Босс не знает отдыха (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 2

А еще иногда он раскрывался с другой стороны. Когда внезапно оказался неплохим дизайнером.

— Все, — сказал я. — Есть еще что-нибудь?

— Нет, — сказал Фрэнк. — Все спокойно. В Нью-Йорке вообще в последнее время стало спокойно, все зарабатывают деньги, и никто не лезет в чужое дело.

— Ну, этого я и добивался, — ответил я. — Когда создавал Комиссию. А с вашей стороны, парни?

— Все нормально, — сказал Мейер.

— Я-то что? — посмотрел на меня Багси. — Я только с Кубы вернулся. Сам посмотри, как загорел. Отдыхал.

— Тогда больше о делах не говорим, — заключил я. — Договорились?

— Договорились, — сказал Костелло.

— Тогда выпьем, — я улыбнулся и поднял свой бокал. — За тихий вечер.

Мы снова чокнулись и выпили. Оркестр перешел на что-то живое, несколько пар добавились на танцпол.

— На бирже все совсем плохо, — проговорил вдруг Мейер. Похоже, что это по его мнению дел не касалось. — Индекс Доу на ста сорока и будет падать дальше. Очереди в банках.

— А в газетах пишут, что тебя чуть ли не на руках носят, — усмехнулся Багси. — Благодетель, кормилец.

— Мей, по поводу биржи, — сказал я. — У нас есть сейчас деньги?

— Есть, — кивнул Лански. — Даже при всех расходах дела идут хорошо. С учетом вложенного, у нас около шести миллионов осталось в наличных и золоте. Золото, правда, уже по ту сторону границы, в тайниках.

— Золото не трогай, — сказал я. — А вот в акции мы немного вложимся. Прикажи своим людям купить акции «Кока-кола», «Проктер энд Гембл» и «Бритиш-Американ Тобакко». Вложи тысяч пятьсот из того, что у нас есть.

— Уверен, что падение не продолжится? — спросил он.

— Эти компании оно не коснется, — я покачал головой. — Люди всегда будут мыться и стирать одежду, курить и пить колу. Да, Бенни?

— Да, — улыбнулся на подколку Сигел. — Мне иногда кажется, что это я делаю «Кока-коле» примерно половину выручки.

— Есть еще варианты, — сказал Лански, у которого, похоже, в голове привычно закрутились шестеренки счетной машины, которая была у него вместо мозга. — «Дженерал Фудс», какие-нибудь консервные компании — сейчас его консервы едят, у кого нет денег на нормальную еду. И другие табачные компании. «Американ Тобакко» и «Филип Моррис».

— Еще «Ригли» — сказал вдруг Багси, посмотрел на нас. — А что, жвачку все жуют, — он потянулся в карман и достал бумажную пачечку со стиками. — Будете?

Все покачали головой.

— Если уверен в этом деле, можешь вложить больше, — сказал я. — Но не больше миллиона.

Сколько будет рост хотя бы примерно? Процентов восемьдесят? В любом случае больше восьмисот тысяч мы не заработаем, но в тридцать седьмом это будут все еще безумные деньги. На открытие казино в Вегасе нам хватит четыре-пять, и это будет по-настоящему роскошный отель.

Правда, как сказал Мейер, таких денег у нас сейчас нет. А если учесть, что бутлегерский бизнес скоро схлопнется…

— Заработаем, в общем, — сказал я. — Но не сейчас, а году к тридцать пятому — тридцать седьмому.

— Не слишком долго? — спросил Костелло.

— Смотрю на перспективу, — ответил я. — Сейчас нет особой возможности поднять быстрые деньги, мы сделали это еще в октябре. — Ты же сам поучаствовал. Но…

— Но бизнес в целом идет, — сказал Лански. — Особенно теперь, когда нам не надо платить Маранцано. Организация зарабатывает около полумиллиона в месяц. Если на всех. Чистой прибыли остается не так много.

— Но теперь это будут полностью легальные деньги, — сказал я.

— Да, — кивнул Лански. — Этот ход с фондом был гениальным. Мы уже отмыли почти полмиллиона, и это за первую неделю работы. Дальше объемы будут меньше, но все же они будут.

— Ты же сам сказал не говорить о делах, — вдруг подколол меня Костелло.

— Ты первый начал, — невозмутимо ответил я. — Но в действительности хватит. Мы отдыхаем, парни.

Снова пошел разговор, Багси стал опять говорить про Кубу и травить анекдоты. Я слушал вполуха и наблюдал за залом. Так мы и просидели примерно час.

А потом появился он.

Я увидел, как в нашу сторону идет человек. Крупный, в хорошем костюме, с большими ушами, длинным еврейским носом и мясистыми губами. И узнал его. Ирвинг Векслер, которого большинство людей знали как Вакси Гордона. Один из крупных поставщиков алкоголя в Джерси и Нью-Йорке, человек с амбициями. Когда-то мы работали вместе — при Ротштейне, и позже, после его смерти. Но сейчас он считался независимым. И пусть ему пришлось уйти из Нью-Йорка, он конкурировал с Семьей Д’Амико.

Он был пьян, покачивался, а за ним шли еще двое — по-видимому охрана. Он подошел ближе, остановился, но вместо того чтобы поздороваться, посмотрел на Лански сверху вниз и проговорил:

— Значит, ты теперь тут заседаешь, — проговорил он таким же пьяным голосом. — В приличных местах.

Мейер поднял голову и спокойно посмотрел на него. В воздухе запахло конфликтом, и я понял, что пора вмешиваться.

— Добрый вечер, Ирвинг, — сказал я.

— И тебе того же, Лаки, — ответил он, повернувшись ко мне. — Я слышал, ты теперь большой человек. Босс. Гостиничный бизнес, благотворительный фонд. Открыл столовые. Да ты настоящий благодетель.

— Ты хотел что-то сказать? — спросил Мейер.

— Хотел, — кивнул Вакси. — Ты влез на мою территорию в Джерси. Твои люди скупают склады, которые я использовал. А уж про те грузовики я вообще молчу. Это наглость.

— Это бизнес, — спокойно ответил Мейер. — Я сделал тебе предложение — ты отказался. Это закономерно усложнило тебе жизнь, как я и обещал. Ты знаешь, с кем я работаю.

— Да, — кивнул он. — Великий Чарльз Лучано, босс всех боссов, — он говорил громко, так что на нас стали оборачиваться. Совсем идиот, что ли? — Ты наглый, Коротышка. И я не привык терпеть наглость.

Багси перестал улыбаться, откинулся на спинку стула и засунул руку в карман. У него там нож. Это плохой знак, потому что когда Сигел вел себя вот так тихо, это означало только то, что вот-вот прольется кровь.

— Ирвинг, сядь и мы спокойно поговорим.

— Я не хочу говорить спокойно, — ответил он. — Я хочу, чтобы этот умник убрал своих людей из Джерси.

— У нас договоры, — спокойно ответил я. — С Буффало, с Ньюарком. Хочешь вести дела — веди их с нами. Больше же заработаешь, чем если будешь тянуть одеяло на себя.

— Мне плевать, — он пьяно качнул головой.

Это было уже слишком. Почему люди принимают попытку решить дело по-хорошему, как слабость? Возможно, в другой момент он не решился бы на такое, но сейчас он был слишком пьян.

Он повернул голову к Мейеру, который по-прежнему смотрел на Вакси без особого выражения. Сигел чуть отодвинулся.

— Ирвинг, в последний раз говорю, садись, — сказал я.

— Мне с тобой не о чем говорить, — ответил он. — Я буду говорить только с Коротышкой.

А потом произошло то, чего лучше не было бы. Вакси вдруг схватил Мейера за воротник пиджака и резким движением выдернул из-за стола. Тот в долгу оставаться не стал и ударил его локтем в живот. Один раз, второй, а потом сумел вырваться, и бросился.

Мейер был мелким, его откровенно говоря называли Коротышкой, но Вакси был слишком пьян, так что свалился на пол, едва не опрокинув соседний стол. А потом они сцепились. Охранники двинулись к нам, хотя на их лицах была видна растерянность — они явно не хотели связываться с людьми нашего положения.

Но тут уже отреагировал Багси, рванулся и ударил одного из них в челюсть, опрокинув на пол. Второй стал в стойку — по-видимому был бывшим боксером, но Сигел не собирался драться честно. Он выдернул стул из-под одного из тех богатеньких сынков, из-за чего он свалился на пол, и обрушил его на охранника.

Какая-то женщина за соседним столом закричала. Оркестр смолк, и в зале резко стало очень тихо, только было слышно, как хрустит стул из-за ударов, и как Вакси и Мейер мутузят друг друга.

Глава 2

Багси ударами стула уже поверг охранника на пол, тот тупо сидел, закрывая голову руками. Паренек, что до этого сидел на несчастном предмете мебели, тихонько подвывал, закрывая голову руками, остальные попрятались под стол. Вот в этом их отличие от наших друзей — они тоже влезли бы в драку, и Сигелу не поздоровилось бы. Да даже какие-нибудь ирландцы или другие мелкие бандиты полезли бы. А эти — нет.