Против течения (СИ) - Романова Наталия - Страница 46

Начал сразу же рассказывать, а я слушала, открыв рот, потому что иначе не выходило. В голове не укладывалось то, что узнала, хоть ничего ужасного не услышала.

Я не росла, как цветочек в оранжерее, знала о судимостях, тюрьмах, зависимостях. Про всё, чем люди портят жизнь себе и близким, ломают через колено. И что выбираются из ямы редко и с огромным трудом.

Вернее, лично я не встречала тех, кто выбрался. Все мои друзья детства – дети потерянных взрослых, и многие уже сами пропали.

Захар же, выходит, смог.

Образ Светы не произвёл на меня никакого впечатления. Выросшая в семье ужаснулась бы: «Разве можно бросить своего ребёнка?» я же точно знала: бросают, оставляют, забывают. И то, как поступила эта женщина, смотрелось почти благородно, не в мусорный же контейнер… не в привокзальный туалет…

Всё это чудовищно звучит, это то, о чём нормальный человек не хочет думать, знать не желает, но оно существует, и сколько ещё будет существовать – неизвестно.

Бывшая жена Захара – человек, от которого нужно держать подальше Лёшу – единственное, что важно.

История с судимостью Захара тоже не ошарашила. Понять его логику я, всегда отчаянно цепляющаяся за нормальную жизнь, боящаяся всего асоциального как огня, не могла.

Но если то, что произошло, его остановило, значит, оно того стоило. Наверное.

Оставалось надеяться, что меня жизнь не поставит перед подобным выбором, и Захара больше тоже.

Хватит с него! С Лёши достаточно. И даже с Ольги Борисовны, на которую я посмотрела под другим углом. Ведь она забрала маленького Лёшу себе, не побоялась ответственности, сложностей, не оставила на попечении государства, что делало её почти героиней в моих глазах.

Ведь как бы я ни хорохорилась, ни уговаривала себя, не находила миллион оправданий родственникам, отпустить до конца ситуацию с сиротством не получалось.

Я, в попытке урвать кусочек благополучия, приехала в сибирское село, Захар отправился в колонию-поселение.

Каждый выживает, как может.

– Подумай, нужен я тебе такой или нет, – подвёл итог Захар, останавливаясь у кромки леса. – Пойдём? – показал взглядом на хвойный, густой массив. – Не Сокольники, конечно, зато экология, – усмехнулся, напомнив наш короткий диалог на сплаве. – Собирала когда-нибудь грибы?

– Нет, – буркнула я, с опозданием сообразив, что ехать в лес с мужчиной на какой-то неведомый кордон – сомнительная идея.

С другой стороны, вся моя жизнь – сомнительная идея, Захар же при желании причинил бы мне зло примерно тысячу раз, или две тысячи…

– Сейчас переоденемся и прогуляемся. Далеко не пойдём, не бойся, кружок-другой сделаем – и домой, – подмигнул он, показывая на небольшую сторожку из свежеструганного бруса, отдающего запахом древесины. – Здесь проходит граница моей земли, потому кордон. Избушку построил для себя, иногда нужно переодеться, обсохнуть, если в непогоду попал, охотники иногда забредают. У них свои зимовья, многолетние уже, здесь же каждый третий, если не второй– охотник, но тайга есть тайга, всякое случается, – рассуждал он, подходя к небольшому крыльцу.

Красиво здесь. Пейзаж будто с картины Шишкина.

Я начинала понимать людей, отдавших Кандалам жизнь и не помышляющих перебраться в другое место. Ведь рукой подать от крыльца родного дома, а словно в другой мир попадаешь, загадочный, волшебный…

– Проходи, – распахнул передо мной дверь Захар.

Я ступила за порог, напрягая зрения в полумраке помещения с уличного света. Пахло сушёными травами, дровяным отоплением, лесной прелостью, женскими духами… странно знакомыми духами.

– Лиза?! – услышала я за своей спиной громыхающий голос Захара.

– Захар?! – стало ему ответом.

– Вита…

Филипп? Фил? Мой собственный парень, назначенный мною на вакантное место принца. На кровати с Лизой…

Глава 27

Глава 27

Оглушённая, я смотрела на верхушки высоченных, огромных, не в обхват, деревьев и не понимала, что я чувствую. Что ядолжна чувствовать.

В принципе, что?

Поверх хаоса, что безостановочно крутился в голове и сердце, главенствовало единственное чувство. Иррациональное, какое-то совершенно необъяснимое, глупое даже – обида.

Я до чёртиков, до соплей была обижена на Филиппа, чувствовала себя обманутой, преданной, брошенной. Вопиюще, до боли ненужной.

Ведь это глупо – так себя чувствовать.

Чем я отличалась от него, тем, что не успела переспать с Захаром, а он с Лизой успел? Разве это имеет значение? Я обманула его, он меня, мы квиты.

Всё логично, всё правильно, всё так, как и должно быть… в теории.

На практике я ощущала острую обиду, настолько сильную, что впитать её не получалось, переварить не выходило.

Обида за выбор не меня. Меня не выбрали. Оставили. Бросили. Снова, как в детстве.

Не выбирали среди десятка других девочек и мальчиков, чтобы забрать в семью. Забрали, но лучше бы этого не случилось. Забыли о моём существовании родственники, как оказалось.

Как удача и благополучие достаются кому-то просто так, по праву рождения, а мне всегда по остаточной, сиротской доле.

В этой обиде было мало женского, но очень много человеческого, чего сформулировать толком я не умела, даже не понимала до конца.

– Не злись на Филиппа, – вдруг услышала за своей спиной голос Лизы.

Обернулась, посмотрела на ту, что вроде как увела у меня парня, во всяком случае, официальная версия гласила, что он мой парень. Принц.

А сам принц любил рассуждать вслух о строительстве дома, кредите на бытовую технику, льготы бюджетникам и прочем, далекоидущем, намекающем на серьёзность намерений.

Высокая, стройная, в головном уборе, из-под которого выглядывали взлохмаченные волосы, с огромными выразительными глазами, такими… красивыми, под стать самой Лизе.

Филиппа понять можно, хоть мне совершенно не хотелось проявлять и крупицы понимания. Единственное желание – послать ко всем чертям недоделанного «принца», наплевать и растереть.

– И что, серьёзно у вас? – сложила я руки на груди, уставилась на соперницу, если такое определение уместно в данной ситуации.

Почему во взрослой жизни оказалось всё настолько непросто? Сложнее, чем я себе представляла. Счета за коммунальные услуги, льготы, кредитные ставки – сущие пустяки по сравнению с отношениями между людьми.

– С кем серьёзно, с Филом-то? – фыркнула со смехом Лиза. – Он же как бумажный кораблик, куда вода течёт, туда его и несёт. – Она равнодушно пожала плечами. – Ему до «серьёзно» лет десять ещё расти, если повезёт.

– Тогда зачем?..

– Есть причина, – неопределённо ответила, покосившись в сторону избушки, где остались Захар и Филипп. – Не держи на меня зла, – потупилась, оглядела меня с ног до головы, тяжело вздохнула. – Вы ведь сюда тоже не природой приехали любоваться, так что…

– За грибами, – огрызнулась я, тоже посмотрев на избушку, сторожку или как этот домик назвать.

Подозрительно тихо. Уж не взял ли Захар грех на душу, прямо сейчас закапывая ещё не остывший труп Филиппа где-нибудь за печкой.

– Что-то долго их нет. Пойдём-ка, – махнула рукой Лиза, показав на деревянное, крошечное крыльцо, и, развернувшись резко на месте, качнув длинным подолом, двинулась в нужную сторону.

Я пошла следом, просто чтобы не стоять на месте, перестать вариться в собственной обиде.

Лучше делать хоть что-нибудь, чем разбираться в сумбуре собственных чувств, тонуть в глупой обиде, как в вязком болоте.

Не выбрал меня Филипп… и? И, собственно, что?

Я тоже его не выбирала, причём никогда. Я Захара выбирала даже тогда, когда не понимала этого, когда он не выбирал меня. С первого взгляда его выбирала, при первой встрече, на автовокзале.

Увы, никакие внутренние доводы и монологи не мешали обиде расцветать пышным цветом.

Лиза резко распахнула дверь и решительно двинулась в сторону двоих, застывших в неестественной позе у узкой кровати. Пройдя немного вперёд, вслед за Лизой, я поняла, почему поза показалась неестественной. Ничего естественного в том, что Захар выворачивал ухо Филиппу, отчитывая тихим, хриплым и одновременно командным голосом, не было.