Его случайная малышка (СИ) - Келлер Николь - Страница 32

— Я сожалею твоему горю, Каин. Но, кажется, у тебя помутился рассудок. Твоей дочери у меня нет, — строит мину, и я уже готов нажать на курок.

Но нельзя. Рано.

Иначе все будет зря.

— Я знаю, что она у тебя, — повторяю с нажимом. — Ведь ты так и не научился решать проблемы по-взрослому. Как мужик. Все исподтишка. Через семью. Как крыса.

Лицо Медведя перекашивает.

— За базаром следи, Каин. Ты сейчас кого крысой назвал? — хватается за ствол, наставляя его на меня. — Ты серьёзно думаешь, что можно прийти в мой дом и начать разбрасываться обвинениями?

— Ты серьёзно думаешь, что можно продаться ментам, скинуть меня и занять место смотрящего? — холодно парирую, никак не реагируя, что я теперь под прицелом. — При этом дважды впутав в эти дела мою семью. Сначала убив мою жену, потом похитив мою дочь. А дети — это святое. Неприкосновенное. Это одно из правил нашего мира.

— Ты вообще берега попутал, Каин? Ты обвиняешь меня в предательстве? Да ещё и в сговоре с ментами?! — продолжает нагло сокрушаться этот урод.

— Валет, — выплевываю имя, которое выдал мне Шторм перед тем, как мы разошлись.

Одного этого хватает. Я вижу, как на мгновение расширяются его зрачки. Я попал в точку.

— Это ведь твой поставщик? Хреновый, надо сказать. Ненадежный. Стоило только ментам немного надавить на него, как он тут же сел писать «чистуху» и выдал весь расклад. Так что я могу тебе перечислить все фамилии и регалии твоих покровителей. Начинаю? Верхотурьев, товарищ по…

— Заткнись! — орет Медведь, тыча в меня стволом. — Ты ничего не докажешь! Ничего! Тебя в порошок сотрут.

Качаю головой. Как сильные мира сего решили, что поставить такого нервного и тупого на место смотрящего, — хорошая идея? Как у них с головой вообще?

— У меня есть полный расклад, как ты медленно, шаг за шагом подводил мою жену к краю. Вся схема. Как ты снюхался с ментами, чтобы убрать меня. Но у тебя все не выходило, даже несмотря на то, что ты подослал ко мне крысу. И даже после того, как ты не раз пытался нейтрализовать Шторма, у тебя все равно ничего не получалось. А на тебя давили, требовали результат, а ты так стремился в мое кресло….

Делаю шаг вперед.

Медведь невольно отступает. Всего на полшага. Но я замечаю, и это придает мне сил.

— И ты решился на отчаянный шаг — похитить мою дочь, чтобы я стал посговорчивее.

Мразь расплывается в жуткой ухмылке. Обходит меня по кругу, не опуская оружия. Мы кружим друг напротив друга, словно два хищника перед смертельным броском.

— Ну, да, это я убил твою жену. И ничуть не жалею, — его глаза вспыхивают больным удовольствием.

Глава 37

Каин

Кровь ударяет мне в виски. Перед глазами на мгновение вспыхивает лицо Виты. Ее нежная улыбка. Ее звонкий смех. Ее счастливые глаза, когда она узнала о беременности…

Палец сильнее впивается в курок. До судорог.

Но я заставляю себя остановиться. Ещё немного. Он ещё не всё сказал.

— Ты как встал у руля, стал дохрена злоупотреблять властью, — продолжает ничего не подозревающий Медведь. — Да, ты дал мне жирный район, но стал душить, запретив торговать «радостью». Как по-твоему я должен был зарабатывать?! Пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Но ты не вынес урок. Поэтому тебя придется убрать.

— Я запретил «радость» по всему городу, не только в твоем районе, Медведь. И никто, кроме тебя, не жалуется.

— А я не все!

Воздух между нами становится тяжелым. Кажется, достаточно одной искры, и все взорвется к чертям собачьим.

— А что касается сотрудничества с ментами…., - ублюдок презрительно усмехается. — Знаешь, на войне все средства хороши. Да, пришлось разок прогнуться. Но зато я все получу. А ты наконец свалишь с моих глаз, Каин. Это кресло не по твоим зубам.

— Ты знаешь, в чем ваше сходство с твоей крышей? Вы все так отчаянно цепляетесь за власть. Ставите ее превыше всего. Поэтому, когда я приду с твоими признаниями, Валета и твоей крысы, твоя же крыша уберет тебя, не моргнув и глазом.

Смотрю уроду прямо в глаза, вколачивая каждое слово ему в башку. Как гвозди в крышку гроба.

— Кровью умоешься, Медведь. Твое тело ещё остыть не успеет, а о тебе уже забудут. Потому что никто не захочет распрощаться с властью и сытой жизнью, рисковать всем ради такого расходного материала, как ты. Ты не жилец, Медведь. И ты сам подписал себе приговор.

— У тебя ничего не выйдет, Каин, — кривит губы в безумной улыбке, уверенный в собственной победе. — Потому что, если со мной что-то случится, твоя девчонка отправится за мной.

Стискиваю зубы.

Черт, Шторм, почему так долго…

Наверху будто слышат мои мысли, и телефон оповещает о входящем сообщении.

«Ярослава у меня. Все хорошо. Действую по плану».

— Вот и все, Медведь, — облегченно расплываюсь в победной улыбке, демонстративно вертя в руке телефон. — Все кончено.

Я не успеваю договорить, как ублюдок первым нажимает на курок. Пуля задевает плечо по касательной. Острая боль пронзает все тело, но я не обращаю на нее внимания.

Выстреливаю, попадая четко в цель. Медведь захлебывается кровью, заваливаясь набок.

Подхожу ближе. Нависаю сверху.

— Я же говорил, что кровью умоешься.

Просто наблюдаю, как в нем угасает жизнь. Как Медведь захлебывается собственной кровью. Точно также, как он «любовался», как умирает моя жена.

— Каин, по-мо-ги…. «Скорую»…

— Катись в ад, Медведь. Тебе там самое место.

Он подыхает, а я выпускаю последнюю пулю ему в лоб. Контрольный выстрел.

— Это тебе за Виту и нашего ребёнка. Пусть земля тебе будет пухом, ублюдок, и мягко покрывает тебя песок. Так, чтобы собаки смогли вырыть твои кости. А небо было тебе прахом (прим. автора: древнеримский поэт Марк Валерий Марциал использовал эти строки не как доброе пожелание, а как проклятие в адрес врагов или недостойных достойного захоронения. По сути, он желал умершему, чтобы тот не нашёл вечного покоя, чтобы земля его не принимала, а на небо не пускали.).

Глава 38

Каин

Я выхожу из дома Медведя и вздыхаю полной грудью. Впервые свободно за эти годы.

Словно цепи, все это время сковывающие ее, наконец с грохотом пали к ногам.

Я чувствую себя наконец-то свободным. Закончил многолетнюю войну и могу жить дальше.

Вот только победителей в ней нет.

Потому что жизнь, которая начинается сегодня, уже никогда не будет счастливой.

В ней больше не будет моих девчонок…Я в этом абсолютно уверен.

Выхожу за ворота и оглядываюсь по сторонам. Машины Шторма нет. Это хорошо. Значит, Яся в безопасности и скоро будет рядом с мамой.

Этого достаточно.

Я ни о чем не жалею. Даже сейчас. Даже когда внутри все рвется на части.

Главное, мои девочки живы. И обязательно будут счастливы.

Пусть и без меня.

Я все равно буду рядом. Незаметно. Издалека. Буду присматривать, чтобы у них все было хорошо. Даже если никогда больше не смогу обнять дочь. Даже если Майя больше не позволит переступить порог их дома и не подпустит к себе.

Стиснув ладонью раненое плечо, медленно поднимаюсь выше по улице. Только там вызываю такси. Машина приезжает достаточно быстро.

— У вас две точки, верно? — уточняет водитель, сверяясь с приложением.

— Да.

Откидываю голову на спинку сидения и прикрываю глаза.

— Может, вам в больницу? — осторожно интересуется мужчина, глядя на мое зажатое плечо в зеркало заднего вида. — Тут есть неподалеку хорошая…

Я хочу сказать, что у меня есть свой врач, но вовремя прикусываю язык.

Больше нет.

— Позже, спасибо, — отзываюсь, не размыкая глаз. — Пока следуем по маршруту.

У меня есть ещё одно неоконченное дело. Нужно закрыть гештальт, чтобы навсегда обрести свободу.

Заезжаю в цветочный, покупаю охапку ее любимых розовых роз. Четное число. И едем на конечную.

Все та же скрипучая калитка, узкая петляющая дорожка и тишина, от которой звенит в ушах.