Когда имеешь дело с драконами - Свифт Дана - Страница 4

Я замираю. Ее взгляд прикован к моей руке. Это не первая моя перевязка или гипс, но по ее реакции кажется, что это так.

– Я же говорил тебе, что подал заявление.

– Знаю, – отвечает она. – Но я бы хотела, чтобы ты…

– Ты сама сказала, что это лучше, чем гонки.

– Да. – В ее голосе слышится поражение. – Это лучше, чем гонки.

Хорошо помню, как мама впервые признала это здесь, в тишине моей комнаты. Те ее слова, два года назад, до сих пор звучат в моей памяти. Они стали для меня маяком – надеждой на иное будущее и другой путь.

Я чувствую, что она согласна со мной. Поэтому остается лишь одна часть головоломки, которую я не могу решить в одиночку.

– Мне нужна помощь, чтобы убедить Уолшей дать мне работу и принять меня на все лето.

Мама хмурится:

– Уолши работают на нас уже много лет.

«С» нами, а не «на» нас. Доктор Уолш – ветеринар, которого мы нанимаем, а не тот, кем мой отец может командовать и манипулировать с помощью денег. Это принципиальное отличие. Их не подкупить, потому что настоящий талант не продается.

– Мы их убедим. – В ее голосе нет ни капли сомнения, лишь сталь, выкованная суровым воспитанием в Хардсилле. – Я не вижу никаких препятствий для этого. Мы просто не позволим им нам отказать.

Глава 3. Когда парень, которого ты ненавидишь, переезжает жить к тебе

Уж не знаю, как это происходит и почему, но с тех пор, как я спасла Джеймса Мёрфи, я очень остро чувствую на себе его взгляды. Может, потому, что он особо и не скрывается.

Даже здесь, в пятнадцати километрах от города, на просторах семейного заповедника драконов, я не могу избавиться от этого навязчивого ощущения. Когда я парю в нескольких метрах над землей на спине Хорта, меня внезапно охватывает жуткое чувство, будто меня пристально изучают. По коже бегут мурашки, и я ерзаю в седле, ругая себя.

«Джеймс Мёрфи не проделал такой долгий путь и не стоит за твоей спиной, придираясь к твоей технике полета на его драконе».

Но внутренний порыв берет верх. Я оборачиваюсь. И, представьте себе, он действительно стоит там – как всегда, с идеальной осанкой, золотисто-каштановыми волосами, растрепанными ветром, и россыпью веснушек на лице. Разумеется, с этой его фирменной самодовольной ухмылкой с плотно сжатыми губами, без которой он, кажется, и шагу ступить не может.

Я не склонна драматизировать, но в данный момент меня охватывает дрожь. Страх, густо замешанный на адреналине, заставляет кожу покалывать.

Хорт тут же покрывается серебром, а после резко разворачивается, готовый встретиться с любой угрозой, что так меня напугала. Но как только он видит Джеймса, то приходит в неистовое движение. Зверь весом в тонну узнает своего всадника. Серебро исчезает так же быстро, как появилось, обнажая его естественную ярко-оранжевую чешую.

У меня остается всего пара секунд на панику, прежде чем Хорт, охваченный восторгом неожиданной встречи, сбрасывает меня со спины. Плечо пронзает боль, но инстинкты берут верх, и я делаю кувырок. Поднимаясь в приседе, я ощущаю лишь уязвленное самолюбие и смущение. Очки потеряны, и все, что находится дальше трех метров, превращается в расплывчатое пятно. Увы, в двух с половиной метрах я все еще различаю Джеймса. Его самодовольная ухмылка сменяется недовольной гримасой.

Желудок сжимается. Нет сомнений – Мёрфи точно здесь, и он все видел. Мы не отрываем взгляда друг от друга, и я слегка хмурюсь, пока Хорт прыгает вокруг Джеймса, словно щенок размером с лошадь. Он обнюхивает хозяина и даже мило взмахивает крыльями.

Джеймс гладит Хорта по голове, и чешуя дракона приподнимается, демонстрируя неприкрытое удовольствие. На оранжевой шкуре все еще мерцают серебристые отблески – явный признак того, что этот непоседа по-настоящему испугался, когда я вздрогнула. Постоянно забываю, насколько чувствительны гоночные драконы, пока не сталкиваюсь с тем, как они шарахаются собственной тени и покрываются металлом от любого неосторожного прикосновения. Сердце сжимается от грусти, стоит мне вспомнить то мучительное чувство собственного отчаяния, когда Хорт, весь покрытый серебром, падал с неба две недели назад.

– Привет, приятель. Как ты? – спрашивает Джеймс.

Я вскакиваю на ноги, вдруг осознав, что эти неистовые взмахи крыльями могут повредить швы, над которыми мы с отцом так долго корпели.

– Будет хуже, если мы не успокоим его.

Джеймс издает пронзительный высокий свист. Едва заставив дракона обратить на себя внимание, он произносит всего два слова:

– Хорт. Спокойно.

Пышущий энергией зверь мгновенно застывает на месте.

Признаюсь, это чертовски впечатляет.

– Что ты здесь забыл? – вырывается у меня.

Не могу поверить, что Джеймс проехал целый час, чтобы добраться до самой окраины цивилизации. Между единственными двумя зданиями в поле зрения – моим домом и амбаром – простираются бескрайние пастбища. А за ними слышен шум океана: он обрушивается на черные камни, громоздящиеся друг на друге, и топит их в бушующих волнах. Неудивительно, что это место называют «скалами уединения».

– Меня отправили за тобой.

– Кто?

Он игнорирует мой вопрос, но я и без него понимаю: это могли быть только мои родители. Мёрфи здесь, чтобы осмотреть Хорта, оценить его самочувствие, а после отчитаться перед своим суровым отцом. Лето в самом разгаре, и что-то мне подсказывает, что это не первая и не последняя такая проверка. От одной мысли об этом мне становится не по себе.

Его взгляд скользит по грязи на моей одежде.

– Странный способ слезать с дракона. Ты в порядке, спасительница?

Разумеется, его забота о моем самочувствии звучит так, будто ему абсолютно наплевать. И конечно же, этот гад все еще использует дурацкое прозвище, которое дал мне две недели назад.

Я стряхиваю грязь и траву со своих бриджей и раздраженно затягиваю ремни кожаного нагрудника.

– Если бы ты помог мне подняться, я бы, может, даже поверила, что тебе не все равно.

Джеймс вдруг делает резкий шаг вперед, словно пытаясь исправить свою оплошность. В тот же миг раздается хруст стекла. Мы оба замираем, устремив взгляды вниз, на мои очки, раздавленные его ботинком. Время словно останавливается. Я не могу поверить в произошедшее, и Мёрфи, кажется, тоже. Он медленно поднимает ногу, будто это может что-то изменить.

Наши взгляды встречаются.

– Ты серьезно только что…

– Я… я их просто не заметил.

– Говорит человек с идеальным зрением.

– Я же не нарочно, Уолш.

Когда он тянется за обломками, мое тело невольно содрогается: я не хочу, чтобы он прикасался к моей вещи. Но Джеймс опережает меня, и мы оба оказываемся на коленях в траве, как два ребенка, увлеченно копающиеся в земле.

Мёрфи протягивает мне черную оправу, ту самую, что я ношу с девятого класса. Я вложила в нее немало труда, кропотливо вплетая медь на случай таких вот непредвиденных ситуаций. И Джеймс, как истинный серебряных дел мастер, тут же замечает вкрапления, ведь он способен увидеть разницу между благородными металлами и более простыми.

– Это медь? Я могу…

Не договорив, он сразу приступает к делу. Медь, словно живая, легко отзывается на прикосновение, обвиваясь вокруг сломанного мостика и соединяясь с другой частью. Получается бесшовно. Идеально.

– Вот. Починил.

Обычная самодовольная гордость Джеймса Мёрфи сияет во всей красе. Невыносимый тип.

– Я и сама могла бы это сделать, – выдыхаю я, выхватывая у него очки.

Ремонт оправы идеален, однако мне тут же хочется сломать ее пополам назло ему.

– Да. Но…

Он убежден, что в любом случае справился бы лучше, поскольку превосходит меня по классу металла. Нет нужды напоминать об этом. К тому же дело не в ремонте металла. Даже Джеймс в итоге понимает, в чем главная сложность: левая линза безнадежно треснула. А следовательно?.. Ничего ты не починил, умник.