Системный тактик 2 (СИ) - Крынов Макс - Страница 16

— Если заменить караул, новые люди через месяц станут действовать так же, — отозвался я задумчиво. — Как бы им не накручивали хвосты, люди расслабляются и становятся предсказуемыми.

Хорн хмыкнул и постучал пальцем по схеме.

— Допустим, ты, Корбин, владелец лавки. Что ты поменяешь, если денег мало и нанять в пару к приказчику еще и охрану нельзя?

Применить Анализ было бы слишком удобно и слишком просто, именно поэтому я не стал даже тянуться к навыку. Да и просьбу отца игнорировать пока не стоило.

— Разводим по времени смену внутреннего и внешнего постов, — сказал я, рассматривая схему. — Задняя дверь должна быть закрыта, в идеале у приказчика должен быть ключ, который он будет прятать после того, как воспользуется дверью и закроет ее снова. Что еще… маршрут патруля должен меняться ежедневно. Еще я бы поговорил с хозяевами соседних складов, лавок и с живущими по соседству людьми, чтобы сообщали страже, если во дворе появляются чужие. Такие ограбления вряд ли предпринимают сразу увидев ювелирную лавку. Кто-то наблюдал за ней раньше, кто-то просчитывал, когда пройдут патрули стражи. Может, расспрашивал, чья эта лавка, не стоит ли за ней влиятельный Дом.

Хорн перестал улыбаться и перечитал статью, а Эдвин хмыкнул.

— Гравированные артефакты, — предложил я, вспоминая истории о грандиозных рунных печатях из фантастических книжек. — Можно поставить на дверь что-нибудь, что не пропустит вооруженного человека? Или подаст сигнал, если её откроют в неурочное время?

Наставник медленно поднял на тебя взгляд, в котором настороженность уступила место откровенной иронии.

— Ты занятия по артефакторике пропускал?

Эдвин не стал сообщать о моей потере памяти, спокойно объяснил:

— Гравированные артефакты удерживают простейшую структуру и обычно выполняют одну заранее заданную функцию. Один предмет — одна задача: подать звук, вспыхнуть, нагреть пластину или выпустить вложенное заклинание. Чем сложнее условие, тем дороже изготовление и материалы. Не представляю, какого объема должна быть пластина, которая сможет найти у человека оружие. Там тысячи рун чертить нужно будет, наверное. Сигнальные пластины существуют и стоят почти в каждой приличной лавке, и передадут сигнал тревоги, если их активировать. У этого ювелира такая наверняка имелась, как и жезл с боевым заклинанием под прилавком. Однако пластина почему-то не помогла и приказчик не воспользовался жезлом.

— Тогда стоит устраивать учебные тревоги, — предложил я. — Не предупреждать заранее и смотреть, кто действительно замечает сигнал, кто хватается за оружие, а кто продолжает считать, что происходящее его не касается.

— Можно, — согласился Хорн. — Только не слишком часто, иначе через месяц слуги начнут воспринимать тревоги как спектакль. Кроме того, проверки следует обставить так, чтобы не получить настоящий заряд с боевого жезла в лицо

Обсуждение неожиданно заинтересовало всех троих. Хорн рассказал, как однажды взял учебную башню шестью людьми только потому, что защитники привыкли смотреть на лестницу, а не на подъёмник для дров. Эдвин припомнил управляющего, у которого прикормили и украли породистого боевого пса.

Варрена пришлось ждать почти сорок минут, но время не пропало впустую. К его приезду Хорн получил разрешение провести внезапную проверку ночной охраны в принадлежащих нам мастерских, хотя прежне наставник из роли, собственно, наставника ни разу не выходил.

Лекарь появился с тяжёлой сумкой в руке и выражением человека, которого силком дернули от пациента. Раздражение он удержал при себе, коротко поклонился Эдвину, кивнул Хорну и остановил взгляд на мне.

— Сердце, каналы или новый приступ? — спросил Варрен, уже ставя сумку возле кресла.

— Ничего из перечисленного, — ответил отец. — Присаживайтесь, господа.

Лекарь нахмурился сильнее, но занял последнее кресло. Эдвин дождался, пока Марсден уберёт кофейник, затем приказал закрыть дверь и никого не впускать. Управляющий принял распоряжение без единого вопроса, вышел и мягко притворил дверь.

В кабинете наступила тишина, уже не похожая на паузу в обычной беседе. Хорн смотрел настороженно, переводя взгляд с отца на меня; Варрен нетерпеливо постукивал пальцами по колену и, возможно, перебирал в уме болезни, которые знатные люди могут обсуждать под замком.

Эдвин мог начать сам, превратить меня в предмет консультации, однако вместо этого откинулся на спинку кресла и повернулся ко мне.

— Расскажи сам, — произнёс отец.

Вчера такой жест показался бы мелочью. Сегодня я понимал, чего он стоил человеку, привыкшему самостоятельно задавать порядок любых разговоров.

Глава 7

Я рассказал всё по порядку — от срыва и первого появления полупрозрачных строк до предложенного системой выбора классов. Оправдываться не стал — не счел нужным.

— Среди доступных вариантов был Тактик, и я выбрал его, — закончил я. — После этого появились Фокус и навыки. Несколько дней я проверял, что именно они делают и насколько могу доверять их подсказкам. Оказалось, что вполне себе могу.

Эдвин это все уже слышал. Хорн сидел, сложив руки на груди, а Варрен всё сильнее стискивал ручку своей лекарской сумки.

О том, почему я скрывал появление способностей, тоже следовало сказать самому, пока наставник или лекарь не вмешались.

— Я скрывал класс не для того, чтобы играть против семьи, — закончил я. — Сначала я сам не понимал, что произошло, а потом увидел, как все вокруг принимают решения о моём теле, обучении и будущем и предположил, что после признания вместо объяснений получу новые запреты. Тогда это казалось разумной осторожностью. Хотя почему «тогда»? Я все еще считаю, что поступил правильно.

Хорн выслушал меня без удивления и недоверия. На его лице появилось только мрачное удовлетворение человека, чья давно сложившаяся догадка наконец получила подтверждение.

Варрен отреагировал иначе: пальцы лекаря побелели на тёмной коже сумки, а раздражение, которое он сдерживал с момента приезда, только усилилось.

— Тогда объясни мне, Корбин, в чём смысл врачебных осмотров? — спросил он. — В чём смысл вопросов о боли, об усталости и самочувствии, если пациент скрывает от лекаря появление целого класса? Я обследовал тебя после срыва, давал рекомендации, пытался понять причину изменений, а ты позволял мне работать с половиной сведений.

Обвинение было справедливым. Будь Варрен неправ, можно было бы возмутиться и переиграть его в диалоге, но увы, лекарь был прав.

— Потому что я не доверял последствиям, а не вам лично, — ответил я. — Я не знал, где закончится врачебная этика и начнутся новые ограничения. Теперь вы здесь и знаете правду. Я согласился пригласить вас обоих именно потому, что не собираюсь продолжать скрываться.

Раздражение Варрена не исчезло, однако и высказываться он больше не стал. Целитель несколько раз постучал пальцами по сумке, выдохнул через нос и медленно кивнул.

— Хорошо… Если меня пригласили сюда в качестве лекаря, то с этого момента, Корбин, ты сообщаешь мне обо всех последствиях применения навыков класса: боли, тошноте, дрожи, изменениях сна. Буквально обо всем, о любых странностях, даже если симптом покажется незначительным. Если снова решишь утаить половину картины, я не смогу отвечать за твоё лечение. Я просто умою руки, господин Даллос.

Хорн негромко хмыкнул и удобнее устроился в кресле.

— А вот я подозревал, — признался наставник. — Точнее, подозревал до кристалла, а после твердо уверился, что ты необычен. Простой ученик не способен оставить в учебной записи такой четкий и сильный отпечаток.

— И ты ничего не сказал? — Варрен повернулся к нему так резко, что металлические застёжки сумки звякнули.

— Уверенность не становится фактом только потому, что я привык доверять собственному чутью. К тому же это был секрет Корбина, а не мой. Какие вообще ко мне вопросы?

Эдвин бросил на Хорна короткий взгляд, в котором мелькнуло одобрение. Я тоже мысленно добавил наставнику несколько очков. Этот человек при всей его грубости и бестактности заслуживал доверия.