Свидание со смертью (ЛП) - Криг Келли - Страница 46

Йоханн и Флора говорили, что мне следует сводить Хелену куда-нибудь в «приличное» место. Это заведение вполне подходило. Но сказать, что я был одет катастрофически не по форме — это ничего не сказать. Впрочем, я в любом случае не носил галстуков.

— Откуда ты знаешь про это место? — приглушенно спросила Хелена после того, как официант принес наши напитки: мне — чистый виски, ей — Шардоне.

— Не знал, — ответил я, сразу же опрокинув половину янтарной жидкости. Виски обжег горло горячо и ярко, словно я проглотил звезду. Прошли целые жизни с тех пор, как я что-либо пил. И тем не менее ощущение было знакомым. И, как ни странно, во многих смыслах…

Глаза Хелены округлились, когда она уставилась на меня, а во взгляде заплескались вопросы. И ее можно было понять. Большую часть времени, что мы были знакомы, я оставался чертовым скелетом. А теперь вот запросто глушил элитный бурбон в чистом виде.

Хватит ли у меня смелости сказать ей, что дело во многом заключалось в том, что этот жгучий сладкий жидкий огонь — едва ли не единственное, что могло соперничать с ощущением дегустации ее души моей собственной?

Ни за что. Но думать об этом мне было можно.

К счастью, я заказал двойную порцию, и у меня оставался еще один глоток, чтобы пережить ужин, еда в котором меня интересовала меньше всего.

Заказать — и съесть — что-нибудь все-таки придется.

Как я уже говорил Хелене, прошло немало времени. Настолько много, что я даже не помнил, что пробовал в последний раз. Я больше никогда не принимал этот облик. Он отнимал слишком много сил. К тому же принятие этой давно сброшенной оболочки накладывало на меня гораздо больше бремени, чем мне хотелось бы выносить.

Но сидеть рядом с ней стоило того, чтобы выдержать медленно подступающие сумерки тусклой памяти. По крайней мере, именно так я говорил себе, пока тени прошлого оставались на безопасном расстоянии.

Может быть, она тоже отгоняла эти тени?

Источники света всегда так делали.

— Ты хочешь сказать, что выбрал это место наугад? — спросила она.

Я оторвал взгляд от меню, которое, несмотря на свою скудность, все равно меня подавляло, и окинул взглядом тускло освещенный, лишенный окон зал.

Кабинки с сияющими бордовыми кожаными сиденьями в заклепках тянулись вдоль голых кирпичных стен, а над каждой из них висели одинаковые абажуры с бахромой в стиле ар-деко. Неподалеку бармен в наряде эпохи сухого закона, со щегольской бабочкой и закрученными усами, смешивал коктейли за лакированной стойкой.

Старомодный джаз в стиле Гэтсби тихонько доносился из какой-то скрытой аудиосистемы.

— Здесь выглядит куда шикарнее, чем в забегаловке с фастфудом, — произнес я. — Так что я решил рискнуть.

— Ну, это и вправду скрытая жемчужина, верно? — улыбнулась она.

Я ничего не ответил. Потому что, если уж на то пошло, жемчужиной здесь было вовсе не заведение.

Официант вернулся, и когда Хелена улыбнулась ему, мне пришлось сдерживать желание слегка щелкнуть по его душе тоже.

Не самый лучший способ доказать себе что-то, если я начну устраивать духовные электрошоковые терапии людям только потому, что увлекся Обреченной, эмоции к которой никак не мог, блядь, контролировать.

Я и так по уши увяз в неприятностях.

— Мне небольшую «Маргариту», — произнесла она, а затем перевела взгляд на меня.

Нахмурившись, я снова всмотрелся в меню, потому что теперь официант ждал ответа от меня.

Моя очередь, надо полагать. Просто за последние бог весть сколько десятилетий — веков — еда стала для меня столь чужеродной концепцией. Я понятия не имел, что означает хоть что-то в этом меню, кроме устриц, а с меня океана в последнее время было более чем достаточно.

— Вам нужно еще немного времени, сэр? — осведомился мистер Услужливость.

Растерявшись, я посмотрел на Хелену, которая вновь захлопала ресницами, изучая меня изумрудными глазами. Затем, словно уловив мою беспомощность, она перевела взгляд на официанта.

— Сделайте ее большой, — сказала она. — Мы поделим на двоих.

— Конечно, — отозвался тот и тут же поспешил удалиться, шагая так быстро, будто не мог дождаться, когда сбежит от нас. Или, скорее, от меня.

У Смерти была аура, которую большинство людей распознавало — пусть даже на подсознательном уровне. И я мог выглядеть, вести себя, пить и есть как человек хоть целый день. Но это не отменяло того факта, что во мне явно чувствовалось что-то неладное. И единственный живой, дышащий человек из всех, кого я когда-либо встречал, которого это не оттолкнуло, сейчас сидел прямо напротив меня.

— Раньше, в машине, — тихо произнесла она, — ты имел в виду, что прошло очень много времени с тех пор, как ты ел, да?

— Я вроде как надеюсь, что помню, как это делается, — пробормотал я, отчего Хелена снова звонко и радостно рассмеялась, тут же испуганно прикрывая рот ладонью.

Я не собирался шутить, но внутри меня распустилось что-то теплое от осознания того, что я заставил ее рассмеяться — пусть даже она смеялась надо мной.

— Прости, — сказала она. — Иногда мне кажется, что ты шутишь, а… это не так.

— Я не шучу, — повторил я, что было не совсем правдой. Но у меня были имидж и репутация, которые нужно было поддерживать. Даже перед ней. Возможно, особенно перед ней.

— Надеюсь, ты любишь пиццу, — произнесла она. — Ты… ты когда-нибудь ее пробовал?

— Насколько я помню, нет, — ответил я.

— Помнишь, — эхом отозвалась она, пока я бросал еще один взгляд на зал, все еще находясь начеку и ожидая опасности, даже если Седрик и был заперт в ящике — в другом ящике. Даже без разгуливающего со своей магией Седрика Хелена все еще оставалась Обреченной Душой. Конечно, учитывая, кто я и чем занимаюсь, я должен был чувствовать притяжение ее духа перед любым катастрофическим событием, но это не мешало мне держать ухо востро. Особенно пока у нас не было реальных ответов о происхождении записки.

— Смерть, а что ты вообще помнишь? — Этот вопрос заставил меня вновь переключить на нее внимание. — Я имею в виду… если ты не против.

— О чем?

— Ну, — протянула она, — о… прошлом. В смысле… до того, как ты стал Жнецом. Когда мы были в Лесу Нижнего Мира, ты обмолвился, что… до этого было что-то еще.

— Ответ — ничего, — честно сказал я. — Я ничего не помню. Ну… это было почти правдой. — Я помню очень мало. И предпочитаю именно так все и оставлять.

Хелена склонила голову набок, сгораемая любопытством. Она приоткрыла рот, затем закрыла его, а потом снова приоткрыла, словно выбирая, отметая и заново подбирая слова.

— Ты… помнишь, что произошло, когда на нас напал Седрик в ресторане?

— Я свернул ему шею, — ответил я.

Теперь настала очередь Хелены озираться по сторонам, вероятно, в надежде, что никто нас не услышал.

— Эм, — поправилась она, — я имею в виду… прямо перед этим.

Я нахмурился, глядя на свой стакан для виски без льда, испытывая искушение выпить остатки виски залпом, но колеблясь, так как это также означало бы, что у меня ничего не останется. Я всегда мог заказать еще, и спиртное все равно никак не подействовало бы на меня, поскольку моя кровь сжигала эту дрянь прежде, чем она успевала добраться до мозга, которым я сейчас обладал — вместе с пульсом, который по какой-то причине начал учащаться.

— Седрик затеял со мной херню, — ответил я, — и я ответил ему тем же.

— Ты… — Она осеклась, разглядывая свой бокал с вином и вращая его за ножку обеими руками. — Ты назвал чье-то имя. По крайней мере… твои двойники. Я спросила Седрика, чье это было имя, но он ответил, что не знает. Он сказал, что двойники — это «зеркальные химеры», и что они могут отражать лишь то, что им предъявляет их цель.

Имя? Они назвали имя…

Может быть, я и помнил это. Смутно.

Самое лучшее в принятии моего другого облика заключалось в том, что пустой череп не оставлял места для воспоминаний, принадлежавших жизни, которую я вел в этом теле.

— Пожалуйста, не произноси это имя, — прошептал я. — Я не помню… но я знаю, что и не хочу вспоминать.