Против течения (СИ) - Романова Наталия - Страница 16

Этот парень – мой двоюродный брат, родная кровь…

У меня, считавшей себя всю жизнь сиротой, есть брат, и не просто, а похожий на меня…

Господи… это так… так… неправильно в моей вселенной, необъяснимо.

– Вита, – пришлось мне собраться духом, чтобы ответить Филиппу, потом Ивану, который сначала протянул мне руку, а после обнял меня, словно всю жизнь этого ждал.

– Обалдеть, у меня сеструха есть, прикинь, Фил! – закричал он, кружа совершенно растерявшуюся меня.

– Можно подумать единственная, – фыркнул Филипп.

– Много не мало, – парировал Иван. – Завидуй молча.

– Чего встали? – заголосила появившаяся на пороге Алла. – Кто-то на работу опаздывает, – легко подтолкнула она Филлипа под руку. – Поспешите, Абакумов опозданий не любит. Или думаете, нужное знакомство вам поможет? – посмотрела на меня, сжав зубы, – Зря, – припечатала, глянув на меня, как на ничтожество.

– О чём это ты? – фыркнув, подхватил коробку Иван и пошёл к калитке, куда уже подъехал пикап, в ожидании пассажиров и груза.

– Ни о чём, к слову пришлось, – ехидно пропела Алла, глядя на меня. – Что, племянница, стыд не дым – глаза не выест? – шепнула, когда Филипп с Иваном скрылись из вида. – Думаешь, легла под самого Абакумова, всё в шоколаде будет? Ошибаешься, – зашипела она. – Такие, как Захар Дорофеевич, на своих женятся, без вариантов, и своя у него под боком живёт, а ты так… очередная утеха.

– Вот же поганый язык у тебя, – вставил появившейся Роман, тоже с коробкой в руках. – Пакеты лучше возьми, да поехали.

Подождал, пока Алла скрылась в доме, вихляя бёдрами и тряся плечами, будто наст метровый таранила.

– Не обращай внимания, – примирительно сказал Роман. – Что на поминках не была – плохо. Какая ни была, а всё же бабка она тебе, родная кровь… на кладбище хоть сходи, помяни. А по поводу Абакумова права Алла, остерегись.

– Не было у меня ничего с Захаром Дорофеевичем! – вспылила я.

Какого чёрта вообще я попёрлась в это грёбаное Вяткино, за каким лешим? Жилищно-бытовые условия ученика посмотреть, да. Посмотрела.

– Дело твоё, я тебе хоть и дядька родной, но человек по сути-то чужой, – охолонул меня Роман. – Только имей в виду, Абакумов – старообрядец. Люди у него работают, никого не обижает, всё по совести, по справедливости, по закону, но старообрядцем он быть не перестаёт, а значит, кто не его толка, тот человек второго сорта, про женщин и говорить нечего. Поиграется с тобой и выкинет, как кутёнка ненужного, а тебе жить здесь, семью строить, детей рожать. На Филиппа вон лучше глянь – ровесник твой считай, нормальный пацан. Ванька сегодня у него ночует, попрошу зайти к тебе, в клуб сходите молодёжью, своей компанией, без завихрений этих, – неопределённо качнул он головой. – Поняла меня? – нахмурился он, глядя в упор на меня.

– Поняла, – буркнула я.

Абакумов – старообрядец. Как не понять.

Живой старообрядец в двадцать первом веке.

Всё понятно. Ничего удивительного.

Я-то здесь причём?..

Глава 10

Глава 10

Вечером действительно заявился Иван, зашёл, как к себе домой. Хорошо хоть, постучал по косяку двери с воплем:

– Сестрица, выходи!

Я выглянула в прихожую, здесь это помещение называли сени, уставилась в недоумении на пришедшего. В белой футболке, причёсанный, наглаженный, разящий парфюмом за версту.

– Пойдём в клуб, что ли? – как ни в чём не бывало заявил он, незамутнённо глядя на меня. – Познакомимся хоть. А то, выходит, родные, а знать друг друга не знаем.

– Спасибо, я занята, – попятилась я от нежданного гостя.

Не то чтобы я боялась идти или не хотела, скорее чувствовала себя максимально неловко. С пяти лет я жила с совершенно ясным осознанием, что никаких родных по крови у меня нет. Нет, не было и не будет.

Некоторые дети выдумывали себе мам знаменитых актрис, богатых блогерш, великих учёных, пап героев или миллионеров, я же точно знала про себя: круглая сирота.

И вдруг, как гром средь ясного неба, на меня свалились родственники, брат, который зачем-то хочет со мной познакомиться.

Мне что с этим всем делать? Не хочу я ни с кем знакомиться.

Положа руку на сердце – хочу. Любой детдомовец мечтает о семье. Только на практике никто не знает, что с этой семьёй делать, как в ней существовать.

К тому же у меня был подобный опыт, и мне он не понравился…

– Ладно тебе, – фыркнул Иван. – Я понимаю, ты на батю моего обижена, на мать, только я-то тут причём? Маринка с Машкой – это сёстры мои родные, твои двоюродные. Маринка в институте сейчас, в Новосибе, Машка в лагере на Чёрном море. Приедут, познакомишься, – подмигнул он. – Пойдём.

– Ладно, – невнятно пробормотала я. – А мне как одеться? – сообразила спросить, когда уже почти скрылась в спальне.

Клуб, в моём представлении – это что-то из классики советского кино. Я же не имела отношения ни к тому, ни к другому. Может там дресс-код: белый верх, чёрный низ. Или валенки с вышивкой гладью… откуда знать?

В Кандалах помимо музея старообрядчества живой фермер-старовер живёт, и никто не удивляется. Вдруг здесь в клуб в косоклинном сарафане полагается ходить, если вообще существует такой крой сарафанов. Не сильна я была в народный ремёслах и фасонах.

– Как угодно, – небрежно махнул рукой брат – боже… брат! – Ну, понарядней одевайся, не в вечернее платье, конечно. Смотри сама, короче.

Я нацепила обыкновенное платье, чуть выше колена, быстренько привела голову в порядок, благо волосы были чистые и сухие, нанесла минимум макияжа, выскочила к ожидающему меня Ивану.

– Ты на Маринку чем-то похожа, – отреагировал он на моё появление.

Оставалось гадать, комплимент это или нет.

Клуб располагался на улице, разделяющей село на две части, ту, что убегала к реке, и ту, в которой жила я – ближе к лесу. Хотя понятие «ближе к реке» или «ближе к лесу» здесь очень условные, куда не кинь взгляд – тайга или река.

Называлась улица, как не сложно догадаться, Центральная, там же находился небольшой магазинчик, в который я периодически забегала после работы, две церкви, библиотека и почта.

У клуба – обыкновенного двухэтажного здания из белого кирпича, с палисадником, засаженным цветами, и высокими елями у входа на территорию, толпилась молодёжь. В основном моего возраста и чуть младше. Неподалёку, на площадке с качелями, кучковались подростки, занятые своими проблемами, а рядом молодые мамочки с колясками, чьи малыши сновали по детскому городку.

Выходило, клуб – центр притяжения молодых, в это время суток точно. Днём здесь проходили кружки для детей, базировалась парочка творческих коллективов. Ансамбль народной музыки и театр, то и другое разновозрастное. Не знаю, кто из работающего населения посещал эти занятия, судя по моим соседям, трудились здесь люди с раннего утра до поздней ночи, не до плясок и пения им, но кто-то ходил, если коллективы существовали, давали концерты и ездили на выступления в соседние районы.

– Ваньк, – услышали мы, как только подошли.

Всю недолгую дорогу брат без умолку болтал. Он оказался на редкость словоохотливый и какой-то… странно дружелюбный. Нет, я вовсе не ожидала зла от каждого встречного, но столкнуться вот так, нос к носу, с собственным дружески настроенным родственником оказалась не готова.

– Идите сюда! – это кричал уже знакомый Филипп.

Иван схватил меня за запястье и поволок в сторону компании молодых людей и девушек. Я опешила от такого количества молодёжи. Естественно, за время, что я прожила здесь, у меня не сложилось впечатление, что Кандалы – пристанище пенсионеров, но столько ровесников встретить точно не ожидала.

– Это сестра моя, Вита, – гордо заявил Иван, выталкивая меня вперёд.

– Учительница новая, – бросил кто-то.

– Вместо Раисы Степановны, – ответил ещё один голос.

– Вась, выходит, наша Вита у Кирилла вашего учительствует, – засмеялся Иван.

– Выходит, – степенно ответила девушка, стоявшая рядом с Филиппом, при этом одновременно в стороне, держа дистанцию не только вербально, но и как будто ментально. – Добрый вечер, – вскинула она на меня синий взгляд, перекинув густую светлую косу за спину. – Василиса.