Развод с прошлым (СИ) - Безрукова Марина - Страница 32

— Смирись, ботан, — ржал ему в лицо один из оголодавших грабителей. — И отдай по-хорошему. Что тебе, тушенки, что ли жалко?

Троица загоготала, отталкивая паренька к лестничному пролету. Коробка в его руках заходила ходуном.

В чужие разборки лезть не хотелось. Я подождал, когда студенты снова подвинут жертву к подоконнику, и хотел уже пойти дальше, но неожиданно столкнулся взглядом с несчастным. В его глазах не было страха или мольбы о помощи. Только отчаянное, непробиваемое упрямство принципиального идиота. Не отдам, мол, и всё.

Я будто увидел свое отражение. Не сказав ни слова, подошел и встал рядом с парнем.

— Тебе чего? — удивились грабители.

— Ничего. Не лезьте к нему.

— С какого перепугу? — весело присвистнул предводитель. — А если полезем?

Я слегка пожал плечами. Драться, конечно, не хотелось. Еще напишут в деканат жалобу, но не бросать же этого ботаника с такими же, как у меня глазами. Нас двое, их трое — почти паритет. То, что ботаник в стороне не останется, я уже понял. Замашет длинными ногами, руками, как мельница, я пару приемов применю, глядишь, и справимся. Ну или вспугнем. Всё-таки они здесь на чужой территории.

Троица переглянулась, старший почесал затылок, ухмыльнулся, достав из кармана пачку сигарет.

— Ладно. Фиг с вами. Пошли, парни…

Вразвалочку они начали спускаться по лестнице. На ходу попытались схватить какую-то девчонку за руку, но она так мастерски их отбрила, что им оставалось только громко заржать и идти дальше.

Спасенный, поставил коробку на подоконник и, поправив очки, повернулся.

— Спасибо. Хотя, с юридической точки зрения, можно было составить акт о попытке…

— Айдар, — сунул я ему руку.

— Михаил.

— Акт составить… Они тебя бы с лестницы спустили. Лежал бы в гипсе вместо сессии.

— Принципы важнее. И законы тоже, — буркнул Миша.

С тех пор мы стали почти неразлучны. Мишка знал и понимал меня, как себя.

Вот и сейчас он посматривал одобрительно. В его картине мира я, конечно, рехнулся, но хотя бы ожил. Перестал функционировать, как запрограммированный робот и стал похож на человека.

— Ладно, безумец. Начну готовить документы. Но не расслабляйся…

Он не договорил, а я и так всё понял. Кивнул, скупо улыбнулся и, похлопав его по плечу, вышел.

Я мчался по дороге от аэропорта, и эта гладкая черная полоса казалась мне единственно верной прямой на карте моей жизни. Наконец-то всё стало предельно ясно, словно мне, блуждающему в тумане, выдали компас, и спустя много лет я смог нащупать верное направление. Увидеть смысл своего долгого и странного путешествия.

Только бы она оказалась дома. Только бы не спряталась, — билась в затылке единственная мысль.

Я нашел ее дом, как будто приезжал сюда много лет. Мне даже не понадобился навигатор. Заглушил двигатель и несколько секунд сидел в тишине, собираясь с духом. Подойдя к калитке, заметил, что она приоткрыта: значит, Анна точно дома!

Согнутые пальцы задержались у двери. Я постучал, чувствуя, как замерло в ожидании сердце. Ничего. Не может быть! Там она. Знаю, чувствую. Я постучал снова, уже настойчивее. Дверь неохотно приоткрылась, и я увидел знакомый силуэт.

— Анна, здравствуйте… — начал я.

Она не ответила, а я без спроса шагнул вперед и оказался в небольшой прихожей, в углу которой стояла большая корзина и решетка для гриля.

— Простите, что я так врываюсь, но…

Анна шевельнулась, подняла руку и щелкнула выключателем. И я увидел. Не было больше тех роскошных, непослушно завивающихся волос. Вместо них короткие, неровные, тонкие прядки. Свет выхватил бледную кожу головы и проглядывающие то тут, то там проплешины.

Анна стояла, вздернув подбородок, будто ждала, когда в нее полетят камни. Лицо отстраненное, казалось, ей всё равно, и только слегка подрагивали губы. Словно готовились выдержать удар.

Резким разрядом тока пронзила тревога. Что с ней? Заболела? Мысль о ее беде пронзила острее любого страха. Но я с собой справился. Она и так ждет, что я убегу. Смотрит с вызовом.

Я не отвел взгляда, стараясь, чтобы она всё поняла правильно. Не подумала, что я испугался. Сделал шаг вперед.

— Аня… нам нужно поговорить.

Глава 36

Анна

Я зачем-то затеяла пересадить цветы. Показалось, что слишком уж им тесно в ячейках контейнера.

«Если нечем заняться, рассади. Но на улицу еще рано», — предупредила меня Лиля.

Расстелив на столе старые газеты, принялась за дело. Через пятнадцать минут, отряхивая прилипшую к пальцам землю, сдалась. Безнадежный я огородник — это же очевидно. Сделаю только хуже. Вообще никто не выживет. Не помогут и золотые Лилины ручки.

Я оставила цветы в покое, извиняюще погладила их по бархатистым листочкам и вдруг отчетливо вспомнила, что в той кофейне, где мы сидели с Айдаром, на подоконнике стояли горшочки с такими же цветами.

Стараясь свернуть со скользкой дорожки воспоминаний, нахмурилась, но это не помогло. Я отчетливо вспомнила его глаза. Меня поразило, с какой внимательностью он на меня смотрел. Словно видел меня насквозь и знал о моей усталости и растерянности.

Прикусила губу: вот дура-то! Почти поверила. Позволила себе расслабиться, болтала, как девчонка, которую впервые позвали на свидание. Эх…

Была симпатия… Не флирт, не игра, а обычная человеческая симпатия. Редкая вещь в моем нынешнем мире.

Но оказалось, всё та же история. Тот же сценарий, только в другой обложке. Женат. Семья. И он, не моргнув глазом, приглашает выпить кофе и смотрит, так смотрит! Проникновенно, серьезно, с теплотой…

Бабник, — криво усмехнулась я, отмывая от земли руки. Опытный, умный, а потому особенно опасный. А я ведь чуть не клюнула. Накатила горькая, едкая усталость. Все они одинаковые. И на каждого найдется своя Яна. Айдар уже наверняка отыскал менее щепетильную.

В приоткрытое окно подул ветерок, прошелся поверх моих клочков на голове. Я передернула плечами, зябко. Никак не привыкну. Удивительно, как многого мы не ценим, пока не потеряем.

На свои волосы я раньше частенько ворчала — то мой их каждый день, то расчесывай, то деньги на окраску, стрижку и уход готовь. Ленилась лишний раз масло на кончики нанести или маску сделать. Всё некогда, всё бегом.

Дотронувшись до проплешин, вздохнула: зато теперь ни бальзамы не нужны, ни пенка. Только ампулы и больнючие уколы, курс которых, по счастью, подошел к концу. На голове всё стало получше. Положительная динамика, — как сказал доктор. Но выздоровления еще ждать и ждать. Да и будет ли оно?

И вновь закружили мысли, теперь уже вокруг фотографии его жены.

Неужели она не знает, чем занимается в свободное время муж? Или знает, но ей до этого нет дела? Вдруг у них свободные отношения?

Снова и снова, словно в насмешку память подсовывала лицо Айдара, а что-то внутри упрямо нашептывало: он не такой. Угу, конечно, — хмыкнула я, закрывая кран. Потянулась к полотенцу и услышала шум колес и двигателя. У дома остановилась машина. Через несколько секунд едва слышно хлопнула дверца.

Я кинулась к окну. Так и есть! Айдар. А я калитку не заперла! Так бы он постоял у забора и уехал. От возмущения захотелось выскочить во двор и кричать. С какой стати он сюда заявился? Кто его звал?

Сердце радостно подпрыгнуло, но лишь на мгновение. Я схватилась рукой за голову, отшатнулась от окна, заметалась по комнате. Первая мысль — спрятаться, защититься! Надеть свою броню, как Царевна-лягушка натягивала кожу.

Ноги сами понесли к безглазой болванке, на которой покоились волосы. Пальцы коснулись прохладных гладких прядей. И замерли.

Острая, почти злая решимость поднялась из самой глубины. Приехал полюбезничать? Небось, Наташа проболталась, что я ее мать? Засуетился, почувствовал, что дело керосином пахнет. Неудобненько вышло, да, господин Айдар Тагиров? Вдруг эта музейная крыса возьмет да и брякнет женушке, как с ее мужем кофе распивала, да историю изучала. Или как он вот прямо тут на коленках ползал и щупал фундамент.