Босс всех боссов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 48

Я какое-то время еще посмотрел, увидел парня, который явно пытался набраться смелости. Лет двадцать ему, может чуть больше, одет так же, как и я, только одежда потрепана. Обратил внимание на его ладони — мощные мозолистые, сразу видно, что человек не чурается физического труда. Он еще немного постоял, потом подошел к Галанте и заговорил. Я был достаточно близко, чтобы слышать, даже несмотря на гул.

— Извините, — сказал парень. — Я хотел спросить — тут нет работы? Я могу полы мыть, посуду, если нужно. Что угодно, я не ленивый, лишь бы платили.

Галанте посмотрел на него, секунду помолчал после чего спросил:

— Как тебя зовут?

— Антонио, — ответил тот. — Антонио Феррара.

— Итальянец… Сицилиец?

— Из Неаполя, — тот покачал головой.- Уже три года здесь.

— И где работал?

— На стройке, — сказал парень. — Потом на заводе, но меня сократили в феврале. С тех пор ничего нет, перебиваюсь случайными заработками, проедаю накопленное.

Галанте кивнул, а потом сказал:

— Тут у нас ничего нет, все занято. Но вот что… Ты сходи в социальный клуб дона Лучано на Малберри-стрит. Скажи, что я прислал тебя, и может быть, найдется какая-нибудь работенка.

Парень поблагодарил и пошел к выходу. Я подумал, что придет, обязательно придет.

Тони Феррара, из Неаполя. Три года в Нью-Йорке, и работал честно, пока была работа. Таких тут тысячи, и именно такие мне нужны — не отморозки, не люди с темным прошлым, а просто те, кому некуда идти, и кто умеет работать руками. Семья станет для них не криминальной организацией, а структурой, которая дает работу, защиту и чувство принадлежности. В нынешние времена это стоит очень многого.

И у нас достаточно честной работы, ему не обязательно придется убивать и грабить. Дальше, как пойдет, ее будет еще больше.

Я усмехнулся, глядя на закрывшуюся дверь.

Суповые кухни я задумывал сразу с несколькими целями, и ни одна из них не была главной — они работали вместе. Отмывание денег, репутация, народный щит на случай преследования. Лояльность диаспоры, которая потом конвертируется в голоса и политическое прикрытие. Превратить кухни в дешевые столовые в будущем, когда дела в экономике пойдут лучше, и зарабатывать и отмывать уже через них. Все это будет, и это будет работать.

Накормить людей. В России сейчас тоже начинается голод, и им я помочь не могу. Но помогу хотя бы здесь, причем так, чтобы никто не потерял достоинство. Помочь фермерам опять же.

Но была еще одна вещь, о которой я не стал говорить никому. Она была простой и очевидной. Моей Семье нужны ресурсы, а главный ресурс — это люди. Хорошие, преданные, с руками и головой. Не уличная шпана вроде тех ублюдков, что работали на Катанию, а те, что умеют делать дело. Таких людей мы искали сами через родственников, районные связи и рекомендации.

А депрессия выбросила на улицу сотни тысяч людей, которым некуда деваться. Порядочные работяги, которым просто не повезло со временем. Кухни дают им еду, а еще они могут спросить о работе, и их отправят в мой социальный клуб или к кому-нибудь из моих людей. А дальше человек сам решит, что ему делать.

А еще они могут присоединиться или сколотить какую-нибудь уличную банду. И нам придется лить кровь для того, чтобы решить эту проблему, потому что в районе нам нужен порядок, чтобы все платили вовремя нашу долю, чтобы дела шли. Иначе будет как в девяностых в наше время, когда спортсменам и ветеранам было некуда деться, они шли в банды. А потом, что еще хуже, попадали под влияние урок-уголовников.

Я подошел к Галанте сам, он посмотрел на меня сперва с пренебрежением, а потом я снял кепку, и его глаза расширились. Он, кажется, немного испугался даже, дернулся. Но быстро взял себя в руки и проговорил:

— Дон Лучано. Я не думал, что вы…

— Я и не предупреждал, — я улыбнулся. — Как дела идут?

Он оглянулся по сторонам, потому что понимал, что разговор с боссом в людном месте требует осторожности. Но никто не смотрел в нашу сторону, и уж тем более не подслушивал, все были заняты едой.

— Хорошо, — сказал он. — На завтрак пришло больше пятисот человек. Осталась каша, но я приказал людям разнести ее по домам малоимущим семьям.

— Хорошо, — кивнул я и добавил. — Фасоль пересолили.

Он моргнул, а потом проговорил:

— Я скажу на кухню.

— Скажи, — подтвердил я и надел кепку обратно. Он меня все равно узнал, а остальным видеть меня не нужно. — Никто воровать не пытался?

— Нет, — он покачал головой. — Все же знают, чьи это кухни, и понимают, что воровать себе дороже. Довольны, что их кормят, да еще и три раза в день. Деньги уже привезли, так что в конце недели смогу расплатиться с работниками.

— А что думаешь про парня, которого ко мне отправил?

— Думаю, он придет, — сказал он. — Уже несколько с утра приходили за работой, но я отправил не всех. По этому видно, что он не шпана. По глазам и по рукам, видно что руками работал, и не боится.

— Хорошо, — кивнул я. — Поговорю с ним, если сгодится, возьму.

— Вы надолго сюда? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Уже ухожу. Ты хорошо наладил дело, молодец. Продолжай в том же духе.

Он кивнул еще раз, но было видно, что все равно немного испугался. Не ожидал, что человек, которого знает и боится вся улица, и который при этом является его боссом, придет.

Я надвинул кепку и вышел на улицу, осмотрелся. Очередь снаружи стала длиннее, чем когда я в ней стоял — народ подтягивался к обеду. Услышали о том, что тут кормят бесплатно. Может быть, даже придется увеличить нагрузку, но посмотрим, как пойдут. Тут еще по соседству есть столовые. Да они по всему городу, даже в Гарлеме есть, там, правда, всего три, и финансировать их неожиданно вызвалась Квинни. Естественно, за долю в отмывании доходов, она только вчера позвонила Костелло, и он мне это сразу же передал.

Я двинулся по улице, достал из кармана пачку сигарет, прикурил.

В прошлой жизни я никогда не думал о таких вещах, как благотворительность. Нет, занимался ей, конечно, решал проблемы людей, но не в таком масштабе, чтобы кормить пятьдесят тысяч человек в день. Там был бизнес, были деньги, и проблемы, которые нужно было решать самому. А здесь что-то изменилось.

Не за один день, конечно. Может быть, на меня так подействовал кризис. В девяностых я не мог помочь всем, был слишком мелкой фигурой. Сейчас же все иначе, я фактически король американской мафии, пусть и отказался от этой должности, и формально таковым не являюсь.

А еще в этой жизни у меня будет ребенок. Забавно. Очень забавно. И страшно по-своему. Потому что время сейчас, очевидно, не самое лучшее. Я не помню статистики, но сильно ли упадет рождаемость? Хотя во времена кризисов рождаемость всегда падает. А потом циклами, потому что рожать некому. Кризис еще долгие годы об этом напоминать будет.

А сколько будет аукаться голод. А потом Вторая Мировая.

Я прошелся еще немного. Подумал, не двинуть ли мне сразу в социальный клуб на Малберри, тут по соседству, но потом подумал, что в таком виде появляться там нельзя — это однозначно. Статус надо держать. Так что надо ехать домой, переодеться там и побриться, иначе никак.

Остановился возле стоянки такси, водитель открыл мне машину, пусть и глянув с пренебрежением, но я сел. Таксист занял место за рулем.

— На Парк-авеню, — сказал я.

Он тронул машину с места, посмотрел на меня и спросил:

— В бесплатной столовой были?

— Ага, — кивнул я.

— А почему на такси едете? Там же еда для бедняков, а вы, получается, можете себе прокатиться позволить. Значит и обед в обычном месте.

— Потому что я ее организовал, — ответил я.

— Вы? — он на секунду обернулся, посмотрел на меня, и его лицо изменилось. — Дон? Дон Лучано? Это вы?

— Да, — кивнул я.

— Дон… — проговорил он вдруг и перешел на итальянский. — Спасибо вам большое.

— За что? — не понял я.

— Ну… Я сегодня поел там с утра, кукурузную кашу. Один раз — и теперь весь день сытый буду, туда же даже масло положили. А еще это ваш человек, мистер Сальваторе Бруни, устроил меня в таксопарк. Я вам очень благодарен, без вас бы голодал сейчас. Потерял работу в феврале еще.