Последний довод Маранцано (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 49

Вот так вот, только что мы убили босса всех боссов, а теперь обсуждаем дела над его не успевшим остыть трупом. Наверное, так же, как в древнем Риме и было. Один диктатор падал, и не успевали его похоронить, как сразу же начинали делить власть. Я такой ошибки не совершу — я дал себе слово. Да и всем остальным тоже.

— Пойдем, парни, — сказал я и двинулся на выход.

Интермеццо 6

Джозеф Порелло, босс Семьи Кливленда, сидел впереди рядом с водителем. Он всегда занимал именно это место. Задние сиденья он не любил. За ним — Винченцо, Рэймонд и Росарио. Четверо братьев в одной машине, что само по себе было редкостью. Но сегодня у них была важная встреча.

— Зачем он вообще позвал нас на встречу? — спросил Росарио. — Это же Милано. Какого черту ему вообще что-то надо?

— Значит, что-то важное, — ответил Джозеф, не оборачиваясь.

— Важное, — хмыкнул Росарио. — Да уж, важное.

— Я так понял, он собрался договариваться, — проговорил Винченцо. — После того, что случилось в Нью-Йорке, он понял, что с ним рано или поздно произойдет. Если он продолжит упорствовать.

— Ты про Лучано? — спросил Рэймонд.

— Да, — кивнул он. — Он мертв, а он был единственным, кто мог пойти против Маранцано. Говорят, он приехал к Скализе, чтобы убрать его и поставить главным кого-то из своих людей. Они не договорились, и началась стрельба. В итоге с десяток трупов, Лучано мертв, а остальные боссы теперь прячутся. Боятся, что Маранцано примется за них.

— Я думаю, все не так было, — проговорил Винченцо. — Скорее всего, они попытались заманить Маранцано в ловушку. А вместо него приехали его люди, вот и убили всех, кого смогли.

— А что со Скализе? — спросил Росарио.

— Да ничего, — снова сказал Винни. Он имел больше всех связей в Нью-Йорке, вот и был в курсе насчет того, что там произошло. — Его взяла полиция, как свидетеля, а потом отпустила.

— Вопрос только в том, что вдруг понадобилось Милано, — проговорил Джо.

— Я же говорю, он решил договориться, — сказал Винченцо. — Я слышал, он разговаривал с Лучано, наверное хотел выпросить поддержку для себя. Чтобы разобраться с нами и самому стать боссом. Вот только теперь его никто не поддержит. Маранцано уж точно — он сицилиец и точно не станет поддерживать калабрийца.

Они немного помолчали. Водитель повернул машину на улицу, ведущую к ресторану.

— С этим Нью-Йорком всегда какая-то ерунда творится, — проговорил Росарио. — То война, то мир, то снова непонятно что. Маранцано сперва собрал всех боссов, установил новые правила, еще и эти двадцать процентов с дохода. А теперь что — опять все сначала?

— Правила — есть правила, — твердо сказал Джозеф. — Кто бы что ни делал, двадцать процентов от дохода мы платить обязаны. К тому же в случае с Маранцано — это плата за поддержку. Пока он босс всех боссов, у Милано связаны руки. Так что ничего он нам не сделает.

— Но Нью-Йорк горит, там творится…

— Если Лучано мертв, то Маранцано уже победил, — проговорил Винченцо. — Вот Фрэнк и решил договориться. Он боится, что мы его уберем, а Маранцано завизирует это решение. Я бы на его месте поступил так же.

Средний брат был полностью в этом уверен, потому что поступил бы так же. Ему не хотелось платить двадцать процентов, но Джозеф на это согласился. К тому же это ведь в действительности было ценой мира.

— Уверен, Фрэнк узнал об этом гораздо раньше нас, — продолжил он. — У Фрэнка в Нью-Йорке больше людей, и он знает об этом гораздо больше нашего.

— Или собирается нас втянуть в эти разборки, — проговорил Росарио.

— Да черта с два у него это получится, — хмыкнул Рэймонд.

— Мы едем просто поговорить, парни, — Джозеф наконец обернулся. — Если получится договориться, а не воевать, то так будет лучше для всех. Меньше крови, меньше внимания от полиции, меньше препятствий для того, чтобы зарабатывать деньги. Нью-Йорк — это Нью-Йорк, пусть варятся сами по себе.

— Все будет нормально, — проговорил Винченцо. — Вот увидите.

— Будем надеяться на это, — проговорил Росарио. — Мне не нравится все это. Стрельба, потом звонок и встреча. А ведь всего пара дней прошла, пыль еще не улеглась.

Он торопится.

— Я бы на его месте тоже торопился, — сказал Винченцо. — Если полилась кровь… Он подумал, что мы можем этим воспользоваться, чтобы убрать его. Поверьте, он созвал нас, чтобы сдаться.

Водитель сбавил скорость. Улица была почти полностью занята — воскресенье, народу много. Машины стояли вплотную друг к другу вдоль обоих тротуаров. Только одно место оставалось свободным — недалеко от входа в ресторан, рядом с большим металлическим мусорным баком у стены.

— Вон место, паркуйся, — сказал Джозеф. — Если Винченцо не прав, то нам придется уходить, причем быстро. Хорошо, что оно здесь, рядом.

— Странно, что тут вообще свободные места есть, — заметил Рэймонд. — Тут всегда все забито.

— Повезло просто, — сказал Винченцо.

Джозеф посмотрел на вывеску ресторана. Это было неплохое место, принадлежало Милано, и он бывал там несколько раз еще до того, как их отношения испортились.

Ему было интересно, что же скажет Милано. Нужно будет после встречи позвонить людям Винченцо в Нью-Йорк и поговорить с ними лично. Услышать обо всем своими ушами.

А еще думал о том, что надо бы заехать к матери. Она просила еще на прошлой неделе, а он все откладывал.

Водитель аккуратно подрулил к тротуару.

— К матери надо сегодня заехать, — проговорил Джозеф, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Давно пора, — сказал Росарио.

Машина остановилась. Водитель потянулся к ручнику.

И в этот момент мусорный бак у стены разлетелся в клочья. Взрывная волна ударила машину в бок, стекла разлетелись в разные стороны, ее толкнуло и перевернуло набок. Джозеф ударился головой, помотал ей. Несколько секунд он гадал, что произошло, а потом почувствовал запах бензина.

Он упал на что-то мягкое, повернул голову и увидел, что лежит на водителе, голова которого неестественно выгнута. И понял, что сейчас произойдет.

Повернулся, попытался ударить лобовое стекло ногой, и в этот момент вспыхнул бензин. Он ударил еще раз — ему надо было выбраться, чего бы это ни стоило, любой ценой.

А потом послышался второй взрыв, и его поглотила тьма.

Люди вокруг разбегались в разные стороны. Из окон окрестных домов стали высовываться люди, но тут же прятались обратно. А машина горела.

Фрэнк Милано вышел из своего ресторана, прикурил сигарету и посмотрел на лежавшую на боку машину. Никто из нее не выбрался. Ну и хорошо, значит препятствий к тому, чтобы стать боссом, больше нет.

Даже если там собрались не все братья, то с оставшимися он разберется позже. Это проблемой не будет.

Он повернулся и двинулся прочь.

Гаспар Милаццо любил рыбу. Это знали все, кто его знал хоть немного — каждое воскресенье он ходил на рыбный рынок в одиночестве, без охраны. Он говорил, что это единственное время, когда он может побыть один и подумать. Охрана ждала его снаружи, он ходил между лотками, щупал рыбу, нюхал ее, искал хорошую и свежую, яростно торговался. То, что он жил в Детройте, на берегу Великого озера, он считал благословением.

Люди Букколы, которые следили за ним, знали об этой привычке, потому что наблюдали за ним достаточно долго, с той самой встречи в Атлантик-сити. Новости, которые пришли из Нью-Йорка, конечно, несколько озадачили их, и они думали, что скоро придет приказ возвращаться обратно в Бостон. Но нет, их не сняли с постов, совсем наоборот — приказали сделать дело как можно скорее.

Сегодня Милаццо пришел в половине девятого, как обычно. Он оставил охранников снаружи, а сам пошел внутрь. Двинулся между первых лотков — треска, сельдь, еще что-то. Остановился у прилавка с озерной рыбой, потрогал несколько штук и предложил торговцу цену.

Тот отказал, потребовал больше, и тогда он двинулся дальше. А когда остановился возле третьего лотка, к нему подошли двое. Один встал рядом, как будто тоже заинтересовался содержимым прилавка, а второй зашел с другой стороны.