Княжна из трущоб. Пропавшая наследница (СИ) - Вергина Рина - Страница 2

Вот что действительно хороши, так это волосы. Густая русая коса спускается ниже пояса. Даже не представляю, как их хорошенько промыть.

Сажусь в корыто и ненадолго закрываю глаза. Представляю прошлую жизнь. Роскошные апартаменты с панорамными окнами с видом на город. Гардеробную, забитую нарядами по последней моде. Украшения в бархатных коробочках. Брендовые сумки, которые я меняла каждую неделю. Автомобиль, подаренный отцом на день рождения, — тогда я закатила вечеринку на сто человек.

Папочка мой. Как он теперь без меня? Прости, что грубила и была такой эгоисткой. Ты же все мне старался дать, а я лишь брала и бездумно прожигала жизнь.

Если бы ты знал, как я люблю тебя. А я так и не успела тебе это сказать…

Слезы наворачиваются на глаза. Я не знала другой жизни, кроме той легкой и бездумной, что у меня была там.

Не знала.

Пока не оказалась здесь.

Княжна Ксения Оболенская

Пока еще нищая сиротка в доме "матушки"

ГЛАВА 3

На ночь дверь опять закрывают на ключ. Всё же боятся, что я сбегу.

Встаю на стул и выглядываю в окно. Рама со скрипом распахивается наружу. До земли метра четыре. Не меньше. При условии, что мне удастся пролезть в узкое окно. Как говорят, главное, чтобы голова прошла — так что шанс есть.

А что дальше?

Вглядываюсь в ряд деревянных хижин через дорогу. Кое-где в окнах мелькает свет. Скоро полночь. Если и бежать, то самое время. Только куда я без денег? Я даже не представляю, где нахожусь. Меня явно закинуло в прошлое лет на сто назад, а то и больше.

Я нахожусь в каком-то захолустном городишке где и законов-то нет. И все права вот у таких Афанасиев Порфирьевичев. А что он с сироткой сделает, никому и дела нет.

Я мечусь по комнате, словно по клетке. И такое чувство, что я что-то упускаю. Важное. И если не найду до завтрашнего утра, то потеряю навсегда.

Окидываю коморку хозяйским взглядом. Я все вещи на пересчет знаю. В сундуке пара платьев, юбка. Длинная шерстяная шаль. Открываю тяжелую крышку и заново ворошу свое хозяйство.

Что же ты ещё скрываешь, Ксюша? Ты же хотела бежать. Неужели с пустыми руками?

Закончив пустые поиски, сажусь на кровать с продавленным тюфяком. Единственное, что приходит в голову – лечь спать. Во сне мне часто снится жизнь этой Ксюши. Я словно заново её проживаю.

В прошлой жизни меня тоже Ксенией звали. Возможно, мы даже внешне похожи. По крайней мере, цвет волос — один в один. И маленькая круглая родинка на груди – у меня тоже такая раньше была.

Знаю, что до восьми лет она жила с отцом. Он учил её читать и писать — усаживал на колени и водил пальцем по буквам. А потом его зарезали в кабаке в пьяной драке. Я это во сне увидела. Глазами маленькой Ксюши. Помню, как пришла соседка и буднично так, будто погоду обсуждала, бросила: «Ксюша, ты теперь сирота». Я тогда проснулась вся в слезах.

В следующем сне пришла «матушка». Дальняя родственница — так, седьмая вода на киселе. Приехала, оформила опеку, прибрала к рукам скудное отцовское наследство. А Ксюша стала у неё вроде служанки. Наравне с Марфушей дом в чистоте содержала. Зато по вечерам читала «матушке» бульварные романы, до которых та была охоча. Ксюша читала, а сама украдкой мечтала о другой жизни, пока тетка в кровати посапывала.

А когда Ксюша подросла, «матушка» стала прикидывать, как выгодней ею распорядиться.

Все эти видения приходят ко мне урывками. Вот только про побег Ксюши я не знала.

В этот раз никак заснуть не могу. Все ворочаюсь с боку на бок. Мысленно умоляю Ксюшу помочь мне. Подсказать, как сбежать и что делать дальше. Наверняка у нее был план. Как без плана.

Небо на горизонте начинает светлеть, когда я все же скатываюсь в тяжелый сон.

«Спрятать. Пока не нашли...»

Я торопливо засовываю что-то под половицу. Сердце колотится так, что вот-вот выскочит из груди.

«Успела...»

А потом скрип двери и резкий окрик «матушки»:

— Думала, сбежать, дрянь неблагодарная? Марфуша, держи ее крепче да всыпь как следует, чтобы шелковая была.

Я отшатываюсь.

— Матушка, прошу, не надо…

На глаза наворачиваются слезы.

— Позорить меня вздумала! Да ты мне в ножки должна кланяться, что я тебя, безродную, замуж выдаю. Да не а бы за кого…

— Пощадите, матушка. Он же старик совсем. Троих жен побоями в могилу извел. Оставьте меня при себе. Я все-все в доме делать буду.

Но «матушка» совсем не слушает меня. Велит Марфушке уложить меня на кровать, а сама достает розги.

В горле все встает комом. Ничего не вижу из-за пелены застилающей глаза. Нога запинается за лежащий на полу половик и тут же лечу куда-то вниз. Резкая боль и следом темнота.

Я открываю глаза. Из горла вырывается всхлип, а щеки мокрые от слез.

В окно бьют яркие лучи солнца. Утро давно наступило, а значит…

Я резко встаю с постели. Нужно срочно найти, что Ксюша прятала в моем сне.

Пол старый и рассохшийся. Кое-где щели. Начинаю простукивать доски костяшками пальцев. Раз, другой, третий...

Одна из досок отзывается глухо, не так, как остальные.

Поддеваю ногтями край. Доска поддаётся. Поднимаю её и заглядываю в темноту.

Там, в пыльной нише лежит смятый, пожелтевший лист. Рядом кулон на тонкой цепочке и несколько монет.

Достаю богатство из тайника. Хочется побыстрее рассмотреть находку.

Но тут за дверью раздаются тяжелые шаги. В замочной скважине поворачивается ключ.

Не могу пройти мимо сцены смотрин))

ГЛАВА 4

Я одеваюсь под пристальным взглядом Марфуши. Впрочем, она не так уж сильно за мной следит. Лузгает семечки, сплёвывает в ладонь, да шарит глазами по комнате.

— Сундук я себе заберу, — бросает как бы невзначай. — Тебе он ни к чему. И коврик тоже… у порога постелю, красиво будет. Ксюш, ты бы мне ещё шаль оставила. Тебе твой женишок новую купит, не поскупится.

— Нет, — отрезаю я. — Шаль моя.

— Какая ты несговорчивая стала. Важной себя почувствовала?

— Так я теперь за мужем буду, — усмехаюсь. — А ты так и останешься маменькины панталоны стирать.

Марфуша аж зеленеет от злости.

— Поговори у меня…

— А то что? Снова с кулаками набросишься? Вот только я и отпор могу дать.

Вздёргиваю подбородок и с вызовом смотрю на женщину. Страха перед ней не чувствую. А она лютовать боится — товар портить нельзя.

— Пригрели змею подколодную, — шипит Марфуша, отворачивается и продолжает ожесточённо грызть семечки.

А мне того и нужно. Вытаскиваю из-под подушки кулон и листок, прячу в приготовленный узел с одеждой. И как раз вовремя. Снизу раздаётся голос «матушки»: — Марфа, веди её. Афанасий Порфирьевич коляску прислал.

Марфа злобно зыркает на меня. Я беру узелок, накидываю на плечи шаль и прохожу мимо неё к лестнице.

Матушка ждёт внизу. Принарядилась, цветастый платок на плечах.

— Поторапливайся, — кричит.

Спускаюсь. У входа стоит открытая коляска с впряжённой понурой лошадкой. Забираюсь внутрь, матушка лезет следом.

— Трогай! — командует она.

Смотрю по сторонам с тревожным любопытством. Улица пыльная, невзрачные домишки жмутся друг к другу. Женщины в юбках до полу, на головах платки. Но чем дальше мы отъезжаем от нашей улочки, тем дома становятся респектабельнее. Мужчины в приличных костюмах, у дам на головах уже шляпки.

Просчитываю возможность убежать. Выпрыгнуть на ходу? Сомнительное удовольствие — ноги переломаю. Остаётся улучить момент и сбежать из нового дома жениха. И желательно до ночи, чтобы и прикоснуться ко мне не смел.