Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Вулф Джин Родман - Страница 356

Дождавшись паузы в разговоре, я спросил Одилона, не унаследовал ли он должность ключника от отца, служившего некогда на том же месте.

Одилон засиял от удовольствия.

– Точно так, сьер, отец мой тоже служил ключником в Апотропном Гипогее и до самой смерти не удостоился ни единого порицания! А ведь то были великие времена, времена Отца Инире, когда наш Апотропный Гипогей, не сочти за нескромность, сьер, знали во всем Содружестве! Позволь, однако ж, узнать: отчего ты об этом спрашиваешь?

– Просто догадка. Ведь наследование должности, если не ошибаюсь, дело вполне обычное?

– Так и есть, сьер. Обычно сыну дают возможность проявить рвение, и, показав себя достойным, он наследует должность. Возможно, ты не поверишь мне, сьер, но мой отец однажды встречался с твоим тезкой – еще до того, как тот стал Автархом. Тебе ведь известны его жизнь и деяния, сьер?

– Не так хорошо, как хотелось бы.

– Великолепно сказано, сьер! Нет, в самом деле, с каким изяществом сказано!

Закивав, толстячок-ключник с улыбкой оглянулся на наших спутниц, дабы убедиться, что и они оценили исключительное изящество моего ответа.

Пега подняла взгляд к небу.

– Кажется, дождь собирается. Возможно, от жажды мы все-таки не умрем.

– Еще один шторм. От жажды не умрем, так утонем, – буркнула Таис.

Действительно, на востоке сгущались тучи. Сказав спутникам, что надеюсь на лучшее, я принялся было изучать собственные чувства, но тут же вспомнил: собирать грозы сила моей звезды более не помогает.

Однако Одилона не отвлекло от заготовленной истории даже грядущее ненастье.

– Однажды, сьер, поздней ночью, отец, совершая последний обход, наткнулся на человека в сажных одеяниях – иными словами, в одеяниях казнедея, однако без традиционного меча для свершения казней. Как и следовало ожидать, первым делом ему подумалось, что человек этот нарядился для маскарада: ведь костюмированных балов в той или иной части Обители Абсолюта каждый вечер устраивалось около полудюжины. Но, как ему было известно, у нас, в Апотропном Гипогее, никаких маскарадов не затевалось, ибо ни Отец Инире, ни тогдашний Автарх не питали особой склонности к этаким развлечениям.

Я улыбнулся, вспомнив Лазурный Дом. Смуглолицая женщина бросила на меня многозначительный взгляд и демонстративно прикрыла ладонью губы, однако я прерывать рассказ Одилона отнюдь не желал: теперь, по завершении блужданий Коридорами Времени, все, что касалось прошлого либо будущего, казалось мне величайшей драгоценностью на свете.

– Второй мыслью, пришедшей ему в голову – хотя лучше бы, сьер, она оказалась первой, в чем отец не раз признавался нам с матушкой по вечерам, сидя с нами у очага – стало следующее: очевидно, казнедей прислан сюда с неким злодейским поручением, полагая, что сможет остаться никем не замеченным. Подумав об этом, отец тут же понял, сколь важно выяснить, кто отдал ему приказ – Отец Инире или кто-то еще. Посему отец смело, будто вел за собою когорту гастатов, подошел к нему и без обиняков спросил, по какому он здесь делу.

– Да-да, а он, явившийся по какому-то злодейскому поручению, несомненно, сразу бы в этом сознался, – проворчала Таис.

– Дражайшая моя госпожа, – откликнулся Одилон, – не знаю, кто ты такова, поскольку ты нам о сем сообщить не желаешь даже после того, как наш высокий гость соблаговолил известить нас о высоте собственного положения. Однако тебе, очевидно, ничего не известно ни о тонкой политике, ни об интригах, плетущихся ежедневно – и еженощно! – в мириадах покоев нашей Обители Абсолюта. Отец же мой был прекрасно осведомлен, что ни один исполнитель, коему доверено не подлежащее огласке поручение, не скажет о нем ни слова, сколь неожиданно его о том ни спроси. Отец ставил на то, что измену, буде таковая действительно замышляется, выдаст некий непроизвольный жест либо перемена в лице.

– Но разве тот Севериан не прятал лица под маской? – вмешался я. – Ты ведь сказал, что он был одет, как палач.

– Не прятал, сьер, в чем я совершенно уверен, так как отец не раз описывал его внешность, в том числе и лицо – весьма устрашающее, с жутким шрамом поперек щеки.

– Да, знаю! – вклинилась в разговор и Пега. – Я его видела – и портрет, и бюст. Их Автарх, после того, как снова вышла замуж, в Гипогей Альтеркации велела снести. Вид у него – страх просто! Такой полоснет кинжалом по горлу и бровью не поведет.

Казалось, кинжалом по горлу полоснули меня самого.

– Справедливей не скажешь! – согласился с ней Одилон. – Отец говорил примерно то же, хотя столь лаконично на моей памяти не выражался ни разу.

Пега окинула меня пристальным взглядом.

– А детей у него точно не было?

Одилон снисходительно улыбнулся.

– Полагаю, уж об этом-то услышал бы каждый.

– О законном ребенке – да. Но он же мог покрыть любую из женщин в Обители Абсолюта, просто бровь приподняв. Хоть всех экзультанток до одной!

Одилон велел ей придержать язык, а мне сказал:

– Надеюсь, ты простишь Пегу, сьер. В конце концов, это, скорей, комплимент…

– То, что выгляжу я сущим головорезом? Ладно, мне к подобным «комплиментам» не привыкать, – попросту ответил я, после чего продолжал в том же духе, стараясь повернуть разговор в сторону второго замужества Валерии и в то же время скрыть охватившую меня печаль: – Однако помянутый головорез мне, скорее, доводился бы дедом. Сейчас Севериану Великому не меньше восьмидесяти, если он, разумеется, жив. Кого мне о нем расспрашивать, Пега? Мать или отца? Вдобавок, если уж он распоряжался этаким множеством прекрасных шатлен, хотя в юности был палачом, в нем наверняка имелось нечто особенное, пусть даже Автарх выбрала себе нового мужа… не так ли?

– По-моему, сьер, – сказал Одилон, дабы не затягивать паузы, последовавшей за моей не слишком пространной речью, – гильдия палачей… упразднена.

– По-твоему? Ну, разумеется. В подобное предпочитают верить многие.

Восточная часть неба покрылась черными тучами сплошь, а наш импровизированный плот ощутимо прибавил ходу.

– Я вовсе не хотела обидеть тебя, гиппарх, – прошептала Пега. – Я просто…

Что бы она ни собиралась сказать, слова ее заглушил грохот накатившей волны.

– Нет, ты права, – возразил я. – Судя по всему, что я о нем знаю, человеком он был суровым, да и жестокости не чурался – по крайней мере, репутацией обладал соответствующей, хотя сам бы, наверное, подобного за собой не признал. Вполне возможно, Валерия вышла за него ради близости к трону, хотя, по-моему, она порой говорила иначе. Ну что ж, хотя бы со вторым мужем обрела счастье…

Одилон, не сдержавшись, прыснул.

– Метко сказано, сьер! В самую точку. А ты, Пега, будь осторожней, скрещивая шпагу с солдатом!

Тут Таис, держась за ножку стола, поднялась и указала вдаль:

– Смотрите!

XLV. Лодка

Среди волн мелькал парус, порой взмывавший так высоко, что нам становился виден даже бурый борт лодки, а порой и парус почти исчезал из виду, кружась, ныряя вниз с гребня очередной волны. Кричали мы, пока все до единого не осипли, прыгали, махали руками, и, наконец, я усадил Пегу на плечо, хотя рисковал не на шутку: плот под ногами раскачивался, плясал, будто хаудах на спине балухитерия, присланного за мною Водалом.

Гафельный парус заполоскал, потеряв ветер.

– Тонут! – застонала Пега.

– Нет, – успокоил я ее, – галс меняют, приводятся к ветру.

Маленький кливер, в свою очередь, заполоскал, захлопал и снова наполнился ветром. Не могу сказать, сколько вдохов, сколько ударов сердца миновало, прежде чем мы увидели среди волн острый утлегарь, вонзившийся в небо, словно флагшток на зеленой вершине холма. Нечасто течение времени казалось мне таким медленным: по-моему, их счет вполне мог идти на тысячи.

Еще немного, и лодка подошла к нам на полет пущенной из длинного лука стрелы, волоча за кормой канат. Не слишком надеясь, что остальные последуют моему примеру, но рассудив, что куда лучше сумею помочь им, добравшись до лодки, а на плоту от меня толку не так уж много, я нырнул в воду.