Лепестки Павильона Хризантем (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 28

Честно сказать я едва сдержалась от того, чтобы не послать Господина Сякухати по известному адресу, удерживала меня только атмосфера светского завтрака и восторженный блеск в глазах химэ, которая на этого проходимца смотрела так, как будто он со страниц глянцевого журнала только что сошел, вот прямо на обложке издания «Сплетни Дворца» без рубашки и с томным выражением на лице. И надписью «Холостяк Года по версии нашей редакции!».

В отличие от меня химэ была в восторге и едва ли не в ладоши хлопала, огорчилась, когда этот Сякухати наконец засобирался, потому как к нам прибыл управляющий Масаши, который лично пришел курировать команду плотников, что тут же принялись перегородки снимать и новые собирать прямо на месте. Слишком много людей мимо сновать стало, вот Господин Зимняя Флейта и стал собираться. Химэ сказала ему чтобы заходил в гости и не забывал, что тут его ждут, а он в ответ сказал, что конечно же будет и что сердце его и соловей в вышине и луна в небе и все такое. Я не слушала, если честно, так он мне надоел. С облегчением вздохнула, когда он наконец ушел.

Управляющий колобок Масаши почему-то сегодня потел больше чем обычно и кланялся как заведенный, потирая руки и уверяя нас что беспокоиться не стоит и что уже сегодня вечером павильон будет как новенький, в смысле — все починим. Вот чтобы не изволили беспокоиться совсем-совсем, Госпожа Такэда Аяко-доно. И при каждом предложении он пополам складывался так, что я за его спину забеспокоилась, как не сломалась еще?

Однако в павильоне действительно стало неуютно, работяги Масаши с коричневыми лицами и голыми ногами — споро стучали молоточками, подгоняя бамбуковые рейки, туда-сюда носились служанки в темных косодэ, они оттирали следы вчерашней бойни, куда-то пронеслась с озабоченным лицом Сора.

Взглянув на это все я потащила свою химэ в купальню. А что? Самое время, все вон заняты, отдохнуть в таком бардаке все равно не отдохнешь, а греть воду чтобы искупать Соно-химэ во внутреннем дворе как мы обычно делали — сейчас никак не выйдет, вон сколько народу в павильоне, он у нас теперь скорее общественное место, проходной двор. По уму конечно же надо было службу доставки принцесс вызывать или как она тут называется — спросить, чтобы паланкин обеспечили с носильщиками, потому как принцессам не к лицу своими ногами по бренной земле ходить. Однако Соно-химэ у нас неизбалованная и в паланкине только на официальные приемы и встречи прибывает, да и нет у нее своего паланкина. Так что я просто за руку ее взяла, в другую руку — корзинку с бельем и кое-какими принадлежностями и потащила за собой.

И обычно она от посещения купален отнекивается, предпочитая ванную у себя принимать, но сегодня даже возражать сильно не стала, так слегка скуксилась, но и только. С собой я взяла Идзуми, поскольку Сора была очень сильно занята, следя чтобы «эти лентяи сделали все как следует», потому что в прошлый раз работнички топора и молотка что-то там накосячили и сделали не по первому разряду, потому как никто с Соно-химэ раньше не считался, и бумага в перегородках дешевая была и рейки худые и вообще, а теперь Соно-химэ — лучшая подруга самой Императрицы, а ее фрейлина, Сан-сама — вообще Внучка Хатимана, попробуйте теперь дешевую бумагу в перегородку вставить! Нет, понятно, что не будут, но она проследит. И глазом так беспокойно на меня — зырк. И тут же давай кланяться.

Тут я вздохнула и подумала о том, что авторитет в это время довольно легко добывается, достаточно поубивать кучу людей и ты уважаемый человек. Желательно за одну ночь, тогда вот прямо наглядно видно, как статус повышается. Вот кто я была до Ночи Короткого Клинка? Максимум — Первая Похабница Киото, титул приятный, чего скрывать, бунтарский и от него эдакой свежестью веет, если так представляться, то сразу ясно что от меня особых приличий и политесов ожидать не стоит и что я через слово по матушке всех склоняю. Но по сравнению с титулом Синигами-но Мибодзин — даже рядом не стоит. Кстати, а почему я все еще Мибодзин, если Господин так-его-растак Такэда все еще жив, здоров и вполне неплохо себя чувствует, как для человека, которому в голову стрела попала? Странно это.

Впрочем, первым делом нам с химэ умыться нужно, потому как влажные полотенца с горьковатым цветочным ароматом может и хорошо, чтобы освежиться с утра, однако полноценного умывания они не заменят. Говорят, еще что вода смывает дурную энергетику, а после вчерашнего нам не то что помыться, нам пожалуй полноценный визит экзорциста необходим. Так что мы с химэ отправились в купальни при дворце, вышагивая посреди улицы и наблюдая как поменялась жизнь во дворцовом комплексе всего за ночь. С улиц исчезли патрули Императорской Гвардии в черных, лакированных доспехах с хризантемами на них и появились воины в алых латах, с камоном Тайра — это самое заметное изменение. Кроме того, на улицах дворцового комплекса царило необычное запустение, обычно повеселее как-то, а уж с утра и вовсе от телег и носильщиков не протолкнуться, одни везут припасы на дворцовую кухню или в сокровищницу, другие тащат паланкины с придворными важными лордами и леди, а если тут еще и кто-то из наместников свой регулярный приезд с поклоном и данью Императору совместит, то и вовсе стоять приходится пока все не пройдут. И это я уже не говорю про слуг и работяг, которые носятся туда-сюда как ужаленные. Так что обычно улицы в дворцовом комплексе кишат жизнью и звуками, кто-то кричит, командуя, кто-то ругается… это только во Внутренних Покоях тишина соблюдается строго-настрого, а у нас по соседству с утра завсегда шум-гам, еще и потому, что Павильон Весенней Луны близко к восточным воротам расположен, через них постоянно идет поток людей, грузов, товаров, посетителей и всего прочего.

Но не сегодня. Сегодня у ворот вместо дворцовой стражи стоят воины в алом и судя по всему — никого не пускают. И не выпускают. На улицах — пусто, как будто зомбиапокалипсис наступил, тишина. Даже непривычной как-то по улице втроем идти — я, Соно-химэ, которая за мою руку держится, и Идзуми, которая корзинку с мелочами несет.

Сами Императорские Купальни же были устроены так, чтобы человек, однажды в них попавший, забывал не только о ранге и этикете, но и вообще о том, что где-то за пределами этого благоуханного пространства существует остальной мир с его интригами, поклонами и тяжёлыми многослойными одеждами, — и в этом, пожалуй, заключалось главное мастерство тех, кто некогда придумал и выстроил здесь всё это великолепие, в умении сделать роскошь незаметной для тела, растворённой в самом ощущении тепла и покоя, так, чтобы нежиться в ней, не замечая, что нежишься именно в роскоши. Не понимаю, почему химэ так старательно купален избегает, если бы мне, когда я еще в прачечной работала сказали бы что я смогу посещать Императорские Купальни каждый день — я бы, наверное, до потолка прыгала. Вот скажем Внутренние Покои, где властвовала Императрица или там покои Императора и сам дворец — все это мне не так часто довелось видеть… только один раз были мы с химэ в гостях у Рэнки, на тех самых смотринах… и лучше бы и не бывать больше. Хватит с меня и одного раза, я девушка понятливая, быстро сообразила, что быть рядом с Императрицей все равно что у кромки лесного пожара танцевать, обязательно обожжешься. И вся роскошь Внутренних Покоев мимо меня прошла, потому что там времени нет красотой любоваться, там эта красота скорее напрягает и все это «мементо мори» мне говорит.

Не, к черту Внутренние Покои и их Хозяйку, я лучше в купальни схожу. Тут тоже красиво — кипарис, из которого были сложены стены и полы, — источал аромат, тонкий, деревянно-медовый, слегка смолистый запах, который пропитывал волосы, кожу, даже саму воду, и я всякий раз, вдыхая его, ловила себя на мысли, что этот запах невольно успокаивал. Как будто бы отгоняя дурные мысли и тревоги и напоминая о том, что все бренно. В купальнях было все — и небольшие парные камеры мусибуро с нагретыми камнями и массажные столы из теплого мрамора и конечно же о-фуро.