Эволюционный предел (СИ) - Красников Андрей Андреевич - Страница 41

— Зубы и ногти, правильно?

— Да, все верно.

— Хотите отыграться на мне за Вторую мировую войну?

— Это была очень-очень тупая шутка, мистер Шнайдер.

— Извините. Слишком долго занимался историей.

— Ничего страшного. Будем удалять?

— Конечно.

Операция вызвала болезненные последствия, но затем все мало-помалу нормализовалось и я начал чувствовать себя значительно лучше. Суставы обрели былую подвижность, новые зубы оказались идеальными, кожа стала непривычно гладкой и упругой, а разум вернул себе давным-давно утраченную четкость мыслей. Кроме того, обновившийся гормональный фон позволил мне заново ощутить интерес к женскому обществу.

— Алиса, вам никто не говорил, что вы чертовски красивы?

— Много раз, Курт. Не отвлекайтесь, я должна поставить вам капельницу.

— Очень сложно сконцентрироваться, когда рядом такая девушка.

— Хотите заняться со мной сексом? — поинтересовалась собеседница, доставая из холодильника очередной набор ампул. — Прямо здесь и сейчас?

— Это настолько очевидно?

— Это значит, что ваше восстановление идет по графику. Так…

— Ай.

— Лежите спокойно.

— Доктор, только не бросайте меня здесь одного!

— У вас классический синдром переноса, — скучным голосом объяснила Чайкина, продолжая возиться с оборудованием. — Вы слишком сильно ко мне привыкли, я стала для вас олицетворением комфорта и безопасности, но это все закончится, когда вы начнете вести обычную жизнь. И вообще, близкие контакты с пациентами противоречат врачебной этике.

— То есть, если бы я не был вашим пациентом…

— Отдыхайте Курт.

Целыми днями валяться без дела мне было скучно, так что я начал мало-помалу заниматься своими прямыми обязанностями, читая сводки глобальных новостей, следя за благоустройством расположенного внизу города и неспешно размышляя обо всем подряд. Острота мышления ко мне действительно вернулась, составлять логические цепочки и вспоминать накопленные за долгие годы знания было приятно, однако найти им хоть какое-то применение я так и не смог — прямо сейчас человеческая цивилизации жила удивительно спокойной жизнью и не требовала новых философских концепций. На Земле продолжалось медленное уплотнение уже сформированных союзов, лунная база уверенно перетягивала на себя технологическое одеяло, наша колония разрасталась и все больше напоминала обычный поселок, а летавший по орбите корабль исправно выполнял сервисные функции, помогая исследовать планету, координируя действия прибывающих модулей и служа перевалочной базой для адаптации новых специалистов.

Неудивительно, что в итоге мои мысли раз за разом возвращались к Алисе.

— Скажи-ка мне, красавица…

— С завтрашнего дня начинаем заниматься полноценной физической реабилитацией, — пропустила мои слова мимо ушей доктор Чайкина. — Гормональный курс завершен, осталось довести дело до ума.

— Совсем завершен? — не поверил я. — Вообще?

— Именно так, Курт, — улыбнулась собеседница. — Больше никаких уколов.

— То есть, я останусь таким? Вот таким?

— На какое-то время. Вам нравится?

Зеркало на протяжении долгих лет исправно демонстрировало мне происходившие с телом изменения, но сегодня я уставился на свое отражение так, как будто увидел его впервые. Алиса нисколько меня не обманула — за гладкой стеклянной поверхностью находился тот же самый Курт Шнайдер, который семьдесят пять лет назад гулял по улицам Нью-Йорка. Отросшие на голове волосы торчали в разные стороны, на щеках виднелась неопрятная щетина, лицо выглядело бледным и осунувшимся, но эти мелочи лишь подчеркивали общее впечатление — мне действительно удалось вернуться в прошлое. По крайней мере, физиологически.

— Красавица, если бы у меня были силы, я бы тебя расцеловал.

— Рада, что вам нравится, — довольно кивнула Чайкина. — Терапия официально завершена, вы можете перейти в стандартную каюту, но завтра в девять утра по корабельному времени я жду вас в тренажерном отсеке.

— Это свидание?

— Обойдетесь, Курт. Будем работать.

Наши занятия растянулись еще на шесть месяцев — теперь я каждый день проводил как минимум шесть часов в зоне повышенной гравитации, общался там с бывшими коллегами, ходил по беговой дорожке, размахивал гантелями, подтягивался, отжимался, а затем пил невкусные протеиновые коктейли. Приятного в этом было мало, однако мне доставляло искреннее удовольствие чувствовать, что мышцы вновь наполняются силой, а тело все лучше и лучше справляется с перегрузками. Худоба никуда не ушла, но теперь мой облик больше соответствовал статусу влиятельного топ-менеджера, чем обычного бездомного попрошайки. Не хватало только привычного костюма и рубашки.

— Очень хорошо, Курт. Думаю, через пару недель вы сможете перейти к нормальному графику жизни.

— Спасибо, красавица.

Алиса многозначительно хмыкнула и ушла, а занимавшийся рядом со мной Борис Крамар понимающе кивнул:

— Уже начал подкатывать шары? Она же тебе в правнучки годится.

— Не твое собачье дело, дорогой друг.

— Расслабься, Шнайдер. Как ни странно, это дерьмо заканчивается гораздо лучше, чем я ожидал.

— Плохо, что Карл не дожил.

— У каждого своя судьба, — философски пожал плечами психолог. — Всегда нужно верить.

— А ты, получается, верил.

— Само собой. Иначе ты бы меня здесь не видел.

— Ну да, логично…

Реабилитационный курс шел своим чередом, совсем скоро мне предстояло вернуться на должность директора колонии, однако я уже начал сомневаться в необходимости этого шага — если верить сводкам, Карлос Алонсо прекрасно справлялся с общим руководством, Юрий Немцов и его специалисты не менее успешно решали возникающие технические задачи, количество жителей постепенно росло за счет новых переселенцев, а облик города все больше и больше соответствовал моим ранним ожиданиям. Мешать этой отлаженной системе я не хотел, но директивы Кайзера оставались прежними — по крайней мере, мой статус руководителя еще никто не отменил.

Чувствуя, что избежать возвращения на пост не выйдет, я с головой окунулся в изучение текущих дел, кое-как наметил для себя самые актуальные векторы будущей деятельности, однако за неделю до выхода из госпиталя ситуация резко изменилась — очередной прилетевший в систему Барнарда модуль сообщил, что меня и всех остальных участников первой экспедиции ждут на Земле.

— Шикарные новости, — саркастически фыркнул помолодевший Хансен, когда я сообщил коллегам о грядущем путешествии. — Самая тупая затея в истории человечества наконец-то финиширует.

— Сорок лет в мусорное ведро, — охотно кивнул Возняк. — Сорок лет.

— Хватит ныть. Нам всем уже вернули эти годы. И молодость заодно.

— С этим не поспоришь. — вздохнул Крамар. — Но эти сорок лет оказались… запоминающимися.

— Корабль уйдет на Землю через две недели, так что готовьтесь, старикашки.

— Иди к черту, Шнайдер.

Регулярного сообщения с родной звездной системой у нас все еще не имелось, однако раз в несколько месяцев на Барнард прибывал корабль, способный выполнить обратный рейс до Земли. Его следовало тщательно протестировать и загрузить подходящими для использования в плазменных двигателях материалами, эта возня занимала еще две-три недели, но механизм был уже отлажен и никаких помех для нашего возвращения на родину я не видел. Собственно говоря, вопрос можно было считать решенным.

Коллеги переключились на излюбленную тему и начали обсуждать преступную недальновидность Кайзера, а вот мои мысли двинулись по совершенно иному пути — я внезапно осознал, что наше общение с доктором Чайкиной в самом ближайшем времени будет закончено и следующий раз позвать ее на свидание я смогу разве что через год.

— Доброе утро, красавица. Найдется минутка?

— Слушаю вас, Курт.

— Меня тут вызывают на Землю, — сообщил я, чувствуя легкое волнение. — Но я не смогу этого сделать до тех пор, пока не приглашу тебя на официальное свидание.

— Да вы что?