Ворона цвета сажи (СИ) - Вран Карина - Страница 57

Работу работала.

Нет, не обидно.

— Мэй-Мэй маленький гений, — прошептал кто-то в стороне. — А эта, что на сцене, просто мило улыбается.

— Странный выбор жюри, — вторил другой шепот, по-моему, нарочито громкий. — Они как будто ослепли.

— Несправедливо, — согласились через ряд.

— В этом конверте должно быть имя Мэйли, — поддакнули уже в голос, не стесняясь. — Я понимаю, почему госпожа Сюэ не стала пачкать рот и называть другое имя.

— Так низко, — о, голос Жуя с «низов», из зоны ярчайших звезд. — Наша младшая должна была стоять на этой сцене.

— Действительно, — подтвердила прямая, будто аршин проглотила, Чжу Юэ.

— Незаслуженно… Так обидно за Мэй… Спорное решение…

Шепотки тут и там — голоса истинного признания.

Лин Сюли завершила благодарственную речь. По регламенту положено встречать ещё одной овацией победителя, несущего статуэтку.

Стоял с высоко поднятыми руками специальный дядечка.

Эта ворона не хлопала. И зал не стал рукоплескать. Случайность? Заболтались, и дружно упустили сигнал?

О, не думаю.

Звездочка сжимала статуэтку белыми, как мел, пальцами. Гордо ступала вперед. Это был ее вечер, ее победа.

Ощущала ли эта девочка горький привкус полыни?

Определенно, мне нравится этот цвет.

Вечер еще не закончился. Следом за вороной пролетели мимо наград и Чжу Юэ за роль беспощадной злодейки, и Жуй Синь за патриотичную роль. Последнее тоже неожиданность, ведь конкурент у нашей Рок-звезды звезд с неба не хватал.

Жаль этого добряка: ему еще фуршет придется отрабатывать. Мне по возрасту туда не положено. Только бы мимо журналюг проскочить…

Ага, размечталась. Стафф на просьбу вывести нас мимо прессы только сделал непонимающие лица. Пришлось идти через вспышки и лес микрофонов.

— Как вы прокомментируете сегодняшнее поражение, Мэй-Мэй?

— Вы считаете, что премию должны были вручить вам?

— Лин Сюли — молодая актриса, которая вас обошла. Что вы скажете об этом?

Песье племя. Этот их лай звучит аутентичнее, если представлять на месте каждого папарацци маленькую комнатную собачку.

«Тяф-тяф-тяф», — скалит зубки песик породы бигль.

«Ву-у-у», — воет маленький терьер.

«Аф-аф», — сообщает о себе миниатюрный шнауцер.

Ничего дурного в этих сравнениях, милые собачки. Вы должны обозначить свое присутствие, выделиться перед другими.

— Всецело уважаю выбор жюри, — улыбнулась и этим безобидным, в общем-то, тявкалкам. — И первая поздравила Лин Сюли с победой.

— Лин Сюли первая в учебе, и лучшая в актерской игре, — показала зубы (не иначе — за сахарную косточку) журналистка. — А какое место в классе по итогам года у Мэй-Мэй?

Косточка явно была большая и вкусная. Или псинка мне попалась бешеная… Что тоже встречается.

Не отслеживаю посты звездочки. Она, скорее всего, хвасталась результатами на Баоку. Что вызывает некоторые вопросы. Эту их «Принцессу-жемчужину» снимали в разгар учебного года. Знаю, ведь Чжан Джиана, друга жирафика, туда звали.

Друг отказал, потому что не хотел «просесть» по учебе.

А кому-то звездному удается все совмещать. В государственной младшей школе под патронажем Бэйцзинского университета. ВУЗа номер один в Поднебесной.

Как высоко и глубоко тянутся ветви с листами-шуршунчиками из локации-корпорации Темнолесье?

— Четвертое, — спокойно ответила я. — Уступила в сумме шесть баллов из четырехсот возможных.

Мы же маленькие. Первоклашкам положено сдавать в конце семестра (и года) только четыре предмета: математику, китайский, английский и естествознание. Физподготовка и «Мораль и общество» сдаются отдельно, но на доске успеваемости не учитываются.

Первое место заняла Сюй Вэйлань, наш клубничный леопард. Четыреста баллов — бескомпромиссная победа.

Второе — у Гао Юна. Триста девяносто восемь: по баллу «потерял» бычок на языках.

Третье у Бо Ченчена. Бегемотика в очередной раз подвел хэппи-инглиш.

Пятое и шестое делят акула и жирафик. Акула допустила две помарки в китайском, а жирафик прощелкал вопросик по естествознанию.

— Четыре — как смерть, — решил подвыть сосед любительницы сахарных косточек. — Моя тетя гадала по дате рождения Мэй-Мэй. Она сказала: этот человек мертв.

— Прокомментируете!

— Что это значит?

— Гадание означает конец карьеры? Или только проигрыш в номинации?

Мамочка, идущая за охраной, вздрогнула.

— Такие взрослые, — обратилась я не к воющей стае, а к Мэйхуа. — А суеверствуют.

— Довольно вопросов! — заслонил нас с ней Ян Хоу.

Правильно. Фу на них!

На стоянке мы с режиссером разделились. В машине Мэйхау держалась, как и положено стойким зимним сливам, цветущим в ледяную стужу.

И уже дома, отправив охрану в их комнаты, мать моя сдержанная разразилась бранной речью.

Такой, что я снова взгрустнула об отсутствии ручки и блокнота. Выражения стоили того, чтобы их записать.

— Мамочка, не горячись, — успокаивающе погладила мою хорошую по руке. — Так даже лучше.

— М-м?

— Пока эти люди видят подтверждение своего превосходства, верят в свою исключительность, они не так опасны. Пусть ликуют. Упиваются победами. Нам это на руку.

Как же хорошо, что мне не нужно перед ней прикидываться «нормальным» ребенком.

Мэйхуа задумчиво кивнула.

— Но с премией…

— А что с премией? — я закатила глаза. — Одной больше, одной меньше — шкафам легче. За «Систему» соберем урожай наград. Не дадут? Будем дальнейшие их церемонии игнорировать.

И вообще — эта ворона хочет Оскар. За честно спертый и адаптированный «Скайнет».

Что говорите? Оскар нас не хочет?

Хотеть не вредно? Жирно будет?

Ворона ответит: мечты — это крылья. Крылья, сотканные из надежд, стремлений, усилий. Способные сразиться с ветрами сомнений, перенести над пропастью отчаяния.

Как далеко занесут меня крылья-мечты? Не знаю.

Но буду продолжать мчать ввысь. Туда, где стираются границы невозможного.

Ведь у меня есть семья, друзья и единомышленники. Сообща лететь навстречу ветру — легче, привольнее. Вместе!

Это вам любая перелетная о двух крылах подтвердит.

Кстати, о птичках и полетах: мы возвращаемся в Гонконг.

И в Систему!

Конец восьмой книги.