Эволюционный предел (СИ) - Красников Андрей Андреевич - Страница 19

— Все может быть…

С шерифом у нас очень быстро наладилось абсолютное взаимопонимание, а вот слухи про мои отношения с охранницей так никуда и не делись — находясь в обитаемых местах, я время от времени ловил на себе завистливые взгляды менее успешных горожан. Впрочем, на фоне развернувшейся президентской гонки все это не имело никакого значения.

За прошедшее десятилетие Эрик Янковский сделал очень многое — ему удалось не только встать во главе Либертарианской партии, но и значительно укрепить ее позиции благодаря грамотным действиям пиарщиков. Всех деталей мне никто не рассказывал, однако я предполагал, что главный секрет успеха заключался в неожиданной поддержке сразу трех транснациональных корпораций — благодаря этому ресурсу, к началу текущего избирательного цикла наш кандидат подходил, имея за спиной около двадцати процентов голосов избирателей. Совершенно немыслимая с исторической точки зрения цифра, которая начала быстро увеличиваться после обнародования ключевого лозунга всей кампании.

— Здоровье в каждый дом, — уверенно говорил с экрана телевизора Янковский, попутно демонстрируя зрителям какие-то сложные графики. — Моя компания уже больше двадцати пяти лет занимается генетическими исследованиями и сейчас готова предоставить каждому из вас универсальное средство для лечения и профилактики наиболее сложных заболеваний. Моя вакцина блокирует распространение раковых клеток, сводит до нуля клеточную деградацию нейронов, стимулирует выработку естественных гормонов и позволяет даже в восемьдесят лет чувствовать себя полным жизненных сил и энергии. Став президентом нашей великой страны, я добьюсь всех необходимых одобрений и сделаю так, чтобы абсолютно каждый из вас получил…

— Красиво чешет, — заметил внимательно слушавший его выступление Ник. — Как думаете, мистер Шнайдер, там есть правда?

— Если глянуть на физиономии кое-каких актеров, то начинаешь верить каждому слову, — раздраженно фыркнула Хлоя. — Выглядят все лучше и лучше, сволочи.

— Мистер Шнайдер?

— Такими вещами обычно не шутят.

— Мне кажется, он брешет насчет бесплатной раздачи. Даже у него нет столько денег.

— На его месте я бы просто заставил включить получение вакцины в самую базовую медицинскую страховку. Таким образом он сможет выбить для себя необходимое финансирование и остаться в плюсе.

— Вот сволочь.

— Цель-то у него все равно благородная.

— Ага, — с явным скепсисом произнесла Хлоя. — Купить голоса избирателей за счет раздачи вакцины, которую в итоге оплатит государство?

— Может быть, — усмехнулся я, думая о том, насколько близко к истине подобралась моя охранница. — Но для людей все равно будет польза.

— Таковы реалии современного мира, — многозначительно сообщил Ник. — Выигрывает тот, кто готов сделать хоть что-нибудь хорошее. Потому что все остальные вообще гондоны.

— Я не поняла, кто из вас философ, ты или босс?

— Смотрите, там ваши любимые персонажи выступают.

— Уроды, — отвернулась от телевизора Хлоя. — С их-то деньгами…

— Говорят, он им свои первые разработки чуть ли не насильно колол. А сейчас там запись на годы вперед.

— Если у него запись на годы, как он собрался двести пятьдесят миллионов доз вакцины родить?

— Детка, не путай штучный продукт за десятки миллионов долларов с розовой водичкой за сто долларов.

— Вот я и говорю, там какой-то обман.

Разговоры компаньонов давали мне серьезную пищу для размышлений — слушая их реплики и внимательно следя за настроениями, я получал очень грубый, но при этом довольно точный срез общественного мнения. И надо сказать, что итоги открытых социологических опросов показывали абсолютно соответствовавшую моим дилетантским выводам картину — обычные люди не слишком-то верили амбициозному бизнесмену и спустя два месяца рост их симпатий полностью остановился. Как по мне, здесь сказалась некоторая однобокость выбранной стратегии — если наши главные оппоненты вполне традиционно действовали по всем возможным направлениям и раздавали сотни предвыборных обещаний, то Янковский работал исключительно с медициной, в результате чего вполне закономерно начал проигрывать.

А потом случилось нападение на исследовательский центр.

— Босс, проснитесь! Босс!

— Что такое? — я сел на кровати, с удивлением глядя на распахнувшую дверь Хлою. — Что случилось?

— Извините, босс, вы сказали, чтобы мы вас будили в случае экстренных новостей. Там ядерный взрыв!

— Где?

— Взорвали центр Янковского, босс! Идите скорее!

Я злобно выругался, кое-как натянул на себя одежду, после чего спустился в гостиную, на стене которой уже вовсю работал телевизор.

— Шеф, они его реально прихлопнули, — экспрессивно сообщил Ник, размахивая пультом. — Да отмотай ты назад, тупое железо…

— Янковского прихлопнули?

— Нет, центр генетики. Вот, уже по всем сетям крутят!

— Вижу…

Поднявшееся над пустынными равнинами Невады огненное облако запечатлели сразу несколько болтавшихся по окрестностям туристов. Репортеры мгновенно опубликовали самые эффектные кадры в своих новостных каналах и теперь наперебой рассказывали о страшной аварии — насколько я понял, случившееся на данный момент квалифицировалось именно как техногенная катастрофа.

— Хрен нам всем, а не вакцина, — вздохнула Хлоя. — А этому козлу будет хрен вместо президентства.

— Там реальный взрыв случился, — восхищенно произнес Ник, наблюдая за транслируемым с беспилотника изображением. — Трупы лежат.

— Странно лежат, — тут же прищурилась его напарница. — Их что, расстреляли?

— Взрыв какой-то слишком маленький получился, — заметил я. — После атомного весь этот городок сгореть должен был к чертям собачьим.

— Думаете, обычный?

— Нет-нет, радиация присутствует. Вот, слушайте…

— … введен чрезвычайный режим, — прорезался в динамиках голос растрепанной ведущей. — Мы не можем получить никаких официальных комментариев, но сюда уже летят спасатели и военные. Офис мистера Янковского не отвечает на звонки, однако…

— Ничего они не знают, — махнула рукой Хлоя. — Брешут все подряд, а радиацию придумали.

— … в небе над нами патрульные истребители, а коллеги уже докладывают, что на западном побережье объявлена боевая тревога, — продолжила вещать журналистка. — Не исключен вариант, что мы стоим на пороге очередной войны, которая…

— Выключи этот бред.

— Да хрен там. Может, путное что-то скажут.

— Они?

Пока охранники ругались из-за репортерши, я перебрался на свое рабочее место, открыл информационные сводки и начал читать сухую выжимку достоверных фактов. Там все было относительно предсказуемо — разбуженные посреди ночи эксперты мгновенно отметили странную гибель охранников центра, а кто-то не в меру умный даже высказал теорию, что настоящей причиной инцидента мог стать питавший весь комплекс реактор. Впрочем, на этом дело и закончилось.

— Есть что-нибудь определенное, шеф?

— Кажется, взорвался реактор. Но еще раньше была атака, после которой нападавшие замели следы взрывом и ушли в сторону моря. Туда уже подтянули силы быстрого реагирования, но разведка ничего не дала.

— Вот же дерьмо. Это что, реально война, шеф?

— Скорее, террористический акт. Но утверждать что-либо еще рано.

— Дерьмо…

Начавшийся таким образом день оказался чертовски богатым на события. Уже ранним утром стало известно, как именно передвигались террористы — полиция нашла записи с дорожных камер, где были запечатлены пять идущих на сверхмалой высоте коптеров. Модель оказалась гражданской, изготовителем являлся Китай, возле побережья Калифорнии именно в этот момент находилось аномально большое количество сухогрузов с китайскими флагами, так что предварительный виновник тут же был определен. Военно-морские силы отправились задерживать подозрительные суда, президент выступил с пафосным, однако чуточку бестолковым обращением к нации, атакованный журналистами Вильгельм Кайзер сообщил, что новейшие реакторы практически не оставляют заражения в результате критических ситуаций и его корпорация с радостью возьмет на себя все затраты по обеззараживанию территории, а посол Китая решительно отверг связь своего государства с террористами и выразил соболезнования погибшим. Еще через пару часов на океанском шельфе обнаружились останки использованных аппаратов, а глава Федерального бюро расследований официально признал случившееся террористическим актом — тела расстрелянных из автоматического оружия людей однозначно перечеркивали версию случайной катастрофы и тянуть с признанием очевидного больше не имело смысла.