Системный тактик (СИ) - Крынов Макс - Страница 22

На письменном столе стоял макет. В ярком солнечном свете он выглядел более неказистым, чем казался во время работы: кривоватая галерея, пробковая лестница, слишком широкая дорожка к саду, неровные стены комнаты. Но мне не было стыдно. Покажите мне человека, который делает все идеально с первого раза.

Варрен пришел через несколько минут. Он выглядел хмурым и насупленным, будто заранее готовился к плохим новостям. В руках у него была кожаная сумка, из которой торчала медная трубка для прослушивания груди, узкий футляр с иглами и несколько каких-то стеклянных пластинок.

— Господин Корбин, — сказал он с порога. — Мне сообщили, что вы уже успели изрядно погулять по дому. Я правильно понимаю, что мой вчерашний совет о покое был воспринят как необязательная условность?

Я пожал плечами:

— Как вы и говорили, никаких серьезных нагрузок.

— Удивительно, как по-разному люди воспринимают одни и те же слова.

Он начал осмотр. Проверил пульс, попросил проследить глазами за пальцем. Прослушал грудь через холодную медную трубку. Потом он попросил поднять руки, удержать их, сжать пальцы, повернуть голову.

— Болит в груди?

— Нет.

— Кровь из носа?

— Не было.

— Онемение?

— Утром была тяжесть в левой ноге. Сейчас нет, только усталость.

Он осмотрел ногу, постучал пальцами по нескольким точкам, велел согнуть стопу и не нашел ничего, что подтверждало бы серьезную проблему.

— Тошнота? Головная боль?

— Скорее усталость.

Варрен кивнул и сделал запись:

— Для человека, который должен был провести утро в постели, вы выглядите неплохо. Что ж, я рад, что вы восстанавливаетесь. Хотя именно ваше неплохое состояние не дает мне удовольствия прочитать длинную лекцию о следовании врачебным рекомендациям. А я, кстати говоря, рассчитывал.

В дверь постучали. Вошел Хорн.

Наставник поздоровался с Варреном и отцом, кивнул матери, затем заметил макет на столе. Посмотрел на него чуть дольше, чем остальные, и я увидел, как на лице мелькнул интерес.

— Мастер Хорн, хорошо, что вы пришли, — официально обратился к нему лекарь. — Повторю при вас: ухудшений я сейчас не вижу. Сегодняшняя активность, к моему удивлению, пока не вызвала заметного срыва. Более того, пошла на пользу, если судить по общему тонусу.

Хорн посмотрел на меня, потом снова на лекаря:

— Значит, ему разрешены прогулки?

— Пока столь же короткие, по дому или по саду. Если появится боль в груди, головокружение, странная слабость, онемение или спутанность, прекращать сразу. Лучше сесть и отдохнуть, а при необходимости позвать на помощь, чем навернуться с лестницы.

Я решил использовать момент и указал ладонью на стол:

— А занятия руками? Макеты, гравировка?

Варрен повернул голову и наконец по-настоящему заметил макет. Подошел ближе, наклонился:

— Это вы сделали сегодня?

— Да. Маршрут до сада.

— Этим занимайтесь сколько угодно, — сказал он после короткого осмотра. — Макеты я разрешаю.

— Артефактные таблички?

— Разве что гравировку, но не заряжайте и не проводите через себя ману. Резать или травить рунным лаком учебный узор на меди можно. Заряд, проверку и любые действия с резервом — нет.

— Спасибо.

Элина, которая каким-то образом снова оказалась в комнате и теперь стояла рядом с матерью, тут же спросила: — А я могу помогать с макетами?

Мира повернулась к ней:

— Разумеется, милая. Конечно, если твой брат не будет против.

— Я не против.

Отец слушал молча, зато в конце задал вопрос:

— Считаются ли макеты частью подготовки исследователя или все же развлечением во время болезни?

— Если они не вредят телу, мне все равно, как вы их называете.

Хорн ответил иначе:

— Это часть подготовки, если Корбин будет делать не красивые домики, а строить их на основании учебных материалов или реальных походов за Арку. Если будет анализировать маршрут, видимость на пересеченной местности, отмечать места для отдыха, планировать, как осуществить перенос раненого, провести отступление. В таком виде это вполне учебная работа.

Отец кивнул.

— Тогда, возможно, позже я найду для тебя домашние материалы.

Это была маленькая уступка. Признание, что мое занятие может иметь смысл.

Хорн вышел, отец последовал за ним, видимо, чтобы задать свои вопросы без меня, матери и Элины. Варрен задержался у стола, сделал еще одну пометку, велел слуге принести воды и легкий настой после обеда, но без укрепляющих составов, затем тоже ушел.

В комнате остались я, мать и Элина. Мира подошла к макету и несколько секунд смотрела на кривую лестницу из пробки.

— Выглядит очень аккуратно, — сказала она.

На самом деле нет. Но для первого раза достаточно.

Элина уже тянулась к скамье из палочек, но остановилась и посмотрела на меня, ожидая разрешения. Я кивнул. Она осторожно подвинула одну палочку.

— Тут скамья стоит неправильно. Она ближе к дорожке, и если сидеть слева, видно дверь в галерею.

— И тебе спасибо. Исправим после отдыха.

Элина просияла. Мать улыбнулась уже без тревоги, хотя усталость в ее лице никуда не делась.

— Тогда я оставлю вас ненадолго. Корбин, отдых после обеда не обсуждается, но я постучу перед тем, как войти.

— Хорошо.

Элина осталась у стола, глядя на макет так, словно перед ней был не кривой картон, а вход в дело, где ей наконец нашлось место.

— Я правда могу помогать?

— Правда. Только сначала я полежу полчаса.

— А потом я покажу тебе, где в галерее скрипит рама, если ее открыть слишком широко!

Я повернул к ней голову.

— Ты и это знаешь?

Она гордо задрала подбородок.

— Я много чего знаю! Только никто раньше не спрашивал.

Похоже, у меня появился первый помощник.

Глава 13

Я устроился так удобно, что начал засыпать.

Элина сначала стояла у стола, разглядывая макет, затем несколько раз обошла его кругом, поправила скамью, показала пальцем на место, где галерея должна быть шире, и наконец все-таки ушла после второго напоминания матери, что помощник, который мешает больному отдыхать и восстанавливаться, рискует быстро лишиться должности. Мама, к слову, ушла вместе с сестрой.

Сон вышел кратким, и разбудил меня стук в дверь.

Сперва я решил, что это Элина не выдержала и вернулась с новыми сведениями о дополнениях в макете.

— Войдите.

Дверь открылась. На пороге появился Марсден.

Лакей держал небольшую шкатулку из темного дерева, окованную серебром. Нес ее осторожно, двумя руками, и явно не из-за великого веса.

Следом вошел Хорн.

Марсден поставил шкатулку на письменный стол рядом с моим макетом и отступил на шаг.

— Лорд Эдвин велел передать вам учебный материал из домашнего собрания, господин Корбин, — произнес он. — Мастер Хорн согласился разъяснить порядок работы с ним.

Я посмотрел на него, затем на шкатулку.

— Полагаю, это не книга?

Марсден открыл крышку.

Внутри лежал кристалл. Неровный, чуть мутный осколок размером с куриное яйцо был закреплен в бронзовой оправе, где тонкие дуги удерживали его с четырех сторон. В глубине кристалла двигался сероватый свет, похожий на дым подо льдом. Он не сиял, не бросал блики и не выглядел красивой игрушкой.

Я невольно придвинулся ближе.

— Это лучше книги и хуже книги одновременно, — ответил Хорн. — Это учебный кристалл с записью памяти.

Из коридора раздались шаги, и голос Варрена:

— Хорошо, что я задержался, — лекарь вошел без приглашения, с сумкой в руке и недовольным лицом. — При первом чтении чужой памяти лекарю лучше присутствовать, особенно при таких показателях проводимости и после вчерашнего отката.

— Это опасно?

Варрен подошел к столу, не касаясь шкатулки.

— Опасно? Не так, конечно, как попытка использовать боевую технику, но и не попытка прочесть приключенческий роман перед сном, господин Корбин. Даже у здорового ученика кристалл может вызвать головокружение, тошноту, дезориентацию или перенимание чужих эмоций. У вас реакция может быть куда ярче.