем в «Дейли» постарались, там заметка была уж очень язвительной. Впрочем, «Дейли» — это вообще моя карманная газета теперь, иначе и не скажешь.

Остаток утра прошел в звонках, докладах от людей, обходивших участки, отчетах о том, как идет голосование. К обеду я решил проехаться лично, как и говорил Фарли. Мы покинули клуб, персонал которого к тому времени уже собрался, сели в машину и поехали.

Марчелло подвез меня к одному из участков в Маленькой Италии, устроенному в здании местной школы. У входа уже выстроилась внушительная очередь, люди стояли и ждали, никто не расходился. Все хотели проголосовать.

Я вышел из машины и двинулся вдоль очереди, здороваясь с теми, кого помнил, и кивая тем, кто узнавал и приветствовал меня.

— Вот я раньше никогда на выборы не ходил! — говорил какой-то старичок. — Но теперь буду на каждые ходить и голосовать за Рузвельта! Кандидат от народа!

Это было забавно, особенно если учесть, что Рузвельт имел происхождение из старых денег, был членом одной из старейших семей Нью-Йорка. И у него дядя — пусть так его назовем — был президентом США.

— Дон Лучано, — окликнула меня пожилая женщина. — Пришли проголосовать?

— Не могу, — я покачал головой. — Я пока что не гражданин.

— Вот незадача, — она покачала головой. — Вы-то уж точно знаете, за кого нужно голосовать.

— А вы и без меня знаете, — я улыбнулся, и она рассмеялась.

Мы проехали еще несколько участков в разных частях квартала, и везде картина повторялась. Длинные очереди, спокойная атмосфера, и люди, которые открыто говорили, что голосуют за Рузвельта. Более того, даже определенная агитация в этих очередях продолжалась. Да мы тут все уши людям прожужжали с этим Рузвельтом, теперь за него проголосуют хотя бы чисто для того, чтобы от них отстали.

Потом я поехал домой, проверить, как дела у Гэй. Там меня встретила Мария, которая сообщила, что синьора уехала голосовать примерно час назад, после того, как к ним заехала Роуз.

Прикинув примерно, где находится ближайший избирательный участок, мы с Марчелло приехали туда. Я надеялся застать там Гэй, ну и просто посмотреть, как проходят выборы в более благополучном районе города. Публика тут порядком отличалась от жителей Маленькой Италии и Нижнего Ист-Сайда.

Этот участок находился в здании библиотеки. Очередь тоже была немаленькая, так что я двинулся вдоль нее. Меня опять же узнавали, но пореже — это в Маленькой Италии я был героем. Хотя многие меня все равно знали хотя бы из газет.

Вскоре я увидел Гэй, которая стояла в очереди вместе с Роуз. Заметив мое приближение, жена окликнула меня.

— Чарли! — сказала она. — Что ты здесь делаешь?

— Решил проверить, как у тебя дела, — ответил я и поцеловал ее в щеку. — Как очередь? Долго стоите?

— Минут двадцать уже, — ответила она, слегка поморщившись. Потерла поясницу — тяжесть живота уже начинала сказываться, и спина у нее, естественно, побаливала. — Ничего, все хорошо.

— Хочешь, я найду тебе стул? — спросил я, оглядываясь в поисках чего-нибудь подходящего. Не увидел, но в крайнем случае прямо в здание зайду и попрошу. Мне не откажут.

— Не нужно, — она покачала головой. — Осталось совсем немного, вон уже вход видно.

— Мистер Лучано, — проговорила Роуз, тоже решила поздороваться.

— Как дела, Роуз? — спросил я.

— Все прекрасно, — она улыбнулась. — Мы даже думаем переехать куда-нибудь в пригород. Винни присмотрел для нас прекрасный домик.

— Неплохой вариант, — кивнул я. — А если захотите просто квартиру побольше, то в нашем доме сдаются. И недорого.

— О, было бы неплохо, — она улыбнулась. — Я бы не отказалась переехать поближе к Гэй.

Я подумал о том, что неплохо было бы уже выкупить эту квартиру, да и еще одну по соседству и подарить Винни. Он заслужил на самом деле. Еще годик, и можно будет, там цены будут уже на дне.

Мы несколько минут постояли вместе, а очередь медленно продвигалась вперед. Здесь, кстати, открытой агитации не было, большинство держались нейтрально. Ну так и люди тут другие живут, не настолько эмоциональные.

— Ты какой-то задумчивый, — заметила Гэй. — Что случилось?

— Томас Дьюи мертв, — ответил я тихо, чтобы этого не услышал никто посторонний.

Гэй замерла и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Как это мертв? — спросила она.

— Повесился, — ответил я. — Написали в газете сегодня утром.

— Это… — начала она и тут же замолчала. Естественно, она не могла задать такого вопроса, когда мы стоим посреди толпы.

— Нет, — я покачал головой. — Я не давал такого приказа. Никто его не трогал, он сам.

Гэй помолчала, потом взяла меня за руку и крепко сжала.

— И ты из-за этого расстроен, Чарли? Он же пытался тебя посадить.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Я такого не хотел. Не думал, что он просто сломается.

— Ты не виноват, Чарли, — Гэй покачала головой. — Каждый сам отвечает за то, как справляется с трудностями. Он, значит, не справился, вот и все. Твоей вины в этом нет.

Я кивнул, хотя все было не так. Если уж кто-то и был виноват в смерти Дьюи, то это я. Но опять же, конкретно его смерть не вызывала у меня никаких эмоций. Я просто не хотел, чтобы это произошло именно так.

Очередь продвинулась, и вскоре Гэй и Роуз оказались у самого входа. Чиновники избирательной комиссии проверили документы и списки зарегистрированных, и пустили их внутрь. Я остался снаружи.

Минут через десять они вышли.

— Ну как? — спросил я, когда Гэй спустилась со ступеней.

— Сделала свое дело, — ответила она, снова взяв меня за руку.

— И за кого проголосовала? — спросил я.