Когда имеешь дело с драконами - Свифт Дана - Страница 15

В углу раздается рев другого дракона – это Бекс, мать Хендрикса. Она – спринтер на пенсии, выведенная для самых быстрых гонок. Сейчас вся ее чешуя покрыта серебром. Но Бекс испугана не за себя, а за свое дитя. Тренеры Рохан и Талия удерживают ее за уздечку, пытаясь увести от места. Рев драконицы эхом разносится по арене, заставляя дрожать даже спокойную гладь озера. Я и прежде бывал свидетелем ее раздражения, но никогда не слышал такого пронзительного страдания.

В плену этой мучительной агонии я не замечаю приближения Колма Диттерса, пока он не заслоняет собой Фаррен. Он мокрый, без рубашки и единой царапины. Это Колм управлял Хендриксом, а потому я не удивлен, что все произошло по его вине, ведь Диттерс – посредственный всадник, который возомнил себя равным мне. Это может показаться высокомерным, но факты говорят сами за себя: дракон пострадал из-за его некомпетентности.

Однако Диттерс обладает неоспоримыми достоинствами, которых так недостает мне: он высокий, стройный и харизматичный. А еще без малейших колебаний подкатывает к Фаррен, даже в такой неподходящий момент.

– Привет. Без очков ты выглядишь просто потрясающе.

Она скрещивает руки на груди:

– А ты выглядишь… невредимым.

Колм ухмыляется, воспринимая это как комплимент.

– Я умею спрыгивать, в отличие от этого парня, – кивает он в мою сторону.

– Рада за тебя, – бросает Фаррен, проходя мимо него.

– Но ты все еще можешь сделать мне искусственное дыхание! – кричит ей вслед этот придурок.

Она бросает на него презрительный взгляд и направляется к Хендриксу, а я невольно задаюсь вопросом, не испытывала ли она такое же отвращение во время моего спасения.

Как правило, я стараюсь избегать Колма. Не люблю пустую болтовню, а потому всегда пытаюсь его игнорировать. Однако, как это обычно бывает, он и в этот раз сам инициирует разговор.

– Мне же не показалось? Ты только что вылез из грузовика Уолшей? – усмехается он. – Не знал, что перелом руки означает необходимость якшаться с низами пищевой цепи.

Внутри меня поднимается желание ударить его и во всеуслышание заявить о том, что Уолши – замечательные люди, превосходящие многих других. Однако я удерживаю себя, понимая, что это лишь раздует спор о социальном положении. Диттерс тут же начнет намекать, что, если бы их основным занятием было ремесло, такое близкое общение могло бы бросить тень на мою семью. Более того, он, несомненно, будет настаивать на том, что Фаррен Уолш ниже меня по статусу, хотя на деле она превосходит нас обоих своей добротой и заботой, в то время как он демонстрирует лишь самовлюбленность и черствость.

– На твоем месте я бы больше беспокоился о себе.

Колм бросает взгляд на Хендрикса:

– Да, отстой. Я тренировался с ним на резких поворотах, и у него отказало крыло. К счастью, я успел спрыгнуть, иначе сразу два лучших всадника выбыли бы на весь сезон.

Я лишь злобно смотрю на него и толкаю в плечо, проходя мимо. Он спятил, если считает себя хотя бы вторым.

Приближаясь к Хендриксу, я осознаю, что мне следовало подготовиться к этому моменту еще в машине. Доктор Уолш и Фаррен действуют как единое целое. Фаррен озвучивает пульс и реакцию зрачков Хендрикса, пока ее отец внимательно изучает странный изгиб лопаток дракона. Любая моя попытка вмешаться или предложить помощь будет неуместной, поэтому я просто наблюдаю со стороны.

Я не жду от отца бурной радости или теплых объятий после моего внезапного возвращения, но его вопрос: «Зачем ты приехал?» – все равно ранит. Ему даже не требуется ответ. Он отворачивается и тут же забывает о моем существовании. В этом и заключается огромное преимущество сломанной руки. Ведь если я не могу участвовать в гонках и не тренируюсь к ним, то для своего отца я просто пустое место.

Доктор Уолш пристально наблюдает за мерцанием металла и изгибом спины Хендрикса. Он методично обводит его тело медным лезвием, осматривая ноги, крылья и грудь. Реакции нет.

– Что произошло? – спрашивает доктор своим мягким голосом. – Мне сказали, что у него сломано крыло.

Вперед выступает мистер Диттерс – отец Колма. Это мужчина с неизменно хмурым выражением лица, обладающий достаточным тактом и здравым смыслом, чтобы наполнить чайную ложку.

– Мы так полагаем.

Доктор Уолш вздрагивает, как от удара.

– У него сломан позвоночник, мистер Диттерс.

Отец Колма осмеливается изобразить потрясение.

– В конечном итоге это ведь почти одно и то же, не так ли?

Лоб доктора Уолша прорезает глубокая морщина. За нами раздается отчаянный рев Бекс, и меня сковывает леденящий ужас. Это не шесть-один-два, это девять-один-два.

– Каков вердикт, Патрик? – спрашивает мой отец. – Его можно спасти?

Доктор Уолш устало проводит ладонью по лицу:

– Мне жаль, Джон. Он парализован ниже шеи. Этот дракон больше никогда не сможет летать.

Отец молчит, и кажется, что все вокруг задержали дыхание. Или это лишь мое восприятие, исходя из того, что его дальнейшие слова должны определить участь Хендрикса.

– Тогда смерть.

– Мне жаль. Это…

Но отец прерывает доктора Уолша взмахом руки.

– Скалеров сюда, живо! – кричит он. – Подготовьте этого зверя.

Меня пробирает дрожь. «Скалеры» – отвратительное название для ужасных людей на службе у моего отца. Они снимают металлические пластины с чешуи дракона, живого или мертвого. Но мне стоило сразу догадаться об этом. Я наблюдаю за Фаррен, которая ласково гладит Хендрикса по голове. С каждым ее мягким и успокаивающим прикосновением серебро Хендрикса отступает, возвращая его некогда ярко-оранжевый цвет. Мой отец, однако, прикажет скалерам повернуть этот процесс вспять. Осознание всего ужаса происходящего отдается пульсацией в висках. Хендрикс познает лишь страдания в последние мгновения своей жизни.

– Ты, – резко говорит мой отец Фаррен. – Прекрати! Я не позволю этому дракону умереть напрасно.

Осознание приходит к Фаррен мгновение спустя.

– Нет. Пожалуйста. Он и так напуган и испытывает невыносимую боль. Серебра достаточно. Не мучьте его ради нескольких лишних килограммов.

Отец выглядит совершенно сбитым с толку. Несколько килограммов серебра – это годовой бюджет для семьи из четырех человек. Он не понимает ни ее, ни ее непоколебимой решимости.

– Ты ничего не смыслишь в бизнесе, девочка.

Фаррен поднимается, расправляя плечи и излучая уверенность.

– А вы – ничего в сострадании.

Я уже готовлюсь броситься вперед, чтобы принять на себя удар, который неминуемо последовал бы, если бы я осмелился сказать хоть что-то столь же дерзкое и правдивое.

Он делает шаг вперед, и я инстинктивно повторяю его движение. Но мистер Диттерс, не улавливая нарастающей напряженности, суетливо вклинивается между нами. Ну мы же помним про чайную ложку, да?

– Джон, я ожидаю, что это будет оформлено как несчастный случай и Колм получит еще одного серебряного спринтера к предстоящему сезону.

На лице моего отца читается явное отвращение.

– Диттерс, если мне не изменяет память, в контракте, который мы подписали, упоминалась аренда исключительно Хендрикса… – Его взгляд скользит к Колму. – По настоятельной просьбе твоего сына.

Мистер Диттерс раздувается, словно индюк:

– За весьма существенную сумму, я бы сказал. Плюс страховка, по которой я всегда своевременно производил платежи. Кроме того, мы обсуждали гарантии призовых мест на уровне чемпионата.

Диттерсы – печально известная бронзовая семья, отчаянно пробивающая себе путь к серебру. Их навязчивая идея повторить успех Муров, сумевших перейти из бронзы в высшую лигу, вызывает неловкость. Чемпионский титул Колма – это их единственный шанс попасть на пиршество избранных, где они наконец смогут насытиться вкусом настоящего триумфа.

– Твоему сыну очень повезет, если он не лишится своей летной лицензии, Диттерс. Больше никакой благотворительности с моей стороны не ждите. – Отец разворачивается. – Где мои скалеры? Немедленно приведите сюда Арта Уимбли! – кричит он.