Мой персональный ад - Благосклонная Ядвига "Bambie" - Страница 4

Обернувшись полотенцем, выхожу, подхожу к шкафчику с одеждой, открываю и…

Черт побери!

Там пусто!

Глаза быстро скользят по полкам, но нет ни одежды, ни моих вещей.

Чернов, мерзавец!

Глава 4

Элла

Это… Это не может быть правдой.

Я быстро захлопываю дверцу шкафа и дергаю соседний. Пусто. Следующий — тоже.

Паника накрывает с головой. Я шарю глазами по раздевалке, но везде пусто.

Может, я ошиблась шкафчиком? Может, кто-то решил пошутить и просто переложил вещи? Ага, переложить. Эти стервятники не обойдутся малой кровью.

Руки трясутся, когда я запускаю их в карманы спортивной кофты. Палец судорожно нажимает кнопку включения на телефоне. Экран мигает пару раз… и тухнет.

— Да чтоб тебя… — выдыхаю, чувствуя, как меня накрывает отчаяние.

Какого черта? Я заряжала его утром!

Стою посреди раздевалки, укутанная только в одно полотенце. И в этот момент дверь с грохотом распахивается, точно ее вышибли ногой.

Испуганно вздрагиваю, крепче прижимая край полотенца к груди.

На пороге — он.

Макс Чернов.

Его хищная ухмылка сверкает, как лезвие ножа.Глаза, в которых пляшет дьявольский огонь, нагло и бесцеремонно скользят по мне, как будто я — просто товар на витрине.

— Что-то потеряла, блондиночка?

Сжимаю кулаки и шиплю, точно рассерженная кобра:

— Я нет, а вот ты — совесть!

И, очевидно, мозги. Впрочем, сложно потерять то, чего отродясь не было, знаете ли!

Макс делает шаг вперед, заставляя меня отступить на полшага назад.

— Че, так и будешь дальше ломаться, Серебрянская? — со злой усмешкой кидает это существо.

— Ломаются часы, а я русским языком сказала: отвянь!

— Это было только начало. Я тебе такие качели устрою, что ты скатишься в самый низ социальной лестницы, — с с угрозой выплевывает.

— Заодно устрой себе поход к дяде-доктору! — рявкаю, срываясь на гнев. — Пусть покажет тебе картинки и проверит твою вменяемость! А то возомнил себя Богом!

В одном полотенце я чувствую себя крайне уязвимой. Особенно, когда Чернов медленно наклоняется ко мне, его лицо оказывается слишком близко.

— Я не Бог. Я твой персональный ад, — жестко припечатывает.

Сволочь.

В бешенстве стискиваю зубы до боли.

Этот урод считает, что может распоряжаться мной, моими вещами, моей жизнью?!

— А ножки у тебя, что надо, — насмешливо протягивает, нагло скользя по мне взглядом. — Но ты же у нас не такая — я жду трамвая.

Он делает паузу, ухмыляется.

— Трамвая не будет, Серебрянская. Только я.

Меня передергивает от его слов, но я не отвожу взгляда.

Макс снимает с плеча свой брендовый рюкзак, расстегивает молнию, вытаскивает оттуда пакет и кидает мне. Я машинально ловлю, морщу лоб и заглядываю внутрь. На меня смотрят какие-то незнакомые вещи — явно дорогие, явно купленные не на ближайшем рынке.

— Это не мои вещи! — возмущенно восклицаю.

— Пять баллов за смекалку, капитан Очевидность.

— Где мои вещи? — требовательно вопрошаю.

— На помойке, где им и место, — невозмутимо заявляет. — Моя девочка на побегушках должна выглядеть на все сто.

— Я не буду это надевать!

Макс лениво выгибает бровь, ухмыляясь так, будто я только что выдала нечто невообразимо глупое.

— А у тебя есть выбор?

Проклятье! У меня действительно его нет. Этот паршивый козел сделал все, чтобы поставить меня в безвыходное положение. Сказочный кретин.

Меня накрывает бессилие, и прежде чем успеваю себя сдержать, срываюсь:

— Кто тебя так в этой жизни обидел?

Он мгновенно меняется в лице. Глаза прищуриваются, а взгляд становится ледяным.

— Пытаешься манипулировать моими чувствами? Думаешь, сможешь задеть меня? — его голос звучит насмешливо, но я чувствую напряжение в каждом слове. — Брось эти попытки, Элла.

Я не успеваю ничего ответить, как он лениво добавляет:

— Одевайся. Или ты пытаешься меня соблазнить?

У меня перехватывает дыхание.

Гад!

Крепче сжимая полотенце, молча разворачиваюсь и направляюсь к кабинке.

Закрываюсь на щеколду, глубоко вдыхаю и, ощущая, как руки дрожат от злости, натягиваю одежду, которую подкинул Чернов. Даже белье купил! Красное и провокационное. Такое покупают, когда планируют его с тебя снять.

Этим мажорам совсем колпак срывает. Вот, что происходит с людьми, когда у них денег куры не клюют.

Выхожу из раздевалки. Вещи, которые навязал мне Чернов, сидят идеально, но от этого только противнее. Короткая юбка, кофта с вырезом — все слишком вызывающе.

Макс стоит, привалившись плечом к стене, и, увидев меня, довольно ухмыляется.

— И вот гадкий утенок превратился в лебедя, — протягивает, кивнув сам себе.

— Что же ты тогда нашел в этом «гадком утенке»? — шиплю, воинственно сложив руки на груди.

Но Чернов пропускает мои слова мимо ушей, даже не удостаивая ответом. Просто сжимает губы и хладнокровно отрезает:

— Завтра, Серебрянская, после пар ты должна быть на собрании студсовета.

Я фыркаю, собираясь вновь послать его в пешее интимное путешествие, но Макс перебивает:

— Не придешь — устрою еще одну показательную порку. За каждый твой отказ градус будет повышаться.

Чернов не шутит. Он будет изгаляться чисто из принципа. Чтобы что-то и кому-то доказать.

Он смотрит на меня еще пару секунд, будто выжидая, а потом разворачивается и уходит, даже не оборачиваясь.

Как я его ненавижу! Надеюсь, он однажды подавится своей злостью к миру.

***

Когда захожу в квартиру, мне не удается незаметно проскользнуть в комнату, как я планировала изначально. Мама выходит из кухни и сразу задерживает взгляд на моей одежде.

— Элла, это что такое? — недоуменно спрашивает. — Где ты это взяла?

Я сглатываю и пытаюсь выглядеть как можно более уверенно.

— Подружка дала, — вру на автомате. — Я в краску влезла, пришлось переодеться.

— Ладно, — произносит, устало потирая виски. — Главное, учись, дочь.

Я киваю, чувствуя себя ужасно. Ненавижу врать ей, но рассказывать правду — вариант хуже некуда. Она у меня женщина боевая, пойдет разбираться с Черновым лично, а потом и до его родителей дойдет. Кто знает, чем это может обернуться.

— Сегодня опять задержусь, у нас свадебный банкет в ресторане.

— Мам, а выходные?

— Эллька, ну какие выходные? Не до них сейчас.

Я опускаю глаза. Впрочем, как и всегда…

— С банка звонили, — тихо добавляет. — Там проценты накапали…

Она вдруг замолкает, и я знаю, о чем она думает.

Отец.

Как всегда, тема, которую лучше не поднимать.

— Твой отец… — мама сжимает губы, а потом резко машет рукой. — Ладно уже. Не будем старое ворошить.

В комнате становится гнетуще тихо. Да, мой отец оставил нам только вагон проблем, когда два года назад ушел к другой женщине. Теперь у него другая забота, другие дети и жизнь бьет ключом. А мы? Мы неудобное прошлое, в котором у него не получилось.

Глава 5

Элла

Я открываю дверь аудитории и сразу понимаю, что здесь не место Чернову.

Студсовет — это сборище ботанов, которые, судя по всему, живут учебой и регламентами. Большинство в очках, кто-то старательно что-то записывает, кто-то листает бумаги. И только один человек здесь совершенно не вписывается в эту картину.

Разумеется, Чернов.

Гад сидит во главе стола, развалившись в кресле, и копается в телефоне, будто вообще не замечает происходящего. Абсолютно не заинтересованный, абсолютно не к месту. Прямо какой-то божье дарование нам всем!

— Извините за опоздание, — бормочу, осторожно закрывая за собой дверь.

На меня тут же бросают хмурый взгляд.

— А ты еще кто такая? — один из парней, невысокий, с растрепанными волосами, поправляет очки и сверлит меня недовольным взглядом.

Я не успеваю даже открыть рот, как Макс, даже не поднимая головы, лениво бросает: