Эволюционный предел (СИ) - Красников Андрей Андреевич - Страница 21

Первые несколько смертей абсолютно никого не впечатлили — средний возраст окопавшихся во власти функционеров давно перевалил за семьдесят лет, поэтому череда инфарктов вызвала у общества разве что легкое злорадство. Однако через неделю процесс затронул британскую королевскую фамилию и перешел за океан, взявшись уничтожать конгрессменов и членов их семей. На этом моменте я ощутимо напрягся — согласно моим планам, удары должны были оставаться точечными, а здесь и сейчас происходило нечто абсолютно другое. Или генетикам Янковского так и не удалось создать идеальный вирус, или они решили нанести максимальный ущерб в кратчайшие сроки, но это в любом случае стало очевидным просчетом — к исходу второй недели эпидемии паника все-таки началась. Гораздо раньше, чем следовало.

— Шериф едет, — как-то вечером сообщила мне Хлоя. — Уже на границе участка.

— Ну так пропусти его. Кто-нибудь хочет коньяк?

— Я хочу, — откликнулся Ник. — Грех с вами не выпить.

— Ты на работе, — нахмурила брови его соратница. — Веди себя нормально!

— Ничего, ты подстрахуешь.

— Если…

— Ворота откройте, — попросил я, изучая содержимое шкафа со спиртными напитками. — И хватит ругаться, мы тут все равно никому не нужны.

Зашедший в дом шериф Браун выглядел задумчивым, расстроенным и уставшим, но от традиционного бокальчика отказываться не стал, охотно заняв привычное место по другую сторону камина.

— Ваше здоровье.

— Ваше здоровье, Курт. Как у вас дела?

— Терпимо. Медведя пару дней назад видели. Тощий был, облезлый.

— С медведями по весне осторожнее надо, — рассеянно кивнул собеседник. — Послушайте, Курт, меня сегодня к вам мэр отправил.

— Мэр? Что ему понадобилось?

— Он знает, что вы где-то в Нью-Йорке работали, финансовыми схемами занимались и все такое. И сейчас, вроде как, занимаетесь.

— Очень редко.

— Суть не в этом, — поморщился шериф. — Он спрашивает, знаете ли вы что-нибудь про эпидемию. Мы тут сидим, ничего не понимаем, люди нервничают.

— Это у докторов спрашивать надо.

— Вот и я о том же самом ему сказал. А он хочет, чтобы вы у кого-нибудь из своих друзей спросили.

— Нет-нет-нет, шериф. Если они мне какую-нибудь хрень посоветуют, а вы эту хрень выслушаете и люди пострадают, именно я буду ответственным.

— Дерьмо.

— Полностью согласен.

— Я слышал, что если ты эту заразу ловишь, то все, шансов уже нет. Одного сенатора вместе со всей семьей в больницу запихнули, а спасти только ребенка удалось.

— То есть, ребенка спасли?

— Да, но там еще иммунитет не сформировался, как-то вытащили. Ладно, Курт, поеду я от вас, дел еще до задницы. Рекомендую припасами запастись, а то если полный карантин введут, голодать начнете.

— Спасибо…

Вирус оказался чертовски летучим и живучим, его распространение шло совершенно устрашающими темпами, число жертв росло в геометрической прогрессии, отдельные штаты начали вводить на своей территории различные ограничения, но затем кто-то смог увидеть очевидное — болезнь никак не трогала простых людей. Реднеки шмыгали носами, чихали, однако продолжали ковыряться в земле, офисные крысы заливали в себя все возможные лекарства, тоже чихали из-за раздражения слизистых оболочек, однако не спешили умирать, грузчики, таксисты, продавцы по-прежнему ездили на работу, однако никто из них не чувствовал себя при смерти. Та охотилась исключительно на политиков и крупных бизнесменов.

Это прозрение стало откровенно шокирующим и запустило волну самого настоящего хаоса. Для начала кто-то из европейцев раскопал следующее звено логической цепочки и обвинил компанию Янковского во всех смертных грехах, однако президент вполне резонно отверг любые претензии, сообщив что массовая вакцинация никак не повредила обычным людям, а давным-давно получившие свое лекарство актеры продолжают радоваться жизни. Затем перед камерами оказался новоиспеченный директор Федерального бюро расследований и высказал предположение, что взорвавшие исследовательский центр террористы могли использовать полученные ими данные для разработки таргетированного генетического оружия. Ему сразу же возразил глава Центрального разведывательного управления, который заявил, что подобные технологии возможно реализовать только с участием какого-нибудь высокотехнологичного государства. После этих слов взгляды всего мира вновь обратились на Китай — там хватало передовых технологий, в том числе и засекреченных. А еще там практически не было жертв.

— Я вообще ничего не понимаю, — призналась Хлоя, досмотрев очередной новостной выпуск. — Это все же вакцина? Или террористы? Или вообще что?

— Держи в уме то, что новая вакцина еще никому не навредила, — посоветовал я, любуясь бликами света на коньячном бокале. — Как там твои родственники?

— В том-то и дело, что хорошо. Бабушка начала кого-то иногда узнавать, мать с отцом чувствуют себя лучше. Но я просто не знаю, что думать.

— Это война, — с легкой грустью произнес Ник, рассматривая покрытое мелкой рябью озеро. — Кто-то решил снести нам все руководство. Когда мы до конца в этом разберемся, будет ответ. Нельзя такое прощать.

— Если замешан Китай, то мы хрен что сделаем. У них тоже ядерные ракеты есть.

— Придется сделать.

До этого момента все шло в полном соответствии с теми идеями, которые я озвучил Кайзеру десять лет назад — хотя кое-где наблюдалось жесткое несоответствие таймингов, отдельные этапы плана реализовывались за счет совершенно иных технических средств, а действие вирусов оказалось не совсем таким, как мне виделось ранее, я легко узнавал каждую деталь и понимал, что будет дальше. Сейчас все изменилось — вместо предложенного мною расследования Янковский занялся внешнеполитической эскалацией, пытаясь изолировать Китай от мирового сообщества. Поводов для этого хватало, миллиардеры и политики продолжали толпами уходить из жизни, однако смысл происходящего все равно ускользал от моего понимания.

Лучик истины проскользнул только спустя неделю, когда наши военно-морские силы уже подошли на дистанцию воздушного удара к берегам материкового Китая, а китайский флот неохотно выбрался им навстречу. На горизонте возник призрак очередной мировой войны, но тут были обнародованы самые первые результаты запущенного федералами расследования и все каким-то совершенно непостижимым для меня образом ушло в колею внутренних разборок.

Опираясь на данные о связях наших бизнесменов с китайскими государственными корпорациями, Янковский наконец-то ввел чрезвычайное положение, а еще через несколько дней тех представителей элиты, которые пытались скрыться от вируса в стерильных боксах или же закрытых подвалах, начали вытаскивать на свежий воздух и возить по судам. Предъявить им, как правило, было совершенно нечего, однако такие прогулки требовались для совершенно иных целей — эпидемия смертей продолжилась.

Пытаясь хоть как-то выжить, наши оппоненты запустили волну журналистских репортажей и даже начали оказывать вооруженное сопротивление представителям власти, на этом фоне по всей стране прокатилась волна беспорядков, грабежей и убийств, однако Янковский не стал дожидаться государственного переворота, издал указ о временном юридическом иммунитете для полицейских, задействовал национальную гвардию и смог погасить разгорающееся пламя. А потом в центре Манхэттена прогремел мощный взрыв и народному избраннику пришлось еще раз обратиться к нации.

— Мы столкнулись с самым большим вызовом за всю историю Америки. Расследование выявило масштабную информационную сеть, позволившую врагам нашей страны украсть совершенно секретные технологии, организовать вывоз базы данных из центра генетики, после чего нанести бесчеловечный удар по столпам цивилизованного общества. Как президент страны, я обещаю, что абсолютно все причастные к этой трагедии получат свое наказание. Мы не будем гоняться за призраками, но если кто-то из наших граждан действительно окажется замешан в происходящем, то его не спасут ни деньги, ни связи, ни личная дружба со мной.