Оборотни и легенды (ЛП) - Карсак Мелани - Страница 2

Сообщить Куинну, что я променяла Эдвина на Ричарда, было непросто. Я знала, что напарник не до конца одобряет мой выбор. Надеюсь, со временем он привыкнет.

— Куинн, я…

Куинн похлопал меня по плечу.

— Я только хочу, чтобы ты была счастлива, Клем. Правда. Но бедная бабушка…

— Думаю, она восприняла это хуже Эдвина. Подозреваю, ее больше расстроила мысль о потере Уиллоубрук-парка, чем сам Эдвин.

Он рассмеялся:

— Просто будь осторожна, напарница. Ричард оставался в живых так долго не просто так.

— Я доверяю Ричарду.

Куинн медленно кивнул.

— Мне пора возвращаться.

— Я еще загляну проведать мою Иззи.

— Иззи?

— Иззи. Сокращенно от Изадоры, верно? Она похожа на Иззи.

— Как скажешь, тетя Клем.

Я усмехнулась. Куинн открыл дверь и вышел. Я пересела на водительское место.

Он еще на мгновение задержался у двери.

— Береги спину. Вся эта кутерьма дурно пахнет. Бог знает, что они замышляют, — сказал он и закрыл дверцу.

Я помахала ему рукой. Куинн дошел до двери своего дома, обернулся и помахал мне в последний раз, прежде чем войти внутрь. Потянув за рычаг, я завела двигатель и вырулила на улицу. Пока я ехала, детали дела снова и снова прокручивались в голове. Куинн прав. Что-то здесь не так. Остается надеяться, что я пойму, что именно, прежде чем станет слишком поздно.

Глава 2: Музей механики, часовых механизмов и эфирной авиации Боутсвейна

Я покинула Твикенхэм и прибыла к рынку Хангерфорд незадолго до десяти часов. Новый музей, спонсируемый Лондонским Обществом Жестянщиков, располагался в квартале от вечно бурлящей рыночной площади. Казалось, весь Лондон собрался здесь, чтобы отпраздновать открытие. Конечно, лондонцам не было особого дела до безвестных умельцев, часовщиков или инженеров, чьи работы выставлялись в залах. Толпу привлек Зал Авиации. Относясь к эфирному спорту с большей страстью, чем к регби или футболу, люди шли именно на дирижабли. Британцы обожали гонки на воздушных судах.

Я продиралась сквозь толпу и притормозила в торговых рядах, чтобы перехватить скон. Я опаздывала, но как можно устоять перед соблазном масла и сахара? Покусывая выпечку с гвоздикой и апельсином, я направилась к музею.

У подножия лестницы, ведущей внутрь, была установлена платформа. Толпа теснилась за коваными барьерами безопасности, отделявшими её от сцены. Периметр охраняли «Гончие с Боу-стрит» [прим. пер.: Bow Street Runners — первая профессиональная полиция Лондона]. Несколько дворцовых гвардейцев уже прибыли и заняли позиции на платформе.

Я оценила обстановку.

Сцена была защищена надежно. Слишком много охраны. Куда ни глянь — повсюду мундиры. Виктория обычно не путешествовала с таким многочисленным сопровождением.

Я предъявила констеблю жетон на жилете и поднялась по ступеням к входу. У дверей стоял агент Фокс.

— Мартин, — я кивнула ему.

— Опаздываете, Лувел, — ухмыльнулся он.

— Вовсе нет. Хочешь кусочек скона?

Он покачал головой.

— Нет, спасибо, — рассмеялся он. — Хантер и агент Харпер внутри.

Ветер пронесся по ступеням и забрался под мой плащ. Я вздрогнула.

— Чертовски холодно для марта, не находишь? Разве не должно уже потеплеть?

— Привыкайте.

— Это еще почему?

— Раз уж вы опоздали — хотя вы ведь не опоздали, верно? — то пропустили брифинг. Вам назначено место на платформе рядом с Её Величеством. На холоде. На виду у всей толпы.

— О, нет. Только не это.

— О, да. Именно это. Полагаю, такова плата за «своевременное» прибытие.

Я хмыкнула и вошла внутрь.

— Надеюсь, скон того стоил! — крикнул агент Фокс. В его голосе слышалась улыбка.

Я откусила еще кусочек. Скон был хорош, но стоять мишенью перед толпой он явно не стоил. Я коснулась шрама под глазом. Он был уже почти незаметен, но всё же.

Я взглянула на фасад музея. Здание было поистине необычайным. Над входом красовались массивные часы. Шестерни, выставленные напоказ за стеклом, вращались и щелкали. Движущиеся зубчатые колеса приводили в действие карусель из бронированных солдат прямо у дверей. Подобно фигуркам в часах с кукушкой, они вращались, и каждый по очереди оказывался лицом к толпе. Заводные солдаты, одетые в доспехи самых разных эпох, отдавали честь зрителям, проходя мимо фасада. Вся эта огромная конструкция выглядела как живой часовой механизм.

Я прошла внутрь.

С потолка в главном фойе свисала массивная планетарная модель — оррери. Планеты на металлических рычагах медленно вращались вокруг солнца, а созвездия двигались на стальных обручах. Впечатляющее зрелище. Также в лобби был выставлен антикварный дирижабль. Горелка на баллоне этого старого одноместного судна была зажжена. Корабль парил в нескольких футах над полом, удерживаемый канатами, и мерно покачивался. Выдающийся образец истории авиации, если вы, конечно, любитель подобного.

Окинув взглядом зал, я заметила множество «Гончих с Боу-стрит», дворцовых гвардейцев и офицеров секретной службы в их характерных черных костюмах. Но на балконах верхних ярусов музея я видела красные плащи.

Почему Виктория просила нас быть здесь? Что происходит? Как это связано с делом в Индии? Внезапно я почувствовала сильное раздражение. Что бы ни затевалось, от нас, полевых агентов, это скрывали. Эдвин привлек Харпер к этой задаче, чтобы она помогла ему с деталями, и это было понятно. Харпер взяла на себя всё общение между мной и Эдвином еще со Дня Всех Святых. Казалось, так проще — избегать друг друга и позволить Харпер быть посредником. Это работало. Мы с Эдвином не виделись. Я могла не чувствовать себя худшим человеком на планете, а Эдвин мог избежать сердечной боли. Но побочным эффектом стало то, что я не знала ничего за пределами своего патрульного участка. Теперь всё стало… туманным.

— Клемени! — позвала Харпер.

Я подняла глаза и увидела Харпер, Хэнка, Крессиду, Пиппу и Эдвина у входа в авиационную экспозицию. Харпер махнула мне рукой.

Эдвин поднял взгляд, услышав мое имя.

Мой желудок сжался, когда наши глаза встретились.

Я слабо улыбнулась.

Эдвин ответил тем же, на мгновение, и отвел взгляд.

Я тяжело сглотнула, спрятала последний кусок скона в карман на всякий случай и подошла к ним.

Харпер указывала на свой планшет. Когда я приблизилась, Эдвин шагнул к ней, внезапно проявив живейший интерес к бумагам.

— Ты опоздала, — пожурила меня Харпер.

— Нет. Ты сказала — к десяти.

— Именно. А сейчас десять тридцать, — отрезала она.

— Твои часы врут, — парировала я.

Харпер указала на гигантские часы, занимавшие всю стену позади меня.

— Почему бы тебе не сказать об этом Лондонскому Обществу Часовщиков? — она покачала головой, но я заметила её ухмылку.

— Автомобиль забарахлил. Да и путь из Твикенхэма неблизкий.

— То есть крошки у тебя на рубашке тут совершенно ни при чем? — поддела Харпер.

Остальные хмыкнули.

— Ты хоть нам что-нибудь поесть принесла? — спросил Хэнк.

— Извините.

— Типично, — с легким смешком сказала Харпер. Она повернулась к Эдвину: — Итак, Эдвин, как я и говорила…

С каких это пор она называет его «Эдвин»?

— Агенты расставлены по всему музею, — она постучала пальцем по планшету. — Эти секции закрыты. Я перераспределила музейную охрану, поставив их у всех входов и выходов. Её Величество планирует посетить крыло авиации по этому маршруту сразу после открытия. Затем она отбудет через этот выход. Вдоль всего пути дежурят мои люди, — она снова указала на схему.

Эдвин сцепил руки за спиной, изучая записи.

— Да. Очень хорошо, — произнес он, но затем начал мерно покачиваться с пятки на носок.

— Гвардейцы в авиационном крыле проверены и обысканы, как вы и просили. Все, кто должен быть на местах, уже там, — отчиталась Харпер.

— Отличная работа, — ответил он.

— А как прибудет Её Величество? — спросила я.

— На дирижабле, — ответил Эдвин, но не посмотрел на меня.