Эволюционный предел (СИ) - Красников Андрей Андреевич - Страница 51

Цивилизация продолжала двигаться туда, куда мы ее направили — Земля незаметно становилась гигантским чистилищем, на территории которого беспощадное сито искусственного отбора медленно формировало новое общество, оставляя за бортом истории лишний мусор. Процесс шел сразу в двух направлениях — глобальное тестирование когнитивных способностей давало шанс на лучшую жизнь одаренным людям из самых разных уголков земного шара, а искусственный интеллект между тем продолжал выявлять преступников, обеспечивая работой как полицию, так и вооруженные силы Земного Содружества. В итоге нормальные люди спокойно учились, развивались и комфортно строили свою жизнь, а гангстеры, наркобароны, религиозные фанатики и прочее отребье постепенно зачищалось, делая мир заметно чище.

Лично я видел в этой системе только один недостаток — граждане Америки, России, Китая, а также ряда европейских стран получали статус избранных автоматически, в то время как всем остальным приходилось долго и упорно доказывать свою ценность. С другой стороны, здесь явно просматривались корневые идеи Хансена и Линнера, основанные на недопустимости уничтожения развитого меньшинства деградирующим большинством — двести пятьдесят лет назад человечество уже сворачивало на этот гибельный путь и ничего хорошего в результате не получилось. Но загружать голову рядовых обывателей такими вещами явно не следовало.

— Сообщение от мистера Кайзера, сэр.

Я вздрогнул, открыл глаза и увидел рядом со своим диваном незаметно подкравшегося робота — чертова железка умудрялась двигаться абсолютно беззвучно.

— А?

— Мистер Кайзер просил передать, что его планы изменились и он будет в резиденции сегодня вечером.

— Да, хорошо. Понял.

— Рекомендую вам как следует отдохнуть, сэр. Вы кажетесь уставшим.

— Отстань.

— Да, сэр.

Чересчур навязчивые андроиды все еще слегка действовали мне на нервы, однако в данном случае ассистент был прав — легкий отдых совершенно точно пошел бы мне на пользу. Осознав это, я душераздирающе зевнул, а затем перебрался в кровать и проспал там несколько часов, вернувшись к осмысленной жизни аккурат перед возвращением хозяина резиденции.

— Мистер Кайзер предлагает вам посетить библиотеку, сэр. Он совсем чуть-чуть задерживается.

— Иду.

Хорошо знакомая мне комната никак не изменилась за последние несколько лет — разве что выбор коньяков в угловом шкафу стал чуточку больше. Я без лишних церемоний достал узнаваемую квадратную бутылку, а затем перебрался к камину и начал разливать благородный напиток по бокалам. Впрочем, пить его в одиночестве было бы неправильно, а поскольку Кайзер все еще отсутствовал, то мне пришлось проявить еще больше самостоятельности и разжечь сложенные аккуратной стопкой поленья. Именно за этим делом меня и застал хозяин дома.

— Привет, Курт. Там сбоку кнопка есть, горелка включается.

— Вот черт, — печально вздохнул я, вставая с колен и убирая на полку длинные охотничьи спички. — Думал, у тебя тут все как раньше.

— Многие путаются, — усмехнулся Кайзер, протягивая мне ладонь. — Рад видеть.

— Аналогично.

— Как отпуск? Еще не решил остепениться?

— Зачем? Чтобы через тридцать лет пришлось искать новую жену?

— В принципе, мы могли бы решить эту проблему, — задумчиво протянул собеседник, внимательно следя за тонкими струйками голубого пламени. — Хотя тут нужно спросить Эрика.

— Не нужно. Твое здоровье, Вильгельм.

Магнат вежливо кивнул, сел в кресло, после чего взял бокал и начал изучать его содержимое, как будто опасаясь встретить там нечто инородное. Это выглядело довольно смешно.

— Яд на самом дне. Еще не растворился.

— Что… да пошел ты со своими шутками, директор Шнайдер.

— Мне уже не в первый раз говорят, что они глупые. Но удержаться трудно.

— Не хочу пить, — вместо ответа признался начальник. — Сплошные встречи, перелеты и конференции. Надоело.

— Возьми отпуск, — посоветовал я, осторожно пробуя на вкус напиток. — Очень помогает.

— Через три года, не раньше. Ты о чем поговорить-то хотел? Насчет колоний?

Я сделал еще один глоток, в полной мере насладился вкусом коньяка, после чего отрицательно покачал головой:

— Нет, о бессмертии.

— Теоретическом?

— О том бессмертии, которое дает генетика Янковского.

— Это не бессмертие, — с досадой отмахнулся Кайзер. — Лет через двадцать нам всем придется опять лечь на эту чертову терапию. До сих пор вспоминаю.

— Суть не в этом. Мы должны свести до нуля общественную реакцию на данный феномен.

— Подробнее.

— Четыре года назад я прилетел на Барнард и встретился там с Юрием Немцовым. Знаешь, чем запомнилась мне эта встреча?

— Расскажи.

— Завистью, Вильгельм. Когда мы впервые увидели друг друга, он был здоровым мужчиной в самом расцвете сил, а я стоял на краю могилы. Сейчас на краю могилы оказался он, а вот я за последние шестьдесят лет почти не изменился. Думаю, что назвать его чувства обычной завистью уже нельзя. Они граничат с ненавистью.

— Это может навредить колонии?

— Лучше подумай о том, что случится, если люди начнут замечать то, что творится у них под носом.

— Мы делаем определенные шаги для предотвращения негативных реакций. В официальных сводках фигурируют только две фамилии, а поскольку мы с Эриком всегда защищаем интересы обычных граждан, нам все прощается. Кстати говоря, это же твоя концепция. Она великолепно работает.

— Сколько человек на самом деле прошли через омоложение?

— Около двухсот.

— Думаешь, им это простят точно так же, как и вам?

— Хорошо, я тебя услышал, — вздохнул Кайзер, протягивая руку за бокалом. — Говори, как есть.

— Для начала ты должен признать, что по меркам нормальных людей мы с тобой являемся бессмертными. С этим утверждением можно спорить, но аргументы здесь ничего не значат. Играют роль только субъективные ощущения отдельных личностей.

— Хорошо.

— Как только мы разделяем общество на смертных и бессмертных, у нас возникают предпосылки для классовой ненависти. А классовая ненависть ведет к революциям.

— Забавно. Когда-то давно ты настаивал на тотальном уничтожении правящего класса, но сейчас перебрался в элитное сословие и пытаешься защититься от действий будущих куртов шнайдеров. На мой взгляд, это очень весело.

— В отличие от тех элит, мы действуем исключительно на благо человечества.

— Попробуй объяснить это аргентинским фермерам, африканским рыбакам или вьетнамским крестьянам. Узнаешь о себе очень много нового.

— Я отлично вижу суть проводимых реформ. При желании любой африканский рыбак может послать своих детей в нашу школу, дать им нормальное образование и даже отправить в космос.

— Эрик, дружище, я не думал, что ты так сильно изменился за последние два дня. Пластическая операция?

— Очень смешно.

— Ладно, ладно. Говори, что там у тебя дальше.

— У нас есть потенциальная точка социального напряжения. Мы должны ее обезвредить. Согласен?

— Да.

— Отрицать факт долголетия нельзя — все и так понимают, что некоторые люди живут слишком долго. Вместо этого вы должны полностью исключить термин «бессмертие» из новостной повестки. Более того, необходимо сделать так, чтобы народ считал соответствующую терапию наказанием, а не благом.

— Слушаю дальше.

— У вас есть какой-нибудь гениальный ученый, которому сейчас лет пятьдесят или чуть меньше?

— Найдется.

— Предложите ему генную терапию, но сделайте из нее реалити-шоу. Пусть он годами напролет лежит под капельницами, блюет в ванной, теряет сознание и ползает вокруг кровати, не понимая, что творится вокруг. Люди должны сами увидеть все то дерьмо, через которое мы проходили.

— Хороший вариант, — задумчиво кивнул магнат. — Изменения будут незначительными, а массовый эффект окажется впечатляющим.

— В ходе шоу вы должны постоянно говорить о том, что эта процедура стоит огромных денег, требует колоссального самопожертвования, а в итоге дает лишь ограниченную продолжительность жизни. Люди должны сами прийти к выводу, что им такое долголетие не нужно.