Иночас - Макдоннелл Ив - Страница 27

– Прости меня, Сорока. Мне правда жаль. – Она подняла с кровати перо и неуклюже попыталась вернуть его хозяйке. – Просто я не уверена, что смогу вынести еще хоть каплю невезения.

Спица едва сдерживался, чтобы не выхватить у нее из рук перо, но справился с бурей эмоций и взял его нежно, поняв, что вспышка Глори была скорее оранжевой, чем красной.

– Сорока ж не влетела в дом, ну, я ее сам принес. Это прям совсем даже наоборот, значится, и удача тебя ждет.

– А! – Глори потянулась к вороне и погладила пальцем перья в ее хвосте. Позволив девочке этот жест, Сорока немного расслабилась, вытянула одну лапку, а затем снова подоткнула ее под брюшко.

– Ну, все в порядке, – перевел Спица и вздрогнул, услышав, как в кухне гремит друг о друга посуда. – Тока я не хочу, чтоб из-за меня, вишь, у тебя неприятности-то были. Мне надо идти.

– Нам надо.

– Тебе-то лучше остаться тута, дома… – Спица прикусил губу. Ему хотелось спросить, как ей удавалось быть такой смелой, такой дерзкой. Он никогда еще не встречал людей, которые могли просто делать то, чего хотят, и неважно, была ли на их стороне правда. Все «но» и «если», любые уговоры других людей ни за что не могли остановить эту девочку.

– О том, чтобы я осталась дома, не может быть и речи, – сказала она и схватила первую попавшуюся одежду из гардероба. – Спасти нужно не только меня, Спица. – Вспомнив об его отце, она посмотрела на мальчика с сожалением и погладила его плечо.

Спица поджал пальцы на ногах и поморщился. Он ослушался отца и не отправился домой тем же вечером. Вместо этого он нашел на берегу четырнадцать камешков – по одному на каждого человека с мемориальной таблички. В ночной мгле он выложил их в линию на подпорной стене над рекой, и каждый из них отличался от других. Как сказала бы мама, все они были уникальны. Спица засунул по семь камешков в носок каждого ботинка, чтобы носить с собой тяжесть возможных смертей и никогда не забывать о том, что должно произойти. Эти камни, эти жизни, просто нельзя было потерять бесследно. И мальчик вспоминал об этом каждый раз, когда они давили и кололи ему пальцы.

Глори сняла с вешалки платье в зеленую и синюю клетку и надела его прямо поверх ночной рубашки, чтобы было теплее и, возможно, суше. Когда она присела, чтобы надеть чулки и ботинки, Спица низко опустил голову. Он подумал о буквах ее имени, выгравированных на квадратном кусочке металла, как на маленькой надгробной плите, и занялся ногтем на мизинце, который затупился, пока мальчик лазил по стенам.

– Ты видел мое имя на осколке?

– Я видел буквы, ну. Осколок этот у меня ж вот тута.

Он снял занавеску с плеч, отложил ее на кровать и похлопал по заплечной сумке.

– А что насчет твоего папы? Ты думаешь, это он упомянут на табличке? Тот безымянный пленник?

– Ну, я не знаю, – ответил Спица и снова поджал пальцы ног. Его голос дрогнул, и Глори не могла этого не заметить. Мальчик так густо покраснел, что попытался прикрыть щеки ладонями.

Глори притворилась, что не заметила этого, быстро встала и выглянула в окно. По обеим сторонам дороги бежали потоки дождя, заполняя водостоки. Она проследила взглядом движение воды, поворачивая голову вправо, насколько могла, и когда стекло запотело от ее дыхания, в поле зрения выплыли из-за угла две зажженные фары и остановились прямо возле дома. Кто-то вышел из автомобиля на тротуар. За высоко поднятым воротником пальто невозможно было рассмотреть, кто это.

Внизу эхом раздались три громких удара в дверь.

Глори сглотнула.

– Три удара? УДАРЬТЕ ЕЩЕ РАЗ!

Она выскочила из комнаты и побежала вниз по лестнице. Это был вопрос жизни и смерти, ведь три удара означали верную скорую гибель. Она пронеслась мимо Ди-Ди, прижав ее к стене в узком коридоре, распахнула дверь, умоляя стукнуть еще хоть раз, и застыла на пороге.

– Глория Шпуллен, – поприветствовал ее голос. Никогда еще имя Глори не звучало так отталкивающе.

Оставшийся наверху Спица зажал уши руками.

– Гнилой красный, – шепнул он и отступил вглубь комнаты.

Глори с трудом сглотнула.

– Миссис Скор.

Глава шестнадцатая

– Разумеется, ваша трость не готова. Глори недомогает, – сказала Ди-Ди. Она стояла, опершись на угол кухонного стола, с которого успела быстренько убрать поднос, полный бабочек из засахаренного лимона, и гладила плечо сестры. Потом она добавила тихим голосом: – Разве вы сами не видите?

Глори проследила за испытующим взглядом миссис Скор и оглядела собственное платье. Оно было надето наизнанку.

Миссис Скор понюхала молоко, которое Ди-Ди налила в последний оставшийся в доме фарфоровый кувшинчик, и поморщилась.

– Сама я вижу лишь то, что твоя шальная сестрица связалась с преступниками, которых разыскивает полиция. – Она отставила в сторону чашку горячего чая с колышущимся облачком пара. – Этого ее оборванца вчера ночью видели возле моей лавки. Он залезал в нее, чтоб обчистить! И неважно, что там говорит офицер Покет, всем ясно, что эта девчонка – подельница вора.

Глори едва не задохнулась от возмущения.

– Нет, неправда! Спица не вор. Я в этом уверена. – Она так сильно хотела защитить его, что чуть было не проболталась о той ночи, которую он провел в ювелирной лавке, где не тронул ни единой бусины, но вовремя спохватилась, проблем ей и без этого хватало.

Ди-Ди сжала локоть сестры.

– Он преступник, Глория, и притом очень хитрый. Я тебе уже говорила: он все заранее спланировал. Он обвел тебя вокруг пальца. – Ди-Ди повернулась лицом к незваной гостье. – Откуда Глории было об этом знать? – Она быстро взяла со стола кувшинчик с абсолютно свежим молоком и плеснула не спрашивая в чай миссис Скор, а потом подвинула чашку так близко, что гостья, должно быть, почувствовала тепло подбородком.

Глори перевела взгляд с миссис Скор на Ди-Ди.

– Вы обе ошибаетесь. Иначе быть не может. Спица никогда бы…

Миссис Скор выдохнула через нос, будто бы пытаясь унять свой пыл, что бывало с ней нечасто, а потом вынула что-то из сумочки. Держа это кончиками красных ногтей, она поболтала им в воздухе, после чего позволила упасть в чашку чая.

– Вот что было намотано на одну из моих прекрасных хрустальных ручек ящичков, довольно высоко от пола. Видимо твой голодранец имеет весьма амбициозные цели.

Глори сглотнула. Сомнений быть не могло: корка грязи, махра на кончиках.

– Его шнурок, – прошептала Глори.

Миссис Скор схватила помощницу за руку и начала ритмично трясти ее в такт своим словам:

– Каждая бусина, каждый драгоценный камень, КАЖДЫЙ САМЫЙ МАЛЕНЬКИЙ КУСОЧЕК чего бы то ни было, украденный у меня этим оборванцем, – все это будет возвращено в мою лавку, ты не отвертишься, даже не надейся. СЛЫШИШЬ МЕНЯ?

– П… Простите. Я не думала, что он…

– Прибереги свои извинения, ГЛУПАЯ девчонка…

Ди-Ди резко встала, расплескав чай по столу.

– Миссис Скор!

– Ты ПРЯМО СЕЙЧАС вернешься со мной в ювелирную мастерскую и примешься за работу над тростью. А уж потом я решу, что с тобой делать.

Миссис Скор закрыла сумочку и поправила шляпу.

Глори опустила взгляд и уставилась, размышляя, на свои колени. Как она могла быть такой доверчивой? Такой импульсивной, как, впрочем, и всегда? Никогда ей не хватало времени и, что важнее, терпения подумать, прежде чем что-то сделать. Теперь, когда она задумалась, разве не кажется ей, что легче поверить рассказу миссис Скор о продуманном дерзком ограблении, чем безумной истории Спицы о прибытии из прошлого с предсказанием великого наводнения? Она надеялась, что на нее вот-вот нахлынет чувство облегчения, ведь никакого наводнения не будет, но вместо этого стало трудно дышать, будто она тонула.

Глори молча кивнула сестре, соглашаясь с тем, что ей пора проследовать за миссис Скор. Она поднялась и, избегая смотреть в злые глаза хозяйки, выглянула в окно кухни. Что-то мелькавшее рядом с вишневым деревом привлекло ее внимание. В потоках дождя перед ней летал вверх и вниз какой-то черно-зеленый комок.