Бесприданница. Жестокий Кавказ (СИ) - Кальби Иман - Страница 34

— На сносях... Вот-вот родит... — напрягается, когда это говорит. Он любит дочь Гаджиева. И мне искренне завидно от того, что при всей сложности его ситуации она разрешима, а вот моя...

— Как с Малихой?

Я мысленно выдыхаю в тысячный раз, что друг не в курсе моих приключений с Дагмарой. В этот момент он был слишком поглощен своими проблемами и делами, да и был у нас период, когда мы разорались. И потому его вопрос о моей личной жизни ограничивается расспросами о моей безукоризненной невесте, от идеальности которой сводит скулы.

— Хорошо, — отвечаю спокойно, смотря через стеклянные стены кабинета СЕО, — готовится к свадьбе. Отец в восторге от моего выбора. У нас с ним снова медовый месяц...

— Да, знаю. Сулейман сейчас очень довольный по жизни, видел его позавчера. Мне кажется, смена на дубайский климат после московского, как ни парадоксально, пошла ему на пользу... А может жена молодая...

Упоминание ее, даже косвенно, буквально сносит меня с рельсов спокойствия. Наверное, смотри я сейчас не на дверь, а на Тимура, он бы увидел, как по лицу играют желваки...

Только вот в этот момент, словно бы на ринге, желая нокаутировать меня окончательно, судьба распахивает двери лифта в просматриваемое за стеклянными дверьми фойе характерным звоном и... я вижу Ее. Лаконичная шелковая блуза из атласа офф-вайт, черные свободные брюки, волосы в пучок и стакан кофе...

Я с двухсот метров вижу умопомрачительную дугу ее соболиной брови и острую линию скул, которую она умело подчеркнула тоном. Сердце выпрыгивает из груди. Остатки кофе я выливаю на себя... Бл...

Глава 38

— Что здесь делает Дагмара? — голос получается сиплым и нелепым.

Надеюсь, Тимур принимает мой тон и резко поменявшееся настроение за неприкрытую неприязнь к новой жене отца. Ну, какой взрослый сын или дочь одобрят брак предка со своей ровесницей?

— Ты не знал? — пожимает плечами Тимур, как ни бывало, — твой отец еще месяц назад устроил ее сюда на стажировку. При том договорился еще в Москве с Левицким. Она молодец, толковая. Мы редко что поручаем практиканткам, но Дагмара прям рубит фишку и по аналитике, и по маркетинговым стратегиям. Левицкий от нее в восторге.

Я пропускаю его слова мимо ушей. Внутри все вибрирует, складывая мои очередные сумасшедшие домыслы в дикие картинки... Она здесь... Я буду теперь здесь часто появляться и часто видеть ее... Внутри пламя и нарастающая с дикой прогрессией злость... Вся выдержка к херам. Хочется найти ее, прижать к стенке и долго трепать, требуя ответов на все и вся...

— Все нормально, бро? — спрашивает меня Тимур. Я словно бы отмираю.

— Что? А, да... Тимур, у меня к тебе просьба. Переведи ее в мой отдел.

— Ренат... ты уверен? Я знаю, что у нее с Кариной контры. Мне Алия

рассказывала. Если ты хочешь какую фигню творит, Сулейман не поймет.

— Не хочу я творить херню. Хочу.... усмехаюсь, — получше узнать мачеху. Она ведь часть моей семьи. Может... — и опять слова вылетают из груди, как раскаленные угли, — братика мне родит... У нас, мать его, миллиардные капиталы. Нужно же знать, кто теперь к ним тоже имеет доступ...

— Я должен поговорить с Сулейманом, прости...

— Не нужно разговаривать с Сулейманом, — перебиваю его я. Дико хочется затянуться... Капец, сколько раз пытался бросить — не получается, — поговори с ней и спроси, что она об этом думает...

Я не знаю, почему я предлагаю такой вариант Тимуру. Очевидно же, что самым разумным с ее стороны было бы отказать... Но что-то мне подсказывает, что Дагмара согласится... Можно сказать, это вот такое испытание... Насколько ты реально стала сильной, девочка? Боишься меня?

Боишься чувств? Были ли у тебя вообще чувства?

Во мне слишком много вопросов, чтобы сейчас просто взять и уйти, их не задав...

Не дожидаясь реакции Тимура, выхожу из его кабинета.

Внутри все вибрирует. Я словно бы разогнался на болиде, совершенно не представляя, какова траектория трека…

— Солнышко, — обращаюсь к сексапильной секретарше Тимура, чьи навыки явно ограничиваются не только шикарным кофе, но Камилов тоже явно на фоне чувств к Алии стал к ним глух, — а подскажи мне, где сидит ваша практикантка Дагмара Черчесова?

Получив нужный ответ, уверенно иду в кабинет менеджеров. Тут не менее пяти столов, но пока в комнате только она. Стоит у панорамного окна в пол и пьет свой кофе.

Захожу и зависаю на мгновение. И вроде бы обычный, максимально лаконичный и строгий офисный стиль, а ощущение, что Грейс Келли стоит подвинуться. Даже то, как она заколола свой пучок, собрав шикарные густые волосы, как держит сейчас стакан ладошкой...

Эта женщина фантастическая...

Роковая...

И я...

Чувствуя меня, Дагмара разворачивается.

На мгновение теряется, отступает назад, упираясь в стекло.

Чуть стаканчик не роняет из руки.

— Ну, здравствуй, мачеха, — произношу я с усмешкой, — как тебе роскошная дубайская жизнь? В горах лучше?

Она приоткрывает рот, словно бы оценивая в моменте, что сказать, а может быть, просто шокирована моим появлением...

— Пресно, — произносит она, — все бы отдала, чтобы свалить в горы...

Ее ответ реально искренний...

И даже если во мне и было немного яда и сарказма, за которым я скрыл волнение, все это вмиг улетучивается на фоне того, что сейчас в ее глазах...

Почему-то на мгновение я вижу там тень такого лютого, тяжелого одиночества и тоски, которые отзываются и во мне...

— Прости, что вторгаюсь в твое пространство, Дагмара, — стараюсь звучать адекватом, а не лохом, — просто решил на всякий случай предупредить заранее. Возможно, ты еще не в курсе, но Тимур, Левицкий и я решили объединить возможности и ресурсы. Мой офис переезжает сюда, а компании сливаются в долях. Я формирую свои отделы. Весь маркетинг и аналитика по внешним рынкам уходят мне. Как понимаю, ты сейчас именно в этой сфере стажируешься. Так вот, не хочу, чтобы это стало для тебя неожиданностью.

Если тебя не устраивает, что мы будем чаще видеться и что тебе придется работать под моим началом, то скажи Тимуру. Он будет сегодня это с тобой обсуждаться. А если не боишься, то... обещаю поделиться всем своим опытом...

Я знаю, что последняя фраза во всех своих частях и смыслах звучит провокационно, но ничего с собой поделать не могу... Я бросаю ей вызов, намекая, что она может струсить. И в то же время... В то же время.

Понимаю, что сам зарываю себя все глубже и глубже... Мне нужно было сделать все, чтобы вытурить ее отсюда, с глаз долой... нужно было, чтобы мы по возможности вообще не пересекались и я смог выровнять, наконец, этот чертов штурвал самолета своей жизни, который недавно чуть не ушел в пике... Но вместо этого я еще сильнее обостряю угол и жму на газ...

Глава 40

Вы когда-нибудь задумывались о том, почему к одной так и подмывает подкатить, а в отношении другой чувствуешь интуитивно — нет. И вопрос не в красоте, и даже не в том, что говорит язык ее тела. Она может всем своим видом показывать, что ищет приключений на пятую точку, может транслировать такой лютый недотрах, что аж у самой будут зубы скрипеть.

Но ты все равно не подойдешь. Потому что она принадлежит другому.

Мужики чувствуют эту самую печать, незримую, но неотвратную, второй кожей. А Дагмара...

Бля буду, но она не принадлежит ему! Она не его!

Я смотрел на себя в зеркало и смеялся до истеричной одури, снова и снова повторяя, как мантру, это... Бред, Ренат. Он направо и налево ходит и транслирует свое семейное счастье. И она... гребанная железная леди, которая даже движением руки не даст знать о себе ничего... А я чувствовал... Я чувствовал, что эта женщина принадлежит мне...

Возможно, это просто самовнушение...

Желаемое, которое я выдавал за действительное...

Но не думать об этом, не ощущать это болезненно физически в ее присутствии я больше не мог...