Эволюционный предел (СИ) - Красников Андрей Андреевич - Страница 8

— Его визит будет считаться участием в закрытой конференции для наших сотрудников, поэтому можете не стесняться. Задавайте вопросы, требуйте объяснений, делайте все, что нужно.

— Большое спасибо.

— Не за что, Курт. В ближайшее время я рассмотрю запрос вашего сотрудника и отправлю ему те исследования, которые у нас есть. Надеюсь, это вам поможет.

— Еще раз спасибо, миссис Ломбарди.

— Бьянка.

— Еще раз спасибо, Бьянка.

— Так-то лучше. Идите работать.

До появления вызванного из Филадельфии ученого я успел заново обдумать свои вопросы и даже попытался составить план будущего разговора, но в итоге пришел к выводу, что это не имеет особого смысла — являясь откровенным дилетантом в области генетики, я все равно не мог задать беседе какой-то определенный ритм и был обречен действовать вторым номером. Вернуться, так сказать, во времена счастливого студенчества.

— К вам профессор Гельман, — оборвал мои рассуждения заглянувший в кабинет Джон. — Вы готовы его встретить?

— Да, конечно. Жду.

— Профессор, сюда.

Возникший на пороге старик оказался неимоверно колоритным — его угораздило одеться в черный глянцевый костюм и нацепить белоснежную бабочку, а пышная седая борода вкупе с внушительными залысинами и тонкими золотистыми очками так хорошо дополняли экстравагантный образ, что я как будто перенесся в девятнадцатый век. Судя по многочисленным голливудским фильмам, жившие в те времена банкиры, юристы и прочие уважаемые люди выглядели именно так.

— Добрый день, профессор Гельман. Прошу вас, садитесь. Будете кофе?

— Только не очень крепкий, — гость с достоинством пожал мне руку и опустился в кресло. — Американский вариант, если можно.

— Салли, дорогая, сделай нам, пожалуйста, две чашки кофе.

— Одну минуту, шеф, — откликнулась девушка. — Если хотите, могу принести печенье.

— Было бы замечательно.

— А где все остальные? — поинтересовался ученый. — Я ожидал, что здесь будет лекция на свободную тему.

— К сожалению, сегодня у вас только один слушатель. Абсолютно ничего не понимающий в биологии, зато очень внимательный и мотивированный.

— Как скажете, — ничуть не расстроился профессор. — За те деньги, которые платит ваш институт, я готов объяснять что угодно и кому угодно. Какие области знания вас интересуют? Общая биология, экология, микробиология?

— Скорее, генетика.

— Ну конечно же. Читали мои последние статьи?

— Увы, нет. Я занимаюсь философией.

— Неожиданно, — признал гость, следя за появившейся в комнате девушкой. — Благодарю вас, милочка.

Я взял свою порцию кофе, дождался, пока Салли выйдет и закроет дверь, после чего начал формулировать главную тему разговора:

— У меня разрабатывается достаточно сложная философская модель, при обосновании которой необходимо учитывать актуальные достижения в различных областях науки. Знаете, все эти конфликты между религией и клонированием, теологические вопросы формирования генома…

— О, да, — неожиданно расхохотался профессор. — Вы себе даже не представляете, насколько мне это знакомо.

— Очень щекотливая тема, скажем так.

— Рассказывайте, молодой человек… вас ведь зовут Курт?

— Все верно.

— Рассказывайте, Курт, в чем состоит ваша проблема. Буду рад с ней помочь.

— Дело в том, что сеть переполнена самой разной информацией по интересующей меня тематике, но мне очень трудно судить, какие из опубликованных там данных являются бредом сумасшедшего или же фантазией корпоративных менеджеров, какие выдернуты из научно-популярных романов, а какие банально устарели. Требуется вдумчивая консультация квалифицированного специалиста.

— Все ясно. Переходите к сути.

— Я хочу узнать, существует ли вероятность создания генетического оружия, направленного на одного-единственного человека.

— Насмотрелись боевиков, — понимающе кивнул собеседник. — Создавать вирус, который в итоге поразит лишь одну цель, очень дорого. Проще украсть с военной базы истребитель и расстрелять бедолагу из пушек.

— Тем не менее, это возможно.

— Да, но очень глупо.

— Хорошо, давайте зайдем чуть дальше. Предположим, что есть некая группа людей с родственными генами. Возможно ли уничтожить эту группу, не задев окружающих?

— А вы точно философ? — хитро прищурился ученый. — В последний раз, когда мне задавали такие вопросы, я находился в Лэнгли.

— Могу процитировать вам Ницше.

— Это я тоже могу, — отмахнулся профессор. — Впрочем, не будем отвлекаться по пустякам. Вас интересует генетическое оружие и вы хотите разобраться в его перспективах, так?

— Абсолютно точно.

— Смотрите, Курт, на этом направлении есть две системные проблемы. Первая достаточно банальна и заключается в том, что для поражения выбранной цели требуется создать некий транспорт, который доставит генетический заряд к месту назначения. То есть, вам придется разработать новый жизнеспособный вирус. Именно здесь начинает действовать экономика — если мы собираемся уничтожить все человечество, то на фоне этой задачи цена готового вируса будет вполне адекватной, а вот если нам захочется прихлопнуть двух-трех конкурентов… ну, сами понимаете.

— Проще угнать самолет, — кивнул я. — Тогда что насчет второй проблемы?

— Генетическая спутанность, — ответил ученый, довольно ерзая в кресле. — Гены отдельных людей имеют так много схожих элементов, что при любой попытке уничтожить некую родственную группу вам гарантированы сопутствующие жертвы. Масштабные жертвы.

— Тем не менее, убить одного человека генетическим оружием все-таки можно.

— Да, но у вас не будет никакой уверенности в том, что рядом с ним не погибнет кто-нибудь еще. Вы можете лишь сократить эту вероятность.

— Кажется, я начал кое-что понимать. Скажите, эта проблема относится к числу решаемых?

— Представьте себе, что мы имеем дело с автомобилями. Если вам известен точный идентификационный номер машины, то вы сможете ее найти и отправить на свалку. Если у вас нет хотя бы одной цифры, вам придется смириться с необходимостью уничтожения сразу десятка машин. А если отсутствует половина номера?

— Давайте зайдем с другой стороны, — предложил я, отодвигая в сторону чашку. — Если бы вам дали неограниченное количество денег и поставили задачу уничтожить с помощью генетики всю семью какого-нибудь террориста, вы бы отказались?

— Разумеется, нет. Зачем мне отказываться от денег?

— То есть, вы бы саботировали исследования.

— Ни в коем случае, — возмущенно махнул руками профессор. — Я бы занялся всесторонним изучением проблемы, но не смог бы гарантировать результат.

— Хорошо. А с чего бы тогда вы начали?

— Сложно сказать, Курт.

— Поиск наиболее характерных и уникальных… э… маркеров?

— Говорю же, наше сообщество привыкло считать, что эта задача не имеет решения. При наличии достаточного финансирования даже самый консервативный ученый может переключиться на генерацию свежих теорий, однако это вряд ли даст сиюминутный результат.

— А если создать определенный генетический маркер?

— Каким образом?

— Предположим, что нашему условному террористу подсовывают еду, в которой находится вирус, способный запускать ограниченные мутации. Можем ли мы создать генетическое оружие, которое будет ориентироваться только на эти мутации?

— Гораздо проще отравить сами продукты, — скептически хмыкнул собеседник. — Но если мы рассматриваем исключительно голую теорию без привязки к здравому смыслу, то этот вариант кажется жизнеспособным.

— Хорошо, — я задумчиво кивнул, рассматривая закрытое шторами окно. — Теперь давайте поговорим о сопутствующих трудностях. Насколько я понимаю, одним из главных раздражающих факторов при работе с вирусами является их общая нестабильность. Это правда?

— Абсолютная правда. Они либо мутируют и становятся чертовски опасными, либо сразу же умирают, либо вызывают мгновенную адаптацию пораженных организмов. Золотой середины практически не существует.