Аверлон: Война Пяти Королевств - Kaine Eden - Страница 2

Алекс играл с ней лениво, рассеянно, с оттенком жестокости, которая для него была столь же естественной, как дыхание. Его костлявые пальцы, унизанные тяжёлыми перстнями, скользили по её плечу, спускаясь ниже, к груди. Он ущипнул её, так, что она вздрогнула и издала короткий смешок, похожий на звон колокольчика. Он наклонился и впился губами в её шею, оставляя на белой коже красный след. Девушка снова рассмеялась, запрокидывая голову назад, и её волосы заструились по его плечу, как золотой водопад. Ему нравился этот смех. Нравилась эта податливость. Нравилось ощущение власти над юной плотью, что ещё не знала ни старости, ни боли, ни разочарования.

Он потянул за край её платья, и тонкий шёлк соскользнул вниз, обнажая грудь — маленькую, упругую, с бледно-розовыми сосками. Алекс улыбнулся, и наклонился, касаясь губами её соска. Девушка ахнула, её тело выгнулось дугой.

— Ваше Величество... — прошептала она со смущением. — Вы же знаете, я боюсь щекотки...

— Боишься? — прошелестел он, не отрывая губ от её кожи. Его голос был сухим и скрипучим, старческий оттенок. — Страх — это пища для души, моя дорогая. Без страха жизнь пресна.

Он снова ущипнул её, и девушка вскрикнула. Алекс наслаждался ею, наслаждался её телом, её невинностью, которую он мог разрушить в любой момент.

Звук шагов заставил его остановиться. Алекс поднял голову, не выпуская девушку из рук, и его выпуклые глаза устремились в полумрак, где между колоннами двигалась фигура. Девушка, почувствовав перемену в его настроении, затихла и попыталась прикрыться, но Алекс удержал её за запястье, не позволяя натянуть платье обратно. Вошедший был высок и строен, и его фигура, затянутая в тёмно-синий дублет из тонкой кожи, двигалась с грацией. Ему было около пятидесяти, каштановые волосы, густые и вьющиеся, ниспадали до плеч крупными кудрями, и в них уже пробивались первые серебряные нити. Аккуратная борода, подстриженная ровно по линии челюсти, обрамляла лицо, которое когда-то, вероятно, было красивым. Теперь же эта красота была разрушена. Шрам перечёркивал лицо наискосок — он начинался над правой бровью, там, где когда-то был глаз, спускался через пустую глазницу, затянутую грубой черной тканью, и уходил вниз, через щёку, к углу рта, исчезая в бороде. Второй глаз, оставшийся целым, был тёмно-карим. Это был Милон. Единственный советник короля Алекса, его правая рука, его голос, его тень.

Милон остановился в нескольких шагах от трона и опустился на одно колено, склоняя голову в глубоком поклоне.

— Ваше Величество, — произнёс он. — Пришли вести от Тёмного Царя. Он захватил Дрейнбург.

Тишина, что повисла в зале после этих слов, была подобна тишине перед грозой — тяжёлой, звенящей, полной невидимого напряжения. Алекс медленно выпрямился на своём троне, а его узкие губы растянулись в подобии улыбки. Он резким движением скинул девушку с колен. Она едва удержалась на ногах, схватившись за подлокотник трона, её платье всё ещё было спущено, обнажая грудь. Алекс не обратил на это внимания. Вместо этого он замахнулся и с силой шлёпнул её по ягодице.

— Иди в мои покои, — приказал он. — Жди меня там. И не вздумай заснуть.

Девушка, покраснев и торопливо поправляя платье, присела в неловком реверансе и бросилась прочь из тронного зала. Алекс проводил её взглядом, а затем повернулся к Милону.

— Поднимись, — сказал он. — Говори. Что с лжекоролём?

Милон поднялся с колена и выпрямился во весь рост. Он был выше своего короля на голову.

— Тёмный Царь не указал в письме о нём, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая нотка разочарования. — Он сообщил лишь, что захватил Дрейнбург, что принцесса Элира у него и что армия Брендвуда перешла под его командование. О судьбе лжекороля — ни слова.

Алекс хихикнул. Это был странный, неприятный звук — высокий, дребезжащий, похожий на скрежет металла по стеклу. Он откинулся на спинку трона и постучал костлявыми пальцами по подлокотнику.

— А что же Вильям? — спросил он, и в его голосе послышалось злорадное любопытство. — Как этот старый дуб пережил предательство?

Милон на мгновение замолчал. Его единственный глаз встретился с выпуклыми глазами короля.

— Король Вильям мёртв, — сказал он. — Мои связи доносят, что его обезглавил собственный главнокомандующий прямо перед строем. Принц Гарольд сумел добраться до своей столицы и сейчас в Лендроне вместе с матерью. О принцессе Кастилии пока ничего не известно.

На мгновение в зале повисла тишина, а потом Алекс рассмеялся. Торжествующий смех разнёсся под сводами тронного зала. Он смеялся долго, запрокинув голову, и его седые волосы разметались по спинке трона, как серебряные водоросли. Когда смех наконец стих, он ударил кулаком по подлокотнику.

— Мой мальчик превзошёл самого себя! — воскликнул он, и его голос дрожал от восторга. — Я ожидал, что он возьмёт Дрейнбург, я ожидал, что он захватит принцессу, но убить старика Вильяма! — Он снова рассмеялся, качая головой. — Ах, какая дерзость! Какая наглость! Мой мальчик вырос, Милон. Вырос и стал мужчиной.

Милон стоял неподвижно, ожидая, пока король закончит излияния. Когда Алекс наконец затих, вытирая уголок глаза костлявым пальцем, советник заговорил снова:

— Что прикажете ответить Тёмному Царю? И какие будут дальнейшие указания?

Алекс откинулся на спинку трона и на мгновение задумался. Его глаза устремились куда-то в пустоту, в пространство между колоннами. Он постукивал пальцами по подлокотнику — медленно, ритмично, словно отсчитывая такт неслышной мелодии.

— Ещё рано, — произнёс он наконец. — Рано нам выходить на сцену, Милон. Мы прибудем на материк, когда всё будет готово. Когда яблоко созреет и само упадёт в нашу ладонь. — Он перевёл взгляд на советника и улыбнулся. — Напиши моему мальчику в ответ. Скажи, что я доволен. Скажи, что я горжусь им. И скажи... — он сделал паузу, и его улыбка стала шире, обнажая пожелтевшие зубы, — ...скажи, чтобы он не затягивал с Элирой.

Милон склонил голову, принимая приказ.

— Как пожелаете, Ваше Величество, — произнёс он и, пятясь, сделал несколько шагов назад, прежде чем развернуться и направиться к выходу из тронного зала.

Алекс снова хихикнул и постучал пальцами по подлокотнику трона.

— Скоро, — прошептал он в пустоту. — Скоро.

Глава 2

Королевство Брендвуд. Столица. Зал Совета.

Зал Совета в Лендроне был выстроен вокруг живого дуба, что прорастал сквозь каменный пол и уходил ветвями в самый потолок, раскидывая их, как руки древнего божества. Но сегодня это божество молчало. Его листва, обычно шелестящая даже в безветренную погоду, замерла, словно само дерево прислушивалось к тому, что происходило внизу, и не смело выдать своего присутствия.

Вдоль стен тянулись резные панели из светлого ясеня, изображавшие подвиги брендвудских королей: великанов, что шагали бок о бок с людьми, друидов, что вызывали дождь и останавливали реки, и серебряное древо, чьи корни уходили в череп. Но сейчас эти картины казались насмешкой, памятником былому величию, что рушилось на глазах.

Трое мужчин сидели за длинным столом и тишина, что висела в зале, была густой, как болотный туман. Советник Вилл, казначей Брендвуда, был грузным человеком с круглым лицом, напоминавшим перезрелый персик. Его щёки, обычно румяные и лоснящиеся, сейчас обвисли, как сдувшиеся мехи, а маленькие глазки, заплывшие жиром, беспокойно бегали от одной резной панели к другой, ни на чём не задерживаясь. Он нервно теребил край своего бархатного дублета и пальцы его, пухлые и короткие, оставляли на ткани влажные пятна.

Рядом с ним сидел советник Теодор, хранитель брендвудских летописей и законов. Он был полной противоположностью Вилла: тощий, как скелет, обтянутый сухой кожей, с длинной шеей, на которой кадык ходил вверх-вниз при каждом глотке. Его волосы, когда-то чёрные, теперь напоминали пепел, припорошивший голову, и были зачёсаны набок так, что обнажали высокий лоб, изрезанный морщинами, словно старая карта.