Против течения (СИ) - Романова Наталия - Страница 37

Ожидаемо ничего не почувствовала стоя у двух могил. Здесь – отец, Генрих, которого все звали просто Генка, а здесь – бабушка. Надо бы хоть что-то ощущать, родные же люди, у меня же в душе полнейшая пустота. Обиды – и той не осталось.

Кладбище расположилось на пригорке, в относительной близости от самих Кандалов. Идти полчаса-час, если совсем не спеша.

Торопиться было некуда, решила дойти до реки. Берег здесь высокий, вид на излучину потрясающий, сюда даже туристов привозили любоваться природой. Чуть поодаль плавный спуск по усыпанному разнотравьем пригорку, переходящий в плоский, каменистый берег, с убегающим вдаль камышом, рогозом и стелющейся осокой.

Свежие автомобильные следы по лугу не смутили. Местные могли приехать, купальный сезон закрыт, но посидеть на берегу, пожарить мяса найдутся желающие. Или гости туристической базы, что поодаль расположилась, прикатили красотами любоваться.

Местным река и река, приезжим – на редкость живописный вид.

Сначала вышла на высокий берег, сделала несколько фотографий на память, посмотрела в сторону пологого, замерла в удивлении. Недалеко от серых камней в окружении густого камыша застыл УАЗ, он же «буханка» с изображением мультипликационных, жизнерадостных коров.

Захар? Кто-то из работников? Что им здесь делать?..

Раздался громкий собачий лай. Пёс словно возмущался на всю округу, настойчиво пытаясь донести какую-то свою мысль окружающим.

Посмотрела в сторону брани вперемешку с рычанием. Сердце пропустило несколько ударов, спина покрылась ледяным потом, руки похолодели, солнечное сплетение же обдало кипятком.

Трое детей, два мальчика и девочка толкали по траве в сторону реки что-то вроде плота, громко переговариваясь между собой, вокруг бегал пёс Захара Ральф, оглашал округу лаем, явно не соглашаясь с происходящим.

– Стойте! – закричала я, выглядывая путь, как быстрее добежать до ребят, что не так-то просто было сделать.

Короткого пути от моего места не было, делать круг – потерять время. Дети же почти дотащили плот к берегу, и вряд ли они приложили столько усилий, чтобы посидеть на свежеструганных досках и полюбоваться тёмно-синей гладью реки.

– Лёша! Лёша Абакумов! – узнала я своего ученика, рванув в сторону тропинки, которая должна была привести меня к берегу, куда троица упорно толкала плот. – Валера! Семёнов, стой!

Господи, ладно Лёшка – парень самостоятельный, этот-то поросёнок с СДВГ как умудрился ускользнуть от бдительного дедушки, тот же ни на минуту не выпускал непоседу из виду?

И Настя… Настя Запашная!

Совершенно же беспроблемная девочка, таких в музее показывать, в разделе «идеальные дети».

Что здесь происходит?

В целом понятно что. Непонятно, какого чёрта, и где все взрослые? Каким образом юные Конюховы раздобыли ключи от машины, заволокли плот, никем не замеченные проехали всё село?

Здесь же каждая собака знает, что «буханка» эта с фермы, ездит лишь в часы развозки. Да и не обратить внимания, что за рулём ребёнок, попросту невозможно!

– Сейчас же остановитесь! – орала я со всей мочи, перебирая ногами настолько быстро, насколько получалось.

Уже задыхаясь, понимая, что не успела, не удалось остановить троицу, подлетела к берегу. В ужасе наблюдала, как упрямцы и Ральф отплывали на плоту, попутно поднимая синий парус на установленной в центре палке и напяливали на себя спасательные жилеты.

Ральф продолжал истошно лаять, то глядя на попутчиков, то на меня, как бы взывая к помощи.

А что я могла? Что? Неважно. Что-то точно могла и должна была сделать.

Не думая о последствиях, я рванула в реку, оказавшуюся холодной, не ледяной, но обжигающей. Вода достигла пояса, когда я, игнорируя холод и выводящие дробь зубы, безостановочно вопила, требовала, просила, умоляла, чтобы ребята сейчас же вернулись на берег.

Немедленно!

Господи, что же делать, что?

Дальше по течению, насколько я знала, река стремительно набирала бег, пополнялась несколькими входящими притоками, делала крутой изгиб, а после резко сужалась, стремясь втиснуться между нависающими скальными берегами.

– Лёша, сейчас же! – сделала я ещё одну попытку вразумить упрямцев.

Если они утонут, я сама его убью, честное слово, Абакумову не оставлю и хладный труп на растерзание, – билось в голове, вперемешку с жуткой паникой, истерикой, страхом.

Абакумов, точно!

Резко развернулась, помчалась к берегу со всей мочи. Несколько раз свалилась плашмя, нахлебалась воды, пока не выбралась.

Схватила сумочку, достала телефон, набрала номер Захара. Ответил почти сразу. Удача!

– Лёшка! Плот! Река! – заорала я, надеясь, что меня поймут с первого раза.

Зуб не попадал на зуб. Объяснять подробно, вдаваться в детали я попросту не могла, хоть как-то сформулировать свои мысли, превратив их в осознанные предложения, не получилось бы. Лишь короткое: Лёшка! Плот! Река!

– Где именно? – мгновенно отреагировал Захар.

– Излучина у кладбища!

– Понял.

В это время собачий лай, разносившейся над рекой, стал громче, истошнее, раздался отчаянный детский визг и громкий всплеск воды.

Быстро перевела взгляд от телефона на реку, увидела картину, от которой кровь буквально застыла в жилах.

Плот, сильно покачиваясь, уносил две мальчишеские фигурки. В воде же бултыхалась Настя, размахивая руками, светлые хвостики намокли, прилипли к личику, глаза в ужасе смотрели на высокое небо. Рядом же наматывал круги пёс, толкал носом крохотную фигурку, на глазах превращающуюся в безвольную куклу, в сторону берега.

Раздумывать долго времени не было. Вообще не было времени ни на что. Два стиля плавания, один из которых по-собачьи, в теории должны были мне помочь добраться до ученицы.

Или не должны. Неважно, всё неважно, форменная ерунда по сравнению с тем, что прямо здесь, сейчас, на моих глазах тонет ребёнок.

Маленькая девочка, которую ждала долгая, благополучная, счастливая жизнь, иначе случиться попросту не может. Иначе слишком нечестно. Несправедливо.

Иначе не могло быть. И не будет.

Преодолевая собственное неумение, я доплыла к Насте, изо всех сил не думая, что подо мной настоящая глубина. Схватила небольшое тельце за спасательный жилет, потянула на себя, от чего малышка заколотила руками, забарахталась с отчаянной силой, завертелась юлой и выскользнула из чёртового жилета.

Прямо из моих рук выскользнула!

Как я нырнула, схватила детскую руку, выдернула Настёну на поверхность. Как сумела – впоследствии вспомнить у меня не получилось.

Боже моя, я нырнула! Совсем недавно я едва не утонула в декоративном прудике, сейчас нырнула в Сибирскую реку, полноводную, холодную, тёмную, страшную.

Мы болтались, как два поплавка вдали от берега. Одной рукой я со всей силы держала обмякшую Настю, другой хваталась за спасательный жилет. В спину мне упирался собачий лоб, безуспешно подталкивая в сторону берега.

Почти сразу услышала всплеск воды за своей спиной. Попыталась обернуться, ничего не получилось – страх отпустить ребёнка оказался сильнее инстинкта самосохранения.

Будь там сом размером с аллигатора, мне оказалось всё равно, главное – держать детское, беспомощное тельце.

Кто-то поволок нашу троицу – меня, Настю и Ральфа, – к берегу, подталкивая, с силой хватая меня за шею. Через несколько секунд пришло понимание, что рядом пыхтит Лёшка, преодолевая сопротивление реки.

Ещё через несколько бесконечно долгих минут на берег прилетела Нива на огромных колёсах, а иначе как «прилетала» такую скорость охарактеризовать не получится.

Захар выскочил из машины до того, как та остановилась. Несколькими сильными гребками добрался до нас против течения, подхватил Настю, меня, проследил за Лёшкой, никак не комментируя происходящее, и доставил нас на берег.

– Валерка, там, – прохрипел Лёша, неопределённо махнув рукой в сторону реки, где уже вдали виднелся плот с единственным членом экипажа, оставшимся на борту.

Захар посмотрел на удаляющийся плот. Рванул что было мочи вдоль берега, в какой-то момент стремительно вошёл в воду, нырнув торпедой, быстро достиг цели, и перехватил уплывающие доски с колышущимся на ветру парусом…