В Поисках Персефоны (ЛП) - Иден Сара М. - Страница 55

— И Персефона, несомненно, была несчастна в этом браке, — сказал Адам, пытаясь отмахнуться от боли, которую причиняли слова Лайнуса.

Посыл был предельно ясен. Он, Адам Бойс, был Аидом, а Фалстоун — подземным царством. Он губил Персефону так же, как Аид в мифе.

— Обреченная на союз с самим дьяволом, именно так это и выглядит, — глухо добавил Адам, словно вынося приговор самому себе.

— Не вздумайте при папе называть Аида дьяволом. — Лайнус, казалось, усмехнулся. — Он твердо убежден, что это совершенно разные сущности. Аид правил миром мертвых, но он не был злом. Его боялись лишь из-за его связи со смертью и из-за того, что он слыл непреклонным и неистовым. Но он также был справедлив и честен.

Этот разговор становился до крайности неприятным.

— Так чем же всё закончилось? — спросил Адам, желая поскорее закончить пересказ. Он прекрасно знал финал истории, и он не слишком льстил Аиду — очевидной роли Адама в этой ситуации.

— Аид был вынужден расстаться со своей невестой ради её семьи и человечества, — сказал Лайнус.

— И ради счастья самой Персефоны, несомненно, — добавил Адам.

— Её семья не могла прийти в подземный мир, а Персефона не могла уйти. Полагаю, она жаждала снова увидеть своих близких. Но Аид не желал отдавать её насовсем.

— И тогда он снова обманул её, подсунув зерна граната. — Адам повторил то, что выучил в долгие дни изучения мифологии в Харроу. Он обнаружил, что у него пугающе много общего с Аидом, и эти выводы ему совсем не нравились. Сколькими способами он сам пытался удержать Персефону в Фалстоуне?

— У папы на этот счет иная точка зрения, — возразил Лайнус. — Среди знатоков классики есть те, кто верит, что Аид вовсе не обманывал Персефону, но что они вместе придумали этот план, который гарантировал бы ей право вернуться к нему. Боги требовали её освобождения, и ради блага своей семьи Персефона подчинилась. Но вкусив зерна, которые предложил ей Аид, Персефона уже не могла не вернуться к нему. Даже по воле Зевса.

— Почему она могла захотеть вернуться? — Адам почувствовал, как в нем закипает раздражение. Он не мог представить женщину, желающую вернуться в настоящую темницу к мужу, известному своим тяжелым нравом и нелюдимостью. — Ведь она была свободна.

— Чтобы утешить свою семью, Персефона была готова уйти, — повторил Лайнус. — Но именно причина её возвращения заставила моего отца полюбить эту богиню.

— Зерна? — В этом было мало смысла.

— Зерна были символичны, Ваша Светлость, — ответил Лайнус с затаенным смешком в голосе.

— Символом чего?

Лайнус улыбнулся ему, снова надел свою треуголку и направился обратно в бальный зал. Адам почувствовал абсолютную уверенность в том, что тринадцатилетний мальчишка только что превзошел его в философском споре. Впрочем, решил он, это именно то, чего заслуживаешь, когда берешь жену из семьи ученых.

Гарри присоединился к Адаму спустя мгновение после того, как Лайнус скрылся внутри. Похоже, в собственном доме ему не найти и минуты покоя. Именно по этой причине он всегда избегал устраивать приемы.

Гарри похлопал его по спине с той бесцеремонной фамильярностью, какой Адам всегда и ждал от человека, начисто лишенного чувства дистанции.

— Я знаю, что исчезать во время балов — один из твоих особых талантов, но это не лучшим образом сказывается на репутации твоей жены. Тебе правда стоит пойти и сесть рядом с ней.

Гарри был прав, но Адаму не нравилось, когда ему указывали на его светские промахи.

— Что мне действительно стоит сделать, так это вывесить тебя из окна спальни за лодыжки на простыне, пока ты не согласишься убраться отсюда навсегда.

— С возвращением, старый друг! — рассмеялся Гарри. — В последнее время ты совсем размяк.

— Заткнись, Гарри. — Адам зашагал прочь от него к дверям, за которыми его ждали люди и шум, которые он так не любил.

Тот факт, что лицо Персефоны просияло, когда он оказался рядом с ней, принес ему некоторое утешение. Место возле неё занимал какой-то приторный щеголь, и эта проблема решилась одним лишь взглядом Адама.

— Выходил подышать свежим воздухом? — спросила она с улыбкой, когда он занял быстро освободившееся кресло.

— И не один раз. — Адам попытался устроиться поудобнее в самой неуютной для него обстановке: под пристальными взглядами в переполненном бальном зале.

— Тебе ведь не слишком здесь тоскливо? — Персефона внимательно на него посмотрела.

Адам отвел глаза, её проницательность смущала его. Видит ли она Аида, когда смотрит на него?

— Вечер прошел удачно, я полагаю, — сказал он, надеясь переключить её внимание.

— Да. — На её лице заиграла улыбка удовлетворения. Почему она никогда не выглядит так, когда они только вдвоем?

Начался контрданс, и все вокруг пришло в движение: пары спешно выстраивались в ряды под звуки веселой мелодии. Персефона с интересом следила за суетой гостей и их переговорами о местах в танце. Глядя на неё сейчас, невозможно было не поверить в то, что она искренне наслаждается вечером.

— Что символизируют зерна граната? — спросил Адам совершенно внезапно, не успев даже подумать.

— Что? — переспросила Персефона, явно застигнутая врасплох.

— В мифе о Персефоне. — Адаму неожиданно захотелось во что бы то ни стало получить ответ. Он должен был разгадать хотя бы одну тайну. — Лайнус сказал, что зерна — это символы.

— Неужели он ударился в философию? — улыбнулась Персефона. — Это единственная черта, которую он унаследовал от папы.

— Так что же они символизируют? — настаивал Адам.

Персефона посмотрела на него в замешательстве и любопытстве. Наконец она уступила, хотя недоумение не сошло с её лица:

— По словам папы, зерна — это символ любви.

— Любви? — Адам этого не ожидал.

— Любви Аида к Персефоне и её любви к нему.

— Как она могла любить того, кто держал её в плену?

— Папа всегда верил, что она узнала его истинного, скрытого за грозным видом, и полюбила. — Она всё еще выглядела совершенно сбитой с толку. — Аид тоже влюбился в Персефону. Она была ему ровней. Вкусив зера, она получила возможность вернуться.

— Тогда почему бы не съесть все зерна? — Адам пристально наблюдал за ней. — Если они были так влюблены, почему она вообще ушла? Если бы она съела всё, что он ей предложил, она осталась бы навсегда.

— Папа всегда верил, что Аид не заставлял её оставаться навсегда из-за горя её семьи.

Это звучало сомнительно.

— Лайнус сказал, что Аид никогда не позволял никому покидать его царство.

— Но Аид любил Персефону, — возразила она.

— Он отпустил её, потому что любил?

Персефона кивнула.

— А она вернулась, потому что любила его.

***

Адам просидел рядом с ней несколько часов. Персефона улыбнулась этому воспоминанию. Она не была бы более счастлива, даже если бы протанцевала с сотней кавалеров. Её муж был внимателен и добр, он вынес этот, несомненно, мучительный для него вечер ради неё. В какой-то момент он даже взял её за руку. Она будет беречь это воспоминание всю свою жизнь.

Мысленно он был далеко — она видела это по его лицу. Их неожиданный разговор о мифологии был довольно странным. Возможно, ему просто было смертельно скучно, и он искал развлечения там, где мог. И всё же это был прогресс. Они провели вечер так, как провели бы его старые друзья: сидели в уютном молчании, обменивались наблюдениями за окружающими, болтали о милых пустяках, которыми полны беседы хорошо знакомых людей. Она еще несколько недель назад решила, что хочет его дружбы.

Теперь она хотела большего.

Она была уверена, что ей просто нужно время, чтобы узнать его лучше, понять его настроения и мысли. Не раз за прошедшую неделю Персефоне казалось, что Адам был в мгновении от того, чтобы поцеловать её, потянуться к ней. Со временем он перестанет бороться с этими инстинктами, уверяла она себя. Она надеялась на это, надеялась, что сможет даже воскресить несколько своих похороненных грез о любви и вечном счастье.