Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 27

Через Торсона спрашиваю:

— Знаешь, кто я?

Кивок.

— Один.

Новый вопрос:

— Ты знаешь мою волю?

Подсудимый кивает.

Задаю ещё вопрос (у нас суд, если что):

— Зачем стрелял вопреки моей воле?

— Он страшный. Все испугались. Я защищал…

— Ты что, никогда не видел «Глаза бога?»

Кивок.

— Видел. Вдали. А тут вот так… Женщины кричали… Как я мог иначе?

Тру переносицу.

— Знаешь, что я должен с тобой сделать?

Тот кивает.

— Да, Один.

— Твоё последнее слово.

— Один, я не буду просить пощады или прощения. Я — воин. Я поступил так, как велит мне обычай — защищай слабых и умри с мечом в руках. Верни мне меч, и я, с гордо поднятой головой, приму смерть из рук бога.

Что ж, ответ достойный дворянина.

— Как зовут тебя?

Гордое:

— Ульф сын Сигурда.

— Викинг?

— Да, Один. Ты мой бог.

Киваю.

Тут сложная ситуация. Для викингов и скандинавов вообще, Один — их бог. Фрейя скорее богиня славянских народов. Вот для Пресланы Фрейя просто родная богиня. А я бог этого несчастного. Несчастного, но весьма гордого. Но я не могу его не наказать. Иначе перестанут уважать и большой кровью придется возвращать это уважение.

— Ты смел Ульф. И не имел дурной цели. Когда ты погибнешь, я возьму тебя в Вальхаллу.

— Благодарю тебя, Один.

Вот что с ним делать? В наше время ему бы выписали штраф. А здесь кроме как убить или отрубить руку я ничего не могу сделать. Или…

— Но мы на воде, и в землях Ванов, потому пусть твою судьбу решит Ньёрд, — оглашаю я своё озарение, — тебе свяжут руки и ноги, и протянут под килем Ладьи Богов, если ты останешься жив, ты будешь служить мне здесь, если нет — в Вальхалле.

Ульф спокойно кивает.

Что ж, решено.

— Мечислав, подведи Ульфа к середине отстоящего от острова борта, — говорю воеводе твёрдо.

Тот изображает отдание чести и с осуждённым убывает.

— Командир, так нельзя, — начинает, после того как ободриты отходят Ларс, — не сильно ли мы в богов заигрались?

Тоже мне гуманист. А как с кувалдой драккары топить так он первый, а как командиру за слова отвечать так «не моги». Впрочем, на пререкания времени нет.

— Слушай меня, старший лейтенант, и запоминай, — обрываю я намечавшуюся моральную дискуссию, — моё слово — Закон. Закон должен быть непререкаемым, а кара должна быть неотвратимой. Я обязан его покарать за ослушание. Иначе я не смогу поддерживать дисциплину ни среди наших, ни среди местных. Я не хочу его убивать. Он мне понравился. Но, покарать я обязан. Это ясно?

Тор кивнул.

— Да, командор.

— Посему, матросы Ульфа свяжут и канат под киль подведут. Мы его с другой стороны от острова скинем. Там будет росгвардейцы. Водолазы его под днищем подстрахуют. Не дадут зацепиться и воды набрать. Ты же, Тор, его со своими ребятами, на глазах стоящих на острове, встретишь.

Ларс ведет челюстью.

— Разрешите выполнять? — говорит он сухо, прикладывая ладонь к фуражке.

Какая-то у нас демократия и бардак. Пора это кончать.

— Выполняй.

* * *

Вытащенный из воды Ульф жадно глотает воздух. В глазах стоящих на острове радость и изумление. Какая-то женщина бежит по мосткам к спасённому. Обнимает, плачет. Ларс отстраняет её, и, отвязав от каната, толкает Ульфа наверх, пред мои очи. Смотрю на стоящих на борту. Ольга и те, кто в курсе, смотрят нейтрально, остальные в недоумении. Преслана прижалась к моей жене. Но в её глазах скорее восхищение.

Подводят провинившегося. Мокрого и уставшего. Его отпускают, и он непроизвольно падает на колени.

— Ульф, будешь мне служить верой и правдой?

Тот поднял голову и посмотрел мне в глаза. Без страха. Вдумчиво.

— Один, можешь меня убить. Я лишусь Вальхаллы. Клянусь тебе в верности. Я не раб тебе, но ты — мой Господин.

Достойно. Я не ошибся в нём.

— Ульф сын Сигурда, Ньёрд тебя пощадил, и я милую тебя. Отныне — ты мой слуга. Поднимись.

Тот с трудом встал и поклонился.

— Один. Мой бог. Я буду верен тебе и в жизни, и в посмертии.

Глава 11

Выбор будущего

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». РУБКА. 9 мая 862 года.

Мы шли по водам Ладоги всей нашей эскадрой. День выдался солнечный. Штиль. Если легкого бриза не считать. Для моих кораблей он без разницы. А гребшим на драккарах викингам он был даже очень приятным подспорьем. Из-за них мы и так сего на десяти узлах шли. Зато, используя всё работающее океанографическое оборудование «Штокмана» и радары катеров, мы успевали в полосе тридцати километров дно и береговую линию проверить. Наши лоции оказались здесь несовременны и неактуальны, а этим берегом нашим малым кораблям потом не раз ещё ходить. Учитывая, как раз актуальные острова и мели, мы весьма замысловатым зигзагом шли. Варяги же пытались от нас не отстать, не приближаясь при этом ближе двух кабельтовых. Каждый в эскадре был занят своим делом. Без суеты и показухи.

Утром меня, раньше вахтенного, разбудили соловьи. Помню в две тысячи пятнадцатом, когда мы на День Победы по Неве в парадном ордере шли, они вот так же пронзительно пели. Они и пеночки. Вахтенный как раз постучал, когда к «извечному русскому птаху» присоединились чечевички. Их «Витю видел» я не слушал с детства. То ли не попадал в сезон, то ли к деду в Колчаново перестал на майские ездить картошку сажать. Умер дед, когда мне было шестнадцать лет. Финскую и Великую Отечественную от первого дня до последнего Руслан Маратович прошел. Медали «За отвагу» и «За взятие Берлина», да два Ордена Славы. Меня и назвали в честь него. Вечная ему, и всем спасшим тогда Россию, память. Теперь черед нашему поколению встать за неё пришёл. Там. В будущем. А здесь и сейчас мы должны вырастить Русь, сделать так чтоб в грядущие века наши потомки её от всех врагов отстояли.

Что-то меня с утра на пафос потянуло. Хорошее утро. В меру свежее.

Вышли рано. Быстро позавтракали, отметив Великий Праздник наркомовскими. Вечером ещё вспомним Победу Великую на собрании. Не знаю, что поняли наши попутчики, но Ульф мне сказал, что шепчутся варяги, что боги с героями пили за Рагнарёк. Мол он хоть и грядет, но уже у нас как бы и прошел. Мол тех героев, что в той битве добра со злом голову сложат, мы и поминали. Говорил ещё, что нас ободриты после такого ещё больше зауважали. Уважение — это хорошо, но ни от чего не спасает. Потому я себе охрану и завел.

Да, у меня уже завелись свои личные преторианцы — Ульф и Бьёрн. Они не подчинялись никому и ничему, включая воинский Устав, корабельные порядки и законы Российской Федерации. Только мне персонально. И, конечно, как всякий умный правитель, я старался набирать преторианцев не из коренного народа. Тут большинство вокруг — славяне. А мои преторианцы не варяги, а викинги. Не славяне — скандинавы. Всегда они тут будут несколько иными, чужими для местных. Подозрительными друг другу. Язык разный, боги разные, обычаи разные.

Мне ещё предстоит вкусить по полной, что я не славянский бог, прости Господи. Зато в этом контексте, у ободритов не вызывает удивление факт того, что мои личники — викинги.

Тем нужнее мне вписаться в местные расклады и верования. Повторюсь: Ольге-Фрейе легче, она больше богиня ванов, то есть славян. Хотя факт нашего с ней земного брака и смягчает возможное напряжение от пришествия чужого бога. Могущественного, но чужого.

Факт свадьбы (символической, в понимании местных) на Празднике Весны, смягчает мою «вписку» в местное общество, но не отменяет необходимость через неё пройти…

— Руслан Григорьевич, всё хорошо прошло, — вырывает меня их задумчивости Бергман, он принципиально не желает называть меня по званию, — буй встал штатно.