Семья Лучано (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 7

— Чарли прав, — негромко сказал Костелло. — Полиция и политики готовы закрывать глаза на что угодно, но не на дурь. Потому что в противном случае пресса их сожрет. Да и подумайте сами: кому из вас хотелось бы, чтобы ваш ребенок стал наркоманом?

— Теперь второе, — продолжил я. — Второе правило, и оно касается каждого за этим столом. Доля.

Все напряглись. Доля была больной темой для всех нас, потому что Массерия брал пятьдесят процентов с каждого дела, и это было настоящем грабежом. Вряд ли они думали, что я повышу ее, скорее считали, что оставлю такой же. А когда я звал их на свою сторону, то обещал, что дела пойдут иначе.

— При Массерии доля была пятьдесят процентов, — сказал я. — С сегодняшнего дня — двадцать, ни центом больше.

Несколько секунд стояла тишина. Парни не то чтобы были в шоке, они знали, что я уменьшу долю, я обещал им это, по крайней мере некоторым. Но то, что сразу в два с половиной раза…

— Двадцать? — медленно спросил Скьяво.

— Да, джентльмены, двадцать процентов каждую неделю, — подтвердил я. — Столько же, сколько Маранцано берет со своих людей. Я считаю, что этого достаточно. Я прикрываю вас, решаю вопросы, и за это беру долю. Но работаете, зарабатываете и рискуете вы. Так что это справедливо.

— Чарли, — удивленно произнес Анастазия, который этого тоже не ожидал. — Ты серьезно? Двадцать процентов?

— Абсолютно серьезно, Аль, — ответил я. — Двадцать процентов.

— Тогда я не жалею, что проголосовал за тебя, — он хохотнул, и за столом раздались смешки.

— А я не жалею, что не стал выдвигаться сам, — проговорил Скьяво, и все засмеялись.

Хорошо. Напряжение спало, люди расслабились. Двадцать процентов — это не пятьдесят, и это знал каждый. И это означало только то, что они станут богаче. Вот такая у меня была стратегия: кнут и пряник. Я запрещаю им заниматься наркотой, но просадку по деньгам компенсирую сниженной долей. Это сотни тысяч долларов в год.

А я не обеднею. Особенно если правильно воспользуюсь скопленными и полученными в начале краха деньгами.

— Теперь немного о перестановках, — продолжил я, когда смех утих. — Фрэнк Костелло. Теперь ты мой консильери.

Костелло слегка наклонил голову. Он знал об этом заранее, остальные тоже догадывались, и за столом послышались одобрительные голоса.

— Фрэнк будет моим советником, и его слово имеет такой же вес, как мое, — сказал я. — Если меня нет, обращайтесь к нему, он может говорить от моего имени.

Костелло обвел взглядом всех остальных, коротко кивнул. Речей он произносить не стал, это было не в его стиле, но я видел, что он доволен. В первую очередь потому что я сдержал обещание. К тому же его не тянуло становиться боссом, а вот занять вторую позицию в Семье — это совсем другое. Заодно и не под таким прицелом, как дон.

— Дальше, — сказал я. — Сэл Бруни.

Тот выпрямился на стуле.

— Сэл, ты со мной с самого начала, и ты уже управлял моей командой, пока я был слишком занят этой войной и остальными делами. Ты ни разу меня не подвел. С сегодняшнего дня ты — капо, под тобой будет моя прежняя команда.

Бруни посмотрел на меня. Я видел, что он растроган, хотя пытался это скрыть. Он вообще не привык к публичному вниманию, он был рабочей лошадкой, натуру рабочего с доков вытравить из него так и не удалось, несмотря на то, что он в Организации уже кучу времени. Он просто делал дело, и не ждал похвалы.

— Спасибо, босс, — сказал он.

— На тебе также связи с Джерси, — сказал я. — Если возникнут какие-то вопросы, обращайся ко мне или к Фрэнку. Ты уже работаешь с этими людьми, так что продолжай. Дальше.

Я повернулся к Адонису и он расцвел улыбкой. Вот если кто и ожидал повышения, так это он. Похоже, что он понял, что я не собираюсь его подставлять, как Дженовезе, да и деньги у него сейчас текли рекой.

— Джо, у тебя сейчас под рукой бизнес, который приносит много, очень много. Ты управляешь людьми, ты принимаешь решения. Нет смысла держать тебя в солдатах, так что с сегодняшнего дня ты тоже капо.

— Рад слышать, босс, — сказал Адонис.

Вот так вот. Я преследовал еще одну цель — ставил на роль абсолютно лояльного мне человека. Мы были друзьями со старых времен, и оба знали, что никогда не предадим друг друга. Пожалуй, никому я не мог доверять так, как Бруни и Адонису.

Но это еще не все, и он тоже это знал, я заранее его предупредил.

— Я ставлю тебя над командой Гальярди, — продолжил я. — Они остались без капо, и им нужен руководитель.

Я заметил, как Роберто слегка скривился. Он явно рассчитывал на повышение, а теперь такой вот облом. Но мне требовалось подсластить пилюлю.

— Роберто, прежде чем высказывать возражения, подумай о том, какой бизнес к вам переходит. Вы будете рулить всеми борделями на нашей территории. Деньги потекут рекой, не волнуйся. Да и доля теперь меньше.

Он подумал немного, а потом кивнул. Ну ничего, с учетом того, что я собирался сказать дальше, Адонис сможет набрать в свою команду новых людей, лояльных ему. И тогда все пойдет проще, сможет навести там порядок.

— Теперь ты, Фарино, — обратился я к временному капо, которого еще Массерия поставил вместо Пинцоло.

Проблема была в том, что его команды я толком не знал, так что мне надо было поставить над ними человека. Он явно напрягся. Его проблемой было то, что он не смог защитить свой бар, и люди Маранцано разнесли его. А это уже было достаточным поводом для того, чтобы его снять. А с учетом того, что я поставил над чужой командой лояльного себе человека…

— Ты остаешься на своем месте, — сказал я. — Теперь ты больше не временный капо. Работай, веди дела, мы понаблюдаем за тем, как все пойдет.

— Я… Спасибо, босс, — проговорил он, кивнув. Я заметил, как он выдохнул: похоже, понял, что гроза миновала.

— Теперь дальше, — сказал я. — Война с Маранцано унесла немало жизней. Мы потеряли людей, нам нужна свежая кровь, так что я хочу поговорить о книгах.

Все оживились. «Открыть книги» означало принять в Семью новых членов, и это было событием, потому что такое происходило не так часто. Последний раз книги открывали несколько лет назад, и с тех пор накопилось немало желающих.

А еще это возможность расширить свои команды. А больше солдат — больше денег, как ни крути.

— Я открываю книги, — сказал я. — Каждый из капо может порекомендовать мне столько людей, сколько считает нужным. Соберите списки и представьте их Фрэнку, он посмотрит, скажет, кого мы берем, а кого нет.

И более того, принять людей в Семью я собирался как можно быстрее. Потому что нам надо было пополнить свои ряды до того, как Маранцано мог решить, что проще добить нашу Семью, чем договариваться.

— Мы начнем прием в это воскресенье, — сказал я. — Сразу после Gaudete. Поэтому я жду всех вас на мессе в Старой Церкви Святого Патрика. И вас, и тех, кого вы рекомендуете к принятию в Семью. Утром в церковь, потом исповедь, а потом церемония. Пусть начнут новую жизнь в праздничный день.

Это был красивый жест, и все это прекрасно понимали. А я, опять же, делал это с расчетом. Люди запомнят, что их приняли в Семью в особый день. И я собирался воспользоваться этим, пусть оно создаст у них в головах ощущение чего-то важного, чего-то… Священного. Несмотря на то, что они бандиты, они ведь все верят в Бога. К тому же, там будет ритуал, который показывали в фильмах моего времени, и мне предстоит его провести. Нужны будут бумажные иконы, все остальное. Смысла я не понимал особого, зачем их сжигать, но все же.

— А что по поводу войны с Маранцано? — спросил Скьяво.

— Фрэнк организует встречу в понедельник, это уже решено, — сказал я. — Там будут все боссы, позвони каждому лично. Скажи, что дон Лучано предлагает зарыть топор войны и обсудить условия мира. Подбери место, нейтральную территорию, заплати за все.

— Я понял, — Костелло кивнул.

— Ты думаешь, он согласится после всего, что мы сделали? — спросил Реджинелли.

— Согласится, — сказал я. — Его люди устали воевать не меньше наших. Да и ему нужны были голова Массерии и титул. Я готов признать его боссом всех боссов и платить ему долю, если он от нас отстанет.