Код Изгнания (СИ) - Волков Евгений - Страница 7

Теперь я мог полностью сосредоточиться на дуэли. Я не просто ощущал мех как собственное тело — я был им. Если Маркус, несмотря на всю дороговизну своего интерфейса, тратил незаметные миллисекунды на прохождение сигнала от мозга к сервоприводам, то у меня эта задержка отсутствовала напрочь. Смертельная стопроцентная интеграция. Стальные мышцы реагировали со скоростью моей собственной мысли.

Но Маркус не был лёгкой мишенью. Он обрушивал на меня град тяжёлых выверенных атак, заставляя отступать, глухо блокировать удары и отчаянно выискивать брешь в его защите. Надо отдать ему должное — этот надменный щенок был чертовски хорош в пилотировании. Даже с учётом моего преимущества в скорости отклика белоснежный мех неумолимо давил меня чистой агрессией.

В какой-то момент я не успел уйти с линии атаки. Высокочастотный клинок с мерзким скрежетом прошил плечевую броню моего меха, выйдя с другой стороны. Мозг мгновенно затопила ослепительная, пульсирующая боль пробитого насквозь сустава.

Но упускать такую брешь было нельзя. Зарычав от фантомной боли, я намертво перехватил вооружённый манипулятор Маркуса обеими руками. Используя инерцию его же выпада, я с силой упёрся ногой в грудную пластину белоснежного меха и дал максимальную тягу сервоприводов на отталкивание.

В вакууме законы физики неумолимы. Огромная масса вражеской машины рванула в одну сторону, в то время как мои гидроцилиндры намертво зафиксировали её конечность. Посыпались искры перебитых энергокабелей — и я фактически с корнем вырвал правую руку вражеского меха из плечевого сустава.

Тяжёлый мех Маркуса рванулся в сторону, столкнулся с переборкой и, не найдя опоры в пустоте, по инерции отлетел обратно. Невесомость — штука коварная: здесь каждый импульс вызывает двойную отдачу. Я не упустил момента: бросил манипулятор врага в сторону столпившихся бойцов Ордена, сбивая их с ног, и тут же включил маршевые двигатели на полную мощь. Терять инициативу я не собирался.

Удар плечом в корпус «белоснежки» был такой силы, что нас обоих впечатало в деформированную стену трюма. Я вжал противника в металл и, пока его манипуляторы беспомощно скребли по моей броне, вторым захватом начал планомерно вскрывать его защиту, пробиваясь к кабине.

Маркус визжал. Его голос, пропущенный через вокодер, перешёл на ультразвуковой фальцет:

— Стой! Прекрати! Отстань! Ты как смеешь, мелкая тварь⁈

Этот визг действовал на нервы сильнее, чем прямой огонь по моему корпусу. Я бил, давил, рвал. Искры от перебитых кабелей слепили камеру, но я был уже в шаге от блока управления. Обероны были причастны к падению моего Дома — я не знал этого наверняка, но интуиция и ненависть кричали об этом громче любых доказательств. Они все были повинны в том, что стало с моей семьёй. И теперь я заставлю каждого из них заплатить по счетам.

Мои железные пальцы сомкнулись на бронированном фонаре кабины. Секунда дикого напряжения, хруст сминаемого титана — и я вырвал крышку кабины из недр машины, открывая внутренности врага вакууму. Я поднял титановую оболочку на уровень своих оптических сенсоров и с искренним, холодным удовольствием сжал её. Металл податливо смялся, окончательно нарушая герметичность. Я видел, как в прорези шлема Маркус судорожно ловил ртом остатки воздуха, захлёбываясь от ужаса, когда спасительная атмосфера со свистом уходила в пустоту.

— И кто теперь мусор, а? — я с презрением отшвырнул искорёженный кусок кабины, в котором уже затихли хрипы аристократа.

Добить оставшихся штурмовиков, будучи за штурвалом боевого меха, оказалось делом техники. В этот самый момент я официально начал войну с Домом Оберон. Они не оставят смерть своего отпрыска без ответа, и как бы мы ни заметали следы, рано или поздно псы Клана выйдут на мой след.

Я тяжело опустился на колено посреди разгромленного трюма и вдруг замер, осознав страшное: как мне теперь выйти из этой машины?

Холодный пот прошиб меня, когда системы управления заблокировались, словно вплавляя меня в ложемент. Я что, теперь навечно заперт в этом стальном гробу? Страх, липкий и чёрный, охватил мой разум, и в этот момент нейросоединение внезапно разорвалось.

Меня словно вышвырнуло из огромного, сильного тела в мою собственную, жалкую и такую хрупкую «мясную тушку». Я рухнул на палубу, примагнитившись ботинками, чувствуя, как боль от перегрузок снова пульсирует в каждой клетке. Но то, что я вновь обрёл контроль над своим телом, заставило меня облегчённо выдохнуть. Уж свою тушу я люблю — она, по крайней мере, принадлежит только мне.

— Слушай, шеф, у меня твёрдое ощущение, что ты когда-то купил удачу оптом, — прохрипел Харрг, опускаясь на палубу рядом со мной и тяжело дыша.

Наёмнику и правда досталось: его лёгкий скафандр был местами оплавлен до черноты, а встроенная система аварийной герметизации то и дело пощёлкивала, затягивая очередную пробоину полимерным гелем. В общем, из этой мясорубки мы вышли изрядно потрёпанными. Моё тело ныло так, словно его переехал тяжёлый грузовой бот — последствия форсированной нейросинхронизации давали о себе знать каждой клеткой.

— Если бы у меня водилось столько кредитов, я бы не торчал на этом корыте, — буркнул я, проверяя состояние приводов. — Кстати, о деньгах… мы хоть что-то успели утащить?

— Нам бы свои тушки отсюда убрать, особенно после того, что ты устроил, — Харрг кивнул на искорёженные остатки кабины Маркуса, медленно дрейфующие в центре трюма.

— Ты прав. Валим отсюда. Кажется, я не просто нашёл проблемы — я их себе оптом взял, — хмыкнул я и с трудом поднялся на ноги.

Уходить нужно было немедленно. Чёрт знает, кого Империя пришлёт сюда, когда связь с фрегатами прервётся окончательно. Здесь, на краю Бездны, свидетелей быть не должно — ни с одной, ни с другой стороны.

Глава 3

Ни минуты покоя. Именно эта фраза в точности описывала моё состояние, особенно после того, как мне вновь пришлось погрузиться в нейроинтерфейс — но теперь уже «Тени», принимая пилотирование на себя.

Добраться до корабля оказалось проще, чем мы думали. Два фрегата Империи кружили с противоположной стороны от того места, где завис наш корвет. Несомненно, потеря биологической сигнатуры Маркуса Оберона уже была зафиксирована системами его личного фрегата и командой. Поэтому смываться нам с Харргом пришлось очень быстро. Оставался призрачный шанс, что противник со злости просто откроет огонь по старому транспортнику и превратит его в дырявый кусок металла, похоронив под обломками все наши улики.

Но удача оказалась на нашей стороне, и мы смогли покинуть транспорт раньше, чем это произошло. Уже оказавшись на «Тени», ракси предложил мне занять место пилота, в то время как ведением огня и наводкой займётся он. У Харрга был полный доступ к системам, я лично его предоставил, но ракси никогда раньше не пользовался этой привилегией, предпочитая отдавать право управления кораблём мне. Это я и подметил, на что старый друг лишь многозначительно хмыкнул и привычно занял своё место навигатора, переключая орудийные консоли на себя.

И вот я снова погрузился в нейроинтерфейс. Но в этот раз ощущения были обычными — не такими, как полчаса назад, когда мне пришлось с мясом пробивать чужие защитные протоколы и силой брать управление боевой машиной на себя. Сейчас слияние прошло мягко, с привычными ограничениями и знакомой надписью перед глазами:

«Добро пожаловать, милорд Дэмиан Валиант».

Имя из моего выжженного прошлого. Имя, которое я видел и слышал только в этот самый момент — в момент подключения к «Тени».

Активация двигателей, несомненно, не прошла незамеченной. Да я и не видел больше смысла скрываться. Поэтому активные сканеры «Тени» заработали в штатном режиме, прощупывая положение противника и выдавая мне телеметрию их возможных действий. Имперские фрегаты почти сразу легли на курс перехвата. Я же принялся уводить прыткий корвет прочь, стремясь как можно скорее выбраться из плотного облака обломков, чтобы совершить прыжок.