Княжна из трущоб. Пропавшая наследница (СИ) - Вергина Рина - Страница 27

Слух разлетелся по Покровскому быстро — новая хозяйка затеяла что-то необычное. Пришли молодые мещанки, жёны мастеровых, две купчихи среднего достатка. Все с любопытством и лёгким подозрением поглядывали на меня.

Я смотрела на них и чувствовала приятный трепет внутри. Словно начинаю невероятно сложное, но безумно интересное дело.

Это же они, те женщины, для кого я это затеваю. Которые хотят красиво выглядеть, иметь доступную и красивую одежду сразу, а не шить наряд по ночам, после трудового дня и не стоять в очереди у портнихи.

Я коротко объяснила идею.

— Мы сделаем четыре основных размера. Чтобы любая женщина могла прийти, примерить и сразу купить готовый наряд. Если нужно подогнать — за день-два.

По залу прокатился удивлённый гул.

— А как же без примерки-то? — громко спросила полная женщина лет сорока, уперев руки в бока. — Вдруг не сядет?

— Сядет, — улыбнулась я. — Именно поэтому мы сначала снимем мерки со всех вас. Выделим четыре группы по телосложению и сделаем лекала под каждую.

Женщины начали переглядываться, перешёптываться, хихикать.

Дуняша и две местные швеи разложили на столах бумагу, карандаши и мерные ленты.

— Грудь... талия... бёдра... — слышалось со всех сторон.

Поначалу женщины стеснялись. Потом осмелели. Кто-то шутил, кто-то делился советами, как правильно утягивать талию перед замужеством.

Толстая купчиха Марфа, встав в одну группу с другими полными, громко объявила:

— Вот у меня, девоньки, бюст — во! А талия — во! Вы уж не мелочитесь с размерами-то!

Я ходила между группами, помогала швеям записывать цифры и сама иногда брала мерную ленту.

К вечеру передо мной лежало несколько страниц записей. Я долго сидела над ними, перечёркивала, пересчитывала и наконец вывела четыре колонки.

Малый размер. Средний. Крупный. И очень крупный.

Я отложила карандаш и потёрла глаза.

В доме было тихо. Ванечка давно спал, Дуняша тоже. Свеча оплыла наполовину и время давно перевалило за полночь.

А я смотрела на свои записи и думала, что меня ждет или полный провал, или начало чего-то нового и интересного, что позволит мне найти свое место в этом мире.

Дедушка бы не понял. Андрей не одобрил.

А мой отец наверняка бы гордился.

ГЛАВА 39

Утром Захар Петрович принёс смету на ремонт красильни.

Я взяла листок, пробежалась глазами по цифрам и мысленно присвистнула. Новая кровля, замена балок, штукатурка стен, восстановление вытяжной трубы, полки, стеллажи, новое оборудование… Сумма выходила немаленькая — больше половины того содержания, которое Андрей определил мне на год.

Я отложила смету.

Потратить больше половины содержания на восстановление и это ещё до того, как наняты швеи, арендовано помещение в Москве, приобретено оборудование для швейного цеха.

Разумный человек на моём месте свернул бы всё прямо сейчас.

Но тогда у меня никогда не появится ничего своего. Сегодня Андрей заботится обо мне. Завтра жизнь может повернуться, как угодно. А собственное дело — это свобода.

Именно за неё сейчас и предстояло заплатить.

К тому же надо содержать особняк в Москве. Одних свечей нагорает на сотню рублей в месяц. Плюс зарплата прислуге. Да и на мануфактуре задолжали, нужно будет просить рабочих потерпеть ещё.

С другой стороны, если мы сошьём первую партию платьев и блузок, их можно будет выгодно продать. Отправить на ярмарку. Прибыль пустить на дальнейшее развитие.

Некрашеный холст пустить на нижнее бельё. А после восстановления красильни начать создавать свои узоры и цвета.

Что я, зря столько лет училась конструировать одежду, подбирать ткани, изучала технологии пошива. Здесь же знания могли стать моим главным преимуществом.

Я уже представляла ткани с неброскими цветочными узорами, полосками, мелкой клеткой, которыми через несколько лет будет увлечена вся Европа.

Я взяла перо и поставила подпись.

— Хорошо, — сказала я, отодвигая бумаги. — Начинайте работы. Деньги будут.

Захар Петрович кивнул, но в глазах его мелькнуло сомнение. Видимо, он до сих пор не верил, что молодая барышня способна тратить такие суммы без разрешения мужа.

Потом он положил передо мной ещё один документ — отчёт урядника по пожару.

— Следствие считает, что поджог. Следы масла и тряпки с керосином нашли. Но кто именно, пока неясно. Следов чужих во дворе не искали, дожди всё смыли. Виновного установить не представляется возможным.

— Значит, искать никого не будут?

Захар Петрович тяжело вздохнул.

— Будут... для порядка. Только, сами понимаете... ежели человек ночью пришел, дело свое сделал и скрылся... свидетелей нет.

Ищи, кому выгодно, - тут же подумала я.

Версий у меня было не так уж и много. И одну из них я хотела проверить сегодня же.

Но прежде…

— Хочу посмотреть место, где мой муж планирует строить новую фабрику, — сказала я. — Не сопроводите меня?

Мы сели в лёгкую коляску и проехали на другой берег небольшой речки. Место было отличное: ровное поле с удобным подъездом, рядом лес и вода. Андрей явно знал, что делал.

— Когда начнут строить? — спросила я.

— Землю уже размежевали. На днях должны приехать землемер да подрядчик. Говорят, господин граф хочет поставить большое кирпичное здание.

Теперь я окончательно поняла, почему Андрей хотел избавиться от старой ткацкой мануфактуры. После появления фабрики ручные станки просто не выдержат конкуренции.

Моя идея со швейным производством становилась уже не прихотью. А необходимостью.

— Поедем дальше, — сказала я.

— Куда прикажете?

— До Самохина далеко?

Захар Петрович заметно насторожился.

— Версты четыре будет.

— Поедем.

Остаток дороги мы почти не разговаривали. Чем ближе подъезжали, тем оживленнее становилось вокруг. Навстречу попадались подводы с тюками ткани. Рабочие спешили к большим деревянным корпусам. Над трубами поднимался дым. Жизнь здесь кипела.

Мы остановились на пригорке. Отсюда мануфактуры были видны как на ладони.

Во двор одна за другой въезжали телеги с сырьем. Из ворот уже выезжал длинный обоз, доверху нагруженный рулонами ткани. Работа не прекращалась ни на минуту.

Я молча наблюдала. У Самохина дела явно шли лучше, чем у Оболенских. Многие мастеровые перешли к нему. Этому Самохину только и оставалось надавить немного, чтобы мои мануфактуры разорились.

Уж не он ли причина поджога?

Именно в этот момент из главных ворот вышел высокий мужчина в темном сюртуке.

Даже с такого расстояния что-то в его походке показалось мне знакомым.

Я невольно прищурилась.

Мужчина остановился возле приказчика, о чем-то поговорил с ним. На секунду мне показалось, что он посмотрел в нашу сторону, но расстояние было слишком большим.

Сердце вдруг пропустило удар.

Неужели?..

Я не успела разглядеть лицо. В следующую секунду он уже скрылся за углом кирпичного корпуса.

Но я была больше, чем уверена, что это Михаил.

ГЛАВА 40

На следующий день мы возвратились домой. Я всю дорогу ехала задумчивая. Не давали покоя процветающие мануфактуры Самохина и фигура Михаила у ворот.

Так всё же поджог — происки конкурента? Или мелкая месть самого Михаила за то, что дедушка попросил его уйти с мануфактур?

В последнее не хотелось верить.

Я знала, что люди бывают подлыми. Жизнь меня этому давно научила. Ещё в той, прошлой жизни, доверять можно было немногим.

Отец вообще никому не доверял и меня этому учил: рассчитывать можно только на себя. Но получить подлость именно от Михаила, который писал мне стихи и чуть ли не в любви признавался, было особенно неприятно.

Мне казалось, я разбираюсь в людях. А Михаил у меня в голове никак не вязался с образом расчётливого злодея.