Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 54

* * *

ПРАВЫЙ БЕРЕГ ВОЛХОВА. У КРЕПОСТИ ЛАДОГА. 26 сентября 962 года.

Хальфдан Рагнарссон, прикрывая левый глаз от вечернего солнца ладонью, смотрел на кривляющихся на передних ладьях словен. Их только что предупредил Один, что нужно остановится, а эти торгаши смеются и задницы в сторону «Корабля богов» показывают. Громадного корабля. Белого. Такие херсир не видел и в Ромее. Дураки — всего в четырехстах алнах от них драккары и похожие на детей большого Корабля челны противников. Умелый воин может с такого расстояния стрелу как раз промеж оголенных ягодиц положить, или промеж глаз ведшему поход Водскому Йиму. Рубака-то тот не плохой, но на воде биться — это не в лесу белок бить! Ошиблись ильменцы, поставив над всем своим Связем племен такого неумелого князя.

С ладьи Води Йима дали знак, викинг приказал гребцам налечь на весла. И тут после второго гребка небо расколол голос того, кто назвал себя Одином:

— Hel bíðr daufir ok fall án heiðar.

Голос был тяжёлый, будто из самой земли, и слова врезались в голову, не давая думать. Данное именем бога обещание «гибели без славы не слышащим», не остановило ни херсира, ни гребцов. Драккар набирал ход.

Но сразу после слов «Одина» над рекой вспыхнуло второе солнце — не костёр, не молния, а неживой, железный свет, что режет глаза и заставляет вскинуть руку, прикрывая лицо. Солнце стояло почти на западе, а этот новый свет усилил удар в левый глаз, вжимая слезу, слепя, стирая очертания воды и неба. Херсир прищурился. Мир сжался до брызг, до блеска, до поворота носа «Ворона ветра», до тяжёлой инерции корпуса, который не хотел слушаться руля.

А следом пришёл гул — не гром, не рог, как шум ледника, сходящего весной во фьорд. Следом — глухой удар изнутри, будто молот бил по костям. Он не оглушал целиком, но ломал ритм, заставлял гребцов замирать, ронять вёсла, хвататься за уши. Хальфдан устоял — он стоял ближе к краю волны, и боль пришла царапающей, злой, но не ломающей. «Ворон ветра» под ним едва задрожал скрепя, будто ожил.

— Руо! Руо! — выкрикнул Хальфдан пытаясь прокричать внезапно ставшим вязким воздух, — Левый борт! Дружней гребите! Руо! Руо!

Левые руотси-гребцы замешкались вначале, так что дружная работа правых вёсел повела нос судна к стрежени. Течение ещё больше поворачивало драккар.

— Правые — табань! Vinstri — hæðr… — голос капитана уткнулся в стену гула, идущего от берегов.

Но команды дошли. Резкие гребки левого борта выровняли курс. Хальфдан с трудом наполняя грудь взглянул на строй судов от которого они только что отвернули.

Корабли словен стали вилять по курсу. Рагнарссон снова прокричал «hæðr» приказывая обоим бортам грести бодрей, им ещё обходить этих неумех и сцепляться кораблями врагов. Фарватер чист, но что-то твердое с глухим стоном ударило корабль в нос. «Ворона» снова заговорил всей своей обшивкой и пополз по чему‑то твёрдому, невидимому. Судно теряло ход, будто его хватает рука из воды. Весла первых гребцов правого борта зацепились за воду и чуть не выкинули гребцов. Поперёк фарватера легла преграда. Толи незримая стена, толи дыхание рыб — цепь Глейпнир. Хальфдан чуть не выпал, но удержался за голову дракона, краем глаза он увидел темную толстую натягивающуюся нить, к которой все больше прижимало правый борт.

— Цепь ромейская! — рявкнул Хальфдан, перекрывая плеск и крики. — Грести назад! Гутфрид, дай дорогу!

Гутфрид — имя его побратима. В мыслях Хальфдан и сам на миг зацепился за это: с Гутфридом они вместе ходили на Миклагард, делили хлеб и опасность, знали друг друга по одному повороту головы, видели ту самую цепь в константинопольской бухте. И сейчас гестр-побратим понял сразу.

Драккар гестра — «Длинный дьявол», шедший вторым, рванул вправо, к берегу. Люди прыгали за борт, выкатывали судно на песок, крепили канаты — быстро, но не очень надёжно. Нос уже вытащили из воды, корма покачивалась на волне, и это был шанс.

Но «Ворон ветра» уже не мог уйти. Его тащило собственной инерцией: тяжёлый корпус разворачивало боком, и борт врезался в божественную преграду. Корма цепляла её, нос тянуло влево, и Хальфдан видел, как река сама тащит судно в западню. Но гребцы знали своё дело и уже толкали свой драккар вдоль невидимой им линии к берегу.

И тут будто трещина прошла через ещё стоявший в воздухе тягучий гул. Вода вздрогнула, а воздух стал жёстким. Хальфдан дёрнулся, поворачиваясь на звук, и краем глаза успел заметить, как там, на середине реки, поднимается столб воды и дыма на месте где только что была ладья ведшего поход здешнего Водского Йима — князя Вихтуя Олевпьяга. Этот грохот пробудил в херсире что-то, он понял, что боги гневаются и тащат непослушных к себе в ловушку, и теперь главное — не дать загнать себя в неё целиком.

Давящий с начала гребли гул опал, через его морок начали прорываться маты и всплески. Наконец корабль Рагнарссона оторвался от державшего его рубежа.

Гребок.

Драккар качнуло.

— Держать ровней! — рявкнул он, хотя знал, что слова тонут в плеске и криках, но гребцы итак знали, что делать.

Мастерство не помогло — корма уже не слушалась. Невидимая рука великана схватила и дёрнула внизу. «Ворон ветра» накренился, вода хлынула через планширь, люди скользили, падали, кричали. Но берег был рядом и Хальфдан прыгнул первым, не думая о холоде, о том, что ноги увязнут в иле.

Стопы викинга вошли в Волхов — и вода будто схватила их властной рукой. Давила мягко, почти ласково, но от этого становилось только страшнее. Хальфдан ушел почти с головой. Выпрямился. На самой кромке волны он будто услышал шипение Ёрмунганд. Но змей оставил его. Повезло. Он, глотнув студёной воды, вынырнул, отфыркиваясь, встал на каменистое дно и сразу увидел: «Длинный дьявол» стоит на отмели — не опрокинутый, не разбитый, а именно что выкаченный на приплёсок и закреплённый. Люди сбились у борта, оглядываются на командира тонущего «Ворона», ждут приказа. Его же экипаж вывалился в реку почти весь и гребцы всплывают одни за одним за своим командиров и взгляд у них испугано-удивлённый.

Спеша к земле, он услышал новый шум. Взглянув вверх, он заметил, что вдоль берега от леса скачет всадник, а за ним бегут меряне и словене — прикрытие, что было отправлено пару часов назад от порогов по правому берегу. Дозорные рванули вперёд, как в отчаянную вылазку: кричали, махали топорами. Хальфдан понял, что союзники спешат первыми занять вершину ведущей от берега тропы, давая викингам шанс тоже вступить в бой. Их задача была простая: отвлечь ободритов от всхода, заставить их смотреть на себя, а не на викингов, что лезут из воды. То, что ободриты там, херсир знал. Те же дозорные сообщили о том полчаса назад знаками на корабли. Помнится, его это даже порадовало — обороняющиеся разделили свои силы. А вот теперь боги отделили уже людей Хальфдана и остальные от других нападавших. И сколько там ободритов и любшан викинг не знал. Но под его рукой почти шестьдесят крепких, взбодренных холодными струями Волхова, бойцов. А в дозоре было итого больше. Врагов здесь должно быть теперь меньше чем нападавших, их крепость всё же на другом берегу, значит есть шанс здесь и сейчас добыть себе победу.

Хальфдан гнал своих вверх по крутой тропе, не давая отстать никому из тех, кто выбрался из воды. «Длинный дьявол» пусть сторожат те, кто не может вступить в бой. Если варяги сейчас победят, то у них будет шанс переправится к Альдейгьру или уплыть к порогам, за которыми остался скарб и еще два драккара и десять бойцов. Но это если весь этот ильменский сброд умудрится проиграть вдвое меньшему войску. Как одни там? Херсир прикрыл ладонью глаза от слепящего солнца — оно как раз било в лицо, мешало разглядеть, что творится на реке. Но глаза привыкли быстро и тогда он увидел всё сразу.

Ловушку.

Линии легли дугой, оттянутые к правому берегу, и в эту дугу, как в капкан, затягивало суда. Хальфдан видел, как ладьи, зажатые между двумя преградами, крутились, сталкивались, теряли ход, как люди барахтались в воде, пытаясь ухватиться за борт, за обломок, за чужую руку. Он видел, как те, кто ещё не попал в ловушку, метались на реке, искали выход, но инерция не давала развернуться. Его снова обдала волна ужаса, сжимавшая уже в воде.Она не могла сломать опытного воина, но он видел, как в схваченных Одином кораблях на стрежни люди бросают весла, сворачиваются в клубок или вовсе прыгают за борт. Херсир отвел от этого ужаса взгляд на противоположный берег. Там шла сеча, где защитники работали единым строем, ровными щитовыми стенами, короткими ударами, без криков, без ярости — только дело. Выходившие же из реки, в том числе и викинги с третьего драккара, были разрознены, но спешивший им на помощь от дальних сопок большой словенско-водянский дозор давал им ещё шанс на достойное сражение.