Системный тактик 2 (СИ) - Крынов Макс - Страница 12

Под Анализом я не только разобрал документы, но и вспомнил, оценил каждый его взгляд, каждую реплику, каждую паузу за завтраком. Я уже знал, что он знает о моем классе, а сейчас только убедился.

— Я ждал, что ты спросишь, — ответил я честно.

Отец не сказал ни слова.

Я посмотрел на сестру. Она стояла у двери с растерянным лицом, ещё не понимая, почему вместо похвалы и фанфар происходит нечто иное.

— Тебе лучше выйти, — сказал я.

Она вскинулась.

— Но я же помогала!

— Элина.

Я впервые за долгое время произнёс её имя без улыбки и мягкости. Не резко, не зло, но так, чтобы она поняла: спор сейчас неуместен.

Девочка покраснела, дёрнула головой, тряхнув косичками, и вынеслась из кабинета как маленькая комета.

— Марсден проводит тебя в малую гостиную, — сказал отец ей вслед. — И останется рядом.

Дверь закрылась. За ней послышались утихающие шаги Марсдена. В кабинете остались только мы с отцом, папка с учебными документами, вскрытый конверт и слишком хороший отчёт.

Эдвин сцепил пальцы и откинулся на спинку кресла.

— Полагаю, этот разговор давно назрел, — подытожил я.

Глава 5

Я сделал паузу всего на пару секунд, но внутри за это время успел прокрутить маленькое совещание с самим собой.

Признаться — значит отдать отцу то, что я пока считал единственным стоящим козырем в новой жизни.

Не признаться — продолжить играть в прятки с человеком, который уже знает про мой класс. Мое молчание будет выглядеть не осторожностью, а показательным недоверием.

Если я расскажу, отношения с отцом могут стать лучше. Был шанс, что Эдвин перестанет видеть во мне больного мальчика, которого нужно запереть в мягкой комнате, и начнет видеть наследника, которого нужно готовить, собственно, к наследованию. Возможно, я получу доступ к наставникам, документам Дома, задачам Дома и реальному обучению. Возможно, мне объяснят нюансы владения моим классом.

Не рассказать — плохой вариант в любом случае. Отец уже всё понял сам или, как минимум, подобрался достаточно близко, чтобы понять. Продолжу молчать — дам ему повод додумать неприятное самому, а люди, которым не хватает фактов, обычно заменяют их страхами. Бог знает, что он мог надумает: что класс повредил мой разум, что я нахожусь под внешним влиянием, что мной манипулируют, что я могу скрывать навыки, опасные для Дома.

Оставалась Мира. Если отец расскажет ей всё, мать снова начнет беспокоиться (причем слово «беспокоиться» и на десятую часть не описывает проблему). Для Миры мой новый класс станет не достижением, а угрозой, завернутой в красивую бумагу. Но тут уж ничего не поделаешь, класс уже нельзя вернуть, обменять на что-то беззубое, безопасное, кабинетное. Я УЖЕ Тактик. Не ученый, не архивист, не гравер, не домашний аналитик, которого можно посадить в теплой комнате, завалить пергаментами и иногда выводить на прогулку под присмотром слуг.

Я ярко представил лицо матери, когда она узнает, что ее милый Корбин обладает условно-боевым классом. Сначала она побледнеет, потом… не знаю. Думаю, потом она начнет возводить вокруг меня еще более крепкие стены из запретов.

Решившись, я поднял взгляд. Отец сидел за столом неподвижно, никак не выражая своего волнения. Если он вообще, конечно, волновался.

— Я получил класс. В день срыва.

Пальцы отца, сцепленные на столе, сжались чуть сильнее. Ага, все-таки проняло его, волнуется.

— Сразу после того, как коснулся сферы?

— Да. Я потерял сознание, а потом, когда очнулся, увидел окно с выбором класса. Я стал Тактиком.

Эдвин медленно кивнул, выдохнул через нос и пару секунд смотрел куда-то сквозь меня.

— Тактик, — повторил он. — Значит, Тактик… Может, скажешь мне о навыке?

Я помедлил.

Можно было скрыть Метку приоритета и рассказать только об Анализе, который объяснит слишком быстро составленный бюллетень и мою внезапную любовь к настенным картам. Оставить себе один козырь на случай, если глава Дома решит, что наследник наследником, а контроль важнее доверия.

Мысль была интересной, но Метка приоритета не была каким-то уж слишком редким навыком, за доступ к которому будут воины устраивать. К тому же я решил признаться, а мелкое жульничество обесценит мое признание. Хотя бы для меня самого.

— У меня их два. Первый — Анализ, он позволяет видеть взаимосвязи и лучше запоминать информацию. Лучше всего работает со статичными вещами: с твоей картой, с документами, с уже зафиксированными данными. С живыми и меняющимися системами сложнее, но тоже работает.

— Именно так ты прошел учебный кристалл памяти.

— Да.

— Второй навык?

— Метка приоритета. Я могу отметить объект, направление или задачу как приоритетную, после чего мне легче удерживать на этом внимание.

— Это боевой навык?

— Пока не знаю. Я использовал его осторожно и только на себе, в основном во время упражнений и работы с бумагами. Как он может помочь в бою, в управлении людьми или в командовании, я пока не проверял.

Отец встал, прошел к окну, остановился на несколько секунд, потом вернулся к столу, но и там долго не простоял.

Кабинет был не таким уж большим, а Эдвин ходил по нему с видом человека, которому срочно нужно пройти десять тысяч шагов, не выходя за дверь.

Я молчал.

— Есть что еще, чем ты меня сегодня порадуешь? — спросил он наконец. — Я ведь вижу, что ты поменялся.

Вот здесь начиналась часть, где следовало быть осторожным.

— После срыва у меня появились провалы в памяти, — аккуратно сказал я. — Даже не провалы, а… В общем, отдельные пустые места.

— Считаешь, это связано с получением класса?

— Да. Я не знаю почему. Возможно, из-за срыва, возможно, из-за самого появления системы. Где-то убыло, где-то прибыло… — Я коснулся пальцами бумаг на столе и не удержался, чтобы добавить. — И, честно говоря, если цена за мой класс — часть памяти, то за такое она невелика.

Отец не улыбнулся.

— Думаю, тебе не стоит шутить так при своей матери.

— Я не собирался.

Наверное, он действительно был бы прав: потерю памяти нельзя считать мелочью только потому, что взамен тебе дали полезный инструмент. Но слабость, беспомощность и мутная жизнь Корбина до срыва не казались мне сокровищем, за которое стоило держаться обеими руками.

— Почему ты скрывал это?

Вот здесь не стоило лукавить и говорить настоящую причину. «Потому что я уже не Корбин и боялся, что вы это поймете» — эта фраза определенно не улучшит семейные отношения.

— Сначала я сам не понимал, что происходит. Потом не хотел рассказывать, потому что знал, как отреагирует мама. Она и так была на нервах после срыва, после слов Варрена, после всех запретов… В общем, я боялся снова ее расстроить. Ее забота и так слишком уж всеобъемлющая.

— Но ты скрывал не только от нее. От меня тоже.

— Потому что не знал, что ты сделаешь, — пожал я плечами. — И потому что хотел сперва немного разобраться в себе сам.

— Зря ты не сказал раньше, — задумчиво сказал отец. Мы могли бы уже принять меры, сделать хоть что-то…

Я вскинул брови.

— Меры? — изумленно спрашиваю. — Какие меры?

Эдвин сел обратно в кресло, но расслабленнее от этого не стал. Я разговаривал с главой Дома, отец же временно отошел к стене, чтобы не мешать.

— В первую очередь придется проверить, не угрожают ли твои навыки надорванным каналам. Еще я думаю, стоит ввести ограничения на использование Анализа, пока не станет понятно, сколько ты можешь безопасно тратить… Фокуса. У вас же ресурс называется Фокусом? Нужно понять безопасный предел. Потом уже решим, кому можно рассказать о твоем классе, а кому лучше не знать. Решим, как это использовать, как обучать тебя, каких наставников привлекать и какие записи из архива дать тебе для обучения.

Отец помолчал пару секунд, и подытожил:

— Сам по себе класс скорее козырь, чем угроза, так что я рад, что он у тебя появился. В целом обрести класс всегда считалось почетным. На получение сильных классов отбор и занятия длятся годами и десятилетиями. То, что ты получил его до восемнадцати, да еще и без посещения Арки, само по себе чудо.