Избранное. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Вулф Джин Родман - Страница 119

ИНКВИЗИТОР. Ко мне его не приводили.

КОНТЕССА. Меньше стражи тому назад несколько солдат нашли меня в саду, плачущей, не слушая утешений служанки. Оставаться снаружи, в темноте, мне было страшно, и посему они понесли меня в мои покои – той галереей, что называется Воздушной Дорогой. Известна она тебе?

ИНКВИЗИТОР. Допустим.

КОНТЕССА. Тогда тебе известно и о том, что поверху над ней всюду окна, чтобы во всех соседних комнатах и коридорах было светлее. И вот, когда меня несли ею, в одном из окон мелькнул человек – высокого роста, хорошо сложенный, широкий в плечах и стройный телом.

ИНКВИЗИТОР. Подобных людей на свете немало.

КОНТЕССА. То же самое подумала и я. Однако, спустя недолгое время, тот же человек мелькнул еще в одном окне, и еще в одном. Тогда я призвала несших меня солдат открыть по нему огонь. Солдаты посчитали меня сумасшедшей и огня не открыли, а отряд, посланный схватить этого человека, вернулся с пустыми руками. Между тем он все смотрел на меня из окон и будто бы… этак слегка покачивался.

ИНКВИЗИТОР. И ты полагаешь, что видела за окном того, кто ударил тебя?

КОНТЕССА. Хуже. Я опасаюсь, что это не он, хотя похож на него. Кстати сказать, он, вне всяких сомнений, не сделал бы мне ничего дурного, отнесись я с почтением к его безумству. Нет, в эту странную ночь, когда мы, погубленные зимней стужей стебельки прежней поросли рода людского, столь неожиданно оказались смешаны с семенами будущего года, я боюсь, что он – нечто большее, нам неизвестное.

ИНКВИЗИТОР. Вполне возможно, но здесь ты не найдешь ни его, ни человека, ударившего тебя. (Фамильяру.) Приведи сюда ведьму, Брат.

ФАМИЛЬЯР. Все они – ведьмы, только некоторые куда хуже прочих.

ФАМИЛЬЯР уходит и возвращается, ведя за собой на цепи МЕШИАНУ.

ИНКВИЗИТОР. Ты обвиняешься в том, что очаровала семерых солдат государя нашего, Автарха, так, что те, изменив присяге, обратили оружие против собственных товарищей и офицеров. (Поднимается и зажигает большую свечу у края стола.) Настоятельнейше заклинаю тебя сознаться в сем прегрешении, а также назвать силу, помогшую свершить грех, и имена тех, кем научена взывать к оной силе.

МЕШИАНА. Те солдаты просто увидели, что я ничего дурного не замышляю, и испугались за меня. Я…

ФАМИЛЬЯР. Молчать!

ИНКВИЗИТОР. Протестам обвиняемых не придается значения, если высказаны они не под пыткой. Мой фамильяр приготовит тебя к ней.

ФАМИЛЬЯР, схватив МЕШИАНУ, пристегивает ее ремнями к одному из хитроумных пыточных механизмов.

КОНТЕССА. Времени миру осталось так мало, что тратить его, любуясь на все это, не стоит. Ты ведь подруга того нагого человека из сада? Я отправляюсь искать его и расскажу ему, что с тобой сталось.

МЕШИАНА. О, поспеши! Надеюсь, он придет за мной вовремя.

КОНТЕССА. А я надеюсь, что он возьмет вместо тебя меня. Но, несомненно, наши чаяния в равной мере безнадежны, и в скором времени нас с тобой породнит общее горе.

КОНТЕССА уходит.

ИНКВИЗИТОР. Я тоже отправлюсь побеседовать с теми, кто стал ее спасителями. Приготовь испытуемую, ибо я скоро вернусь.

ФАМИЛЬЯР. На очереди еще одна преступница, Инквизитор. Обвинения схожие, но, пожалуй, несколько менее тяжки.

ИНКВИЗИТОР. Отчего же ты не сказал сразу? Я предъявил бы обвинения разом обеим. Приведи ее.

ФАМИЛЬЯР уходит и возвращается, ведя за собою ДЖАХИ. ИНКВИЗИТОР роется в бумагах на столе.

ИНКВИЗИТОР. Ты обвиняешься в том, что очаровала семерых солдат государя нашего, Автарха, так, что те, изменив присяге, обратили оружие против собственных товарищей и офицеров. Настоятельнейше заклинаю тебя сознаться в сем прегрешении, а также назвать силу, помогшую свершить грех, и имена тех, кем научена взывать к оной силе.

ДЖАХИ (с гордостью). Да, я совершила все, в чем ты меня обвиняешь, и многое другое, о чем тебе неизвестно. Силы назвать я не смею, не то эту изукрашенную крысиную нору, чего доброго, разнесет в пыль. Ну а насчет «кем научена»… Кто учит детей взывать к родному отцу?

ФАМИЛЬЯР. Матери?

ИНКВИЗИТОР. Я предпочел бы не знать. Приготовь ее. Я вскоре вернусь.

ИНКВИЗИТОР уходит.

МЕШИАНА. Значит, они дрались и за тебя? Как грустно, что столь многим пришлось погибнуть!

ФАМИЛЬЯР (приковывая Джахи к устройству для пыток с другой стороны от стола). Он просто снова прочел твою бумагу. Но я – будь уверена, вполне дипломатически – укажу ему на эту ошибку, когда он вернется.

ДЖАХИ. Тебе удалось очаровать солдат? Так очаруй этого дурня и освободи нас.

МЕШИАНА. Могущественными чарами я не владею и очаровать сумела всего семерых из полусотни.

Входит НОД – связанный, подгоняемый острием пики ПЕРВОГО СТРАЖНИКА.

ФАМИЛЬЯР. А это еще кто?

ПЕРВЫЙ СТРАЖНИК. Как кто? Пленник, каких ты в жизни еще не видывал! Сотню человек замертво уложил, будто мы – щенята беззубые. Найдутся у тебя кандалы побольше размером, под стать ему?

ФАМИЛЬЯР. Придется соединить полдюжины пар, но я что-нибудь придумаю.

НОД. Я не человек, но нечто меньшее и в то же время большее – рожденный из глины, от Матери Геи, хозяйки диких зверей. Если ты повелеваешь людьми, то должен меня отпустить: я не в твоей власти.

ДЖАХИ. Мы тоже не люди. Отпусти же и нас!

ПЕРВЫЙ СТРАЖНИК (со смехом). Да уж, конечно, я ни минуты не сомневался! Курица, как известно, не птица, а женщина…

МЕШИАНА. Она не женщина. Не позволяй ей себя обмануть.

ФАМИЛЬЯР (защелкивая на Ноде последний замок кандалов). Не обманет. Поверь мне, время хитростей вышло.

ПЕРВЫЙ СТРАЖНИК. Небось, когда я уйду, позабавишься, своего не упустишь?

ПЕРВЫЙ СТРАЖНИК тянется к ДЖАХИ, и та шипит на него, будто кошка.

ПЕРВЫЙ СТРАЖНИК. Может, отвернешься на время, как добрый товарищ, а?

ФАМИЛЬЯР (готовя Мешиану к пытке). Будь я настолько добрым товарищем, меня давно изломали бы на собственном колесе. Но если ты подождешь возвращения Инквизитора, моего господина, то, может, и вправду возляжешь с ней рядом, раз уж тебе так хочется.

ПЕРВЫЙ СТРАЖНИК призадумывается, понимает, что это значит, и поспешно уходит.

НОД (пробуя кандалы на прочность). Эта женщина станет матерью моего зятя. Не вздумай чинить ей зла.

ДЖАХИ (подавляя зевок). Я всю ночь на ногах, и хотя, как всегда, бодра духом, этому телу пора отдохнуть. Не мог бы ты поспешить с ней и перейти ко мне?

ФАМИЛЬЯР (не оглядываясь). Отдыха здесь не жди.

ДЖАХИ. Вот как? Похоже, не настолько здесь все по-домашнему, как следовало бы ожидать.

ДЖАХИ снова зевает, и как только подносит ладонь к губам, прикрывая рот, ее оковы падают на пол.

МЕШИАНА. Держи ее! Неужто не понимаешь? От земли в ней ничего нет, оттого и железо над нею не властно!

ФАМИЛЬЯР (по-прежнему не сводя взгляда с пытаемой Мешианы). Не бойся, деться ей некуда.

МЕШИАНА. Великан! Попробуй освободиться! От этого зависит судьба всего мира!

НОД, напрягая все силы, натягивает цепи, но разорвать их не может.

ДЖАХИ (переступив через упавшие оковы). Да! Отвечаю я, так как в подлинном мире я гораздо больше любого из вас. (Обходит стол и заглядывает Фамильяру через плечо.) Как интересно! Грубовато, однако ж очень, очень интересно…

ФАМИЛЬЯР оборачивается и смотрит на нее, в изумлении разинув рот. ДЖАХИ со смехом пускается в бегство. ФАМИЛЬЯР неуклюже бежит за ней, но минуту спустя возвращается, совершенно упавший духом.

ФАМИЛЬЯР (отдуваясь). Сбежала.

НОД. Да. На волю.

МЕШИАНА. Без помех преследовать Мешию и разрушать все вокруг, как прежде.

ФАМИЛЬЯР. Вы не понимаете, что это значит. Вскоре вернется мой господин, и тогда мне конец.

НОД. Всему миру конец. Она же тебе сказала.

МЕШИАНА. Слушай меня, палач: у тебя еще есть шанс, но только один. Освободи от оков и великана.

ФАМИЛЬЯР. А великан, покончив со мной, освободит тебя. Что ж, об этом стоит подумать. По крайней мере, смерть моя будет быстрой.