Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 22

Да, тут не поспоришь. Голодная женщина — это что-то безудержное.

Две кошки сладко и славно потянулись.

Торсон, сменившийся с вахты, лично размахивающий каким-то журналом над мангалом, лишь хмыкнул.

Довольно завистливо.

Тихо спрашиваю:

— Журнал хоть «взрослый»?

Тот скептически смотрит на печатное творение и вздыхает:

— Если бы… «Пограничник»

Ну хорошо, что «Моделист-конструктор» в библиотеке не взял, усмехаюсь про себя.

— Ты журнальчик то не пожги, память же, — замечаю Тору, тот кивает, шампуры с кусками сёмги переворачивая, — как твоё свидание?

Ларс с досадой махает рукой:

— Никак. Нашли дела в женской части лагеря.

— Не срослось?

— Юлька сказала, что не в форме сегодня, Переслана же с ней ушла.

Во как! А Торсон-то ищет разные варианты!

— А если бы осталась?

— Просто посидели бы у костра, я ж разве без понятия, — отвечает Тор, — мне же не на раз, да и Юлька обидится.

Обидится. У нас моногамия. И Переслана похоже это настроение юлькино просекла. Потому сразу с подружкой и отчалила.

Ольга, почёсывая за ухом Фрейю, усмехнулась и подмигнула мне. Типа, «я же говорила!»

Но, её женской мудрости хватило не влезать в мужской разговор и не комментировать.

Торсон подвёл итог «дискуссии»:

— Так что приходится на шашлыки энергию тратить.

Киваю сочувственно:

— Ну, не сожги шашлыки своей энергией.

Да, я урвал своё. Ларс — нет. И не факт, что скоро сможет урвать. Урвать не по нему. Впрочем, уж он-то без женского внимания точно не останется.

Но…

Видел я давеча, как Ольга и Преслана переодевались из мокрых купальников. Случайно, разумеется.

Я не потупил взор и не отвернулся — не смог. Завораживающее зрелище…

Ольга мне знакома давно. Тем более сейчас. Я видел её в самых разных обстоятельствах. Даже в бане семьями парились. Но Преслана…

В этот раз она показалась мне особенно яркой. Молодая, гибкая, словно дикая кошка. Каждое её движение дышало природной грацией, а взгляд излучал острый ум. Такая точно знает, чего хочет, и своего не упустит. Ларс, похоже, в список её желаний не вошел. Хотя молод, строен, «бог» и постоянно переводчиком при Лане обретается.

Осознавали ли девушки, что я наблюдаю? Было ощущение, будто они позволили — не нарочито, не напоказ, но и не скрываясь. Словно молчаливо дали разрешение, допуская мой взгляд.

Да, смотрел. И да, с удовольствием. Две нимфы: одна — с опытом и внутренней силой, другая — с юной, необузданной энергией. В них читались две разные стихии, но обе — завораживающие.

Но главное — я не заметил ревности. Ни в Ольге, ни между ними. Ольга позволила мне смотреть на Преслану. Никаких попыток закрыть мне видимость или воспрепятствовать «просмотру» иным способом. Например, устроив скандал. А Преслана уж точно видела, что я смотрю на неё. И ничего.

Словно и не случилось. Не было.

А это уже серьёзно. Очень серьёзно.

Это иное. Что-то глубинное.

Разрешение обеих в присутствии друг дружки. Доверие. Даже, в чём-то, демонстрация. Даже теплота какая-то.

Или я чего-то не понимаю в этой жизни.

Что ж, завтра у нас с Олей свадьба.

Глава 9

Остров Свадеб

НЕВА. ПРОТОКА ОРАНЖЕРЕКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». ВЕРХНЯЯ ПАЛУБА. 6 мая 862 года.

Шли последние приготовления к церемонии. Первое официальное бракосочетание в новом старом времени. В девятом веке да по законам Российской Федерации. Ну, почти. Насколько это было вообще возможно.

«Штокман» уже выправил крен, и церемония проходила на борту судна. По крайней мере её официальная российская часть. Да и православная тоже, пусть и неофициальная. Батюшки у нас просто нет. Вот и приходится всё принимать просто как символ отношений перед Богом. Для Церкви такой обряд не имеет значения, ведь это не божественное таинство. Но даже эрзац вариант был важен. Особенно для Ольги, которая принципиально настаивала на том, что после регистрации брака мы сначала пойдём в нашу корабельную часовню, помолимся, поставим к иконам свечи и поцелуем крест. И только после этого языческие «игрища» (так она выразилась) на острове.

Насчёт «игрищ» я предложил ей относиться к этому, как к главной женской роли в спектакле о временах, когда и Руси-то не было. Просто были союзы всяких племён, типа тех же ободритов Пресланы и её отца или словен её деда. Мол, играют же актёры в театре и кино что угодно, оставаясь православными вне роли. Да и в роли тоже. В конце концов, во время языческого обряда у Ольги на шее будет её нательный крест. Никто ж не заставляет его снимать. А церемония для православного человека просто этническое шоу, не имеющее никакого значения для истинно верующего. И да, жертв конечно никаких кровавых, тем более человеческих, сегодня не намечается.

В общем, кое-как, но Олю я успокоил на сей счёт. Да она и сама — умная женщина, всё-таки кандидат медицинских наук, как-никак. И всё понимает, и принимает реальность. Ту же Лану она не воспринимает уже, как что-то совершенно чужеродное. Преслана единственная из местных, кто сейчас на борту «Штокмана». Ольга настояла её допустить на церемонию, хотя я сомневался в таком решении. Прочие «старожилы», так окрестили мои матросы наших предков из девятого века, ждут на берегу с нетерпением ожидая своей доли празднества.

А на берегу уже заканчивались приготовления к славянской языческой церемонии. Наша с Олей свадьба удачно выпала на ободритский Живин день. Привычные нам календари в год нашего убытия и год прибытия совпадают. Но местные иначе ведут счёт летам и потому день богини зерна и жизни начинающий у них месяц кветень, у нас на шестое мая выпадает. Фрейя богиня любви и урожая, к тому же она из ванов, то есть та же Жива славян. Потому мы сегодня не просто свадьбу играем.

Нужные божницы ободриты и без нас соорудили. Но, вот, на последующий пир мы «столы объединили». Что-то было спущено со «Штокмана» на берег, когда шел ремонт судна, что-то добавили. Местные срубили столы да лавки всякие. Пилорамы у нас не было, но местные умели делать доски и прадедовским способом, просто расщепляя их, вбивая клинья по всей длине ствола. Работы шли полным ходом. Брёвна по воде цепляли к драккару и везли к месту пира. Здесь стволы напополам клиньями делили. На большее времени не было. Так что лавки получились тяжелые. Да и столы. Но нам их с собой не везти. Ободриты же хоть душу отвели. А то пока мы ремонтировались они в основном набирались сил, да дичь всю на острове извели. Пару лосей же к нашей свадьбе на другом берегу завалили.

Вдыхаю влажный воздух Невы. Пахнет рекой, смолой, хвоей. Сегодня утром нас своими курлыканьем журавли разбудили.

Гляжу на остров. Потихоньку стихийный лагерь обретал черты некоего поселения. Варяги, надо сказать, вполне себе правильный лагерь разбили. Даже дозорами озаботились. В дополнение к совместному несению с моими моряками патрульной службы. Так что если кто пожалует по реке, что ж, милости просим. Тот же Мечислав охотно, хоть и угрюмо расскажет, что будет дальше после идеи на нас напасть. Пока у нас есть патроны и отбить атаку мы сможем. И не одну. Даже битву не одну. Но, потом патроны закончатся. И думать об этом уже сейчас нужно.

При отбитии возможного нападения я надеюсь и на наших варягов тоже. Отец Пресланы назначил воеводу опекуном и хранителем своей дочери. А Мечислав её потерял, и она теперь не желает возвращаться под его опеку. Но старый воевода обязан её беречь. Потому и с нами ещё. Всё же к деду Преслану везет. На выданье.

Подошёл Торсон. Он у меня сегодня свидетель. А у Ольги будет Юля Бергман. Греков и Новина ещё. Никто свечку конечно не держал, но все готовы засвидетельствовать.

Ларс улыбается: