Развод с прошлым (СИ) - Безрукова Марина - Страница 23

Услышав шаги, обернулся, и в ту же секунду карие глаза зажглись теплым огоньком. На губах дрогнула улыбка.

— Анна? — в его голосе прозвучало неподдельное изумление. — Вот это встреча…

Я почувствовала, как по щекам разливается горячая волна.

— Здравствуйте, Айдар. Не ожидала вас здесь увидеть.

— Я же говорил, что я историк-любитель, — развел руками Айдар и мягко рассмеялся.

— Но не говорили, что вы меценат, — беззлобно уколола его я.

Я впервые видела, чтобы такой с виду уверенный в себе мужчина, смутился, как мальчишка.

— Ну меценат — это громко сказано. Просто иногда помогаю, если что-то интересное нахожу. Наверное, не хочется раствориться в пространстве. Хочется что-то после себя оставить. Раз уж бог не наделил редкими талантами.

Таких рассуждений от людей из бизнеса мне, честно говоря, слышать еще не приходилось. Я с интересом посмотрела ему в лицо.

— Что ж, времени у нас не так много, но я постараюсь уложиться.

Бывает так, что без подготовки рассказ не складывается, рассыпается на части, незаметные для посетителя, но царапающие душу рассказчика. С Айдаром такого не произошло. Речь лилась плавно, в голове сами собой всплывали интересные факты, которые я недавно вычитала в одной книге, а экспонаты, словно сами подсказывали нить рассказа.

Мы переходили от витрины к витрине, от портрета к портрету. Айдар слушал внимательно, и если задавал вопросы, то все они были по делу и демонстрировали глубину.

Когда мы склонились над стеклом, чтобы рассмотреть миниатюрный портрет на эмали, его плечо оказалось в сантиметре от моего. Я не видела лица, но чувствовала исходящее от него тепло. Оно не было жарким и навязчивым, и больше напоминало тепло от моей печки в доме в дождливый день.

А еще запах. Не удушающий аромат модного парфюма, а почти небрежные нотки, подчеркивающие мужественность без излишней тяжести. Этот запах действовал на меня гипнотически, и я никак не могла им надышаться. Внутри у меня одновременно всё распускалось и сжималось.

Однако поверх этого хаоса чувств накатывали ледяные волны собственных мыслей. Им вторила Ирина.

«Успокойся, дурочка. Это просто вежливость. Он просто любит историю и искусство. Включи голову. Ты всего лишь случайная знакомая. Да и вообще, Ваня тоже когда-то слушал и кивал, а потом что? То-то же!»

Я ловила себя на этих мыслях и пыталась натянуть их на себя, как защитный панцирь. Но панцирь этот был тесен и не подчинялся доводам рассудка. Он не мог отменить того, как тянуло меня к неожиданному источнику тепла.

«Ладно, раз не понимаешь по-хорошему, — подобралась я к самой себе с другой стороны. — Вспомни, как ты выглядишь без своей бутафории на голове? Вспомнила? А теперь представь, что этот твой восхитительный Айдар увидит тебя без прикрас. Через сколько секунд он вспомнит, что у него неотложные дела, извинится и убежит, забыв тебя, как страшный сон?»

— Я вас замучил своими глупыми вопросами? — донесся до меня мужской голос.

Айдар будто почувствовал, как мне плохо.

— Нет-нет, — я качнула головой, стараясь сохранить на лице безмятежность.

Но душа ныла от боли и обиды. Почему этот козел Ваня не только меня предал, но еще и превратил в пугало, от которого все шарахаются?

— Просто, к сожалению, мне пора закрывать экспозицию. Мы не осмотрели еще зал с авангардистами, но это можно завтра…

Глупое сердце подпрыгнуло, уж слишком откровенно я намекала, что была бы рада новой встрече.

— Завтра я не смогу. Улетаю домой, — развел руками Айдар. — Но теперь у меня есть повод вернуться.

Мы помолчали под неодобрительными взглядами смотрительниц, которым уже хотелось подхватить сумки и бежать из музея.

— Что ж, значит, до следующего раза, — храбро улыбнулась я.

Вот так вот, Анна Михайловна, получи щелчок по носу: а то — запахи, тепло, вдруг увидит без волос… Не увидит, не беспокойся. И в музей твой он больше не придет.

— Анна, я понимаю, вы занятой человек, но… может быть, мы продолжим нашу беседу в каком-нибудь тихом месте? Через площадь я видел, кажется, неплохую кофейню…

Он произнес это ненавязчиво, как будто оставлял мне возможность отказаться, не чувствуя неловкости. Но в глазах его я увидела надежду.

Внутри всё сжалось в тугой комок. Я открыла рот, чтобы сослаться на дела, усталость и сказать «нет». Но слова не шли. Потому что за последний час я ожила так, как не оживала даже когда преобразилась в салоне эстетики. Потому что смотреть в его внимательное, заинтересованное лицо было приятно. И страхи, которые я себе напридумывала на будущее, вдруг показались менее значимыми, чем отказ от простой радости сейчас.

— Хорошо, — я позволила себе улыбнуться. — Вы тогда подождите меня там, а я поставлю музей на сигнализацию и приду.

— Не торопитесь, — он улыбнулся в ответ и направился к гардеробу.

А я шла к служебной лестнице, и сердце мое билось часто-часто, как у школьницы, получившей первую любовную записку.

Через полчаса я дернула на себя стеклянную дверь кофейни, задержалась у входа, переводя дыхание. Айдар сидел у дальнего окна, за небольшим круглым столиком из темного дерева. Смотрел он не в телефон, а в окно, на играющую огнями площадь, и его профиль в мягком свете свисающей на длинном шнуре лампы, казался спокойным и задумчивым.

Почувствовав мой взгляд, он обернулся и поднялся из кресла. Я подошла ближе.

— Извините, что заставила ждать. Зал с авангардистами обиделся и не хотел вставать на сигнализацию.

Айдар рассмеялся и помог мне снять пальто. Мы заказали кофе и устроились за столом. Разговор тек сам собой, без усилий. Не нужно было ничего объяснять, не нужно было подбирать слова. От истории перешли к книгам, и я с удивлением услышала, что мы оба любим Ремарка, затем выяснилось, что в разное время мы бывали в одних и тех же местах и восхищались одними и теми же видами. И уж совсем вышло забавно, когда я узнала, что Айдар всю жизнь прожил в Казани.

— У меня же там дочь учится, — поделилась я. — На первом курсе. Факультет мировых искусств.

Внутри что-то царапнуло — слишком свежа была рана от нашей с Наташей размолвки. Слишком тесно переплелись в памяти образ дочери и предательство мужа. Но с Айдаром почему-то захотелось поделиться даже этим. Правда, я промолчала.

— Да вы что? — он рассмеялся. — Значит, вы бывали в Казани много раз. А я-то тут сижу, расписываю красоты…

— Мне было интересно вас послушать. Взгляд человека изнутри, а не туриста.

Я сказала это вполне искренне, Айдар, и правда, много знал.

— А вот мой оболтус. Тоже студент в КФУ. Факультет управления, экономики и финансов.

Айдар открыл в телефоне галерею и продемонстрировал фото темноволосого парня. Совсем не похож на отца, — подумалось мне. Симпатичный очень, но в лице есть надменность. У Айдара оно совсем другое.

— Тимур. На днях двадцать один год исполняется, — продолжал листать передо мной фотографии Айдар.

И тут мое сердце подпрыгнуло. На одном из фото Тимур обнимал рукой Наташу, а она, совершенно счастливая, смотрела на него и смеялась.

Глава 27

Анна

Айдар отложил телефон в сторону, а я, шокированная таким совпадением, лихорадочно соображала, как отреагировать. Сказать? Наверное, надо. Но тогда придётся признаться, что я понятия не имела, что у Наташи есть парень. А это вызовет уже вопросы с его стороны: хороша мать, знать не знает, с кем ее дочь проводит время.

— А… вот на том фото, это девушка Тимура? — зашла я издалека.

Айдар усмехнулся, опустил глаза и принялся крутить в пальцах чашку.

— Вы сейчас решите, что я ужасный отец… Но я честно не знаю, его это девушка или нет. Вы же видели, там целая тусовка. Тимур постоянно кем-то окружен. Учеба у него на десятом месте, а я…

Айдар не договорил. В кармане зазвонил другой телефон, и он, посмотрев на экран, отодвинул кресло.

— Простите, Анна, это важный звонок по работе. Мне нужно ответить. Одну минуту.