Мой персональный ад - Благосклонная Ядвига "Bambie" - Страница 15

— Спасибо, благодетель ты мой. Земной ты наш ангел.

Макс наглеет еще сильнее. Улыбка превращается в кривую ухмылку.

— А я благодарность натурой принимаю, — кидает с той же легкой дерзостью.

Серьезно? После всего? Он снова подкатывает? Воистину, кобелиная натура.

Заметив мою реакцию, тут же добавляет, наклоняясь ближе:

— Поцелуй на ночь? Так, чисто символически.

— Мне пора, — резко отрезаю. — Если мама вернулась…

— Черт! — перебивает, выгибая бровь. — Тебе сколько лет, Серебрянская? Или у тебя комендантский час?

Да что он вообще может знать!

— Просто моя мама переживает за меня! — выпаливаю слишком резко. — Ей не все равно, понятно?!

Как только слова вырываются — сразу хочется их забрать назад.

Конечно, это звучит как камень в его огород. Очень подлая подковырка.

Слишком… личное. Слишком честно.

Стыдливо отвожу глаза, приоткрываю уже рот, чтобы извиниться, но Макс фыркает:

— Вот и будешь с мамой жить до старости. Как старая дева. С кошками.

— Макс, я не хотела… — начинаю лепетать, но он уже рывком открывает дверь и вылезает из машины.

И я тоже — не могу остаться в этом салоне, где воздух начал жечь кожу.

Хлопаю дверью. И тут…

— Элла?

Замираю, точно каменное изваяние.

О, черт! Мама.

Глава 18

Элла

В глазах паника. Нет, не просто паника — АПОКАЛИПСИС.

Мама.

Краем глаза вижу, что стоит у подъезда. С сумкой через плечо, в куртке, чуть растрепанная — только что с работы. Уставшая. Тревожная.

Проклятье. Почему именно сейчас?

Еще минута — и мы бы разминулись. Но у судьбы, как всегда, отвратительное чувство юмора.

Медленно поворачиваюсь, натягивая на лицо самую фальшивую улыбку из всех возможных:

— Мамуль! Привет! А мы тут это, м-м-м…

Не успеваю выдумать хоть что-то внятное, как влезает Чернов.

— Доброй ночи, — говорит, делая вежливую морду. — Я Эллу подвез. Смотрю — такая хрупкая девушка и пакеты тащит. Не мог пройти мимо.

Ни дать ни взять — добрый самаритянин!

Мама недоверчиво вздергивает бровь. И смотрит на него, точно следователь на преступника. Слегка щурится, изучая Чернова взглядом с головы до пят.

— Магазин? — спрашивает, глядя уже на меня. — А почему так поздно?

— Мамуль, — нервно тараторю, натужно улыбаясь. — Целый день писала лабораторки. Когда очнулась — уже темень на дворе. Вот и сбегала быстро… А Чер… — неловко откашливаюсь. — Макс помог и подвез меня.

Мама хмурится. Не сердито, а как-то… устало. С горечью. А затем вздыхает.

— Эллочка… Ну что ж ты так. Совсем с этой учебой света белого не видишь.

Я уже почти расслабляюсь, но тут Чернов, как назло, хмыкает.

Судя по звуку — с ехидцей.

Я моментально наступаю кретину на ногу. Не сильно, но достаточно, чтобы вздрогнул, дернулся и зыркнул на меня с укором.

Макс открывает багажник и достает пакеты. Мама машинально делает шаг вперед и замирает, увидев, сколько он вытаскивает.

— Ох… — удивленно выдыхает, — что ж ты там такого набрала?

— И я тоже удивился, — спокойно бросает Чернов. — Вот и решил помочь.

Пожимаю плечами, делая невинное лицо:

— Да так… Всего понемножку.

— Ну, куда нести?

— Пошлите за мной, — отзывается мама, и я замечаю, как она все еще косится на парня, будто не может понять, шутка это или нет.

А я иду рядом, делая вид, что все в порядке. Так и должно быть. Ничего необычного.

Я уже почти выдыхаю, когда, зайдя в лифт, мама вдруг резко поворачивается ко мне и спрашивает:

— Кстати… А почему ты трубку не берешь? Полдня тебе звоню-звоню — и без толку, — добавляет спокойно, но в голосе уже проскальзывает тревога.

Вот он. Крах моей жалкой лжи.

Телефон. Проклятый телефон, который все это время валяется в бардачке у Соколовского. И я, естественно, не слышала ни одного звонка.

Если мама узнает, что меня похитили… что я была на гонках… что вмешался Чернов… Да она на уши поднимет весь город, включая его отца! С работы вылетит — без вариантов. И тогда все. Конец.

На что жить? За какие шиши выплачивать ипотеку?

Нет. Нельзя.

— Мамуль… он в другой комнате был, — бессовестно вру, не глядя ей в глаза. — Наверное, не слышала. Прости, пожалуйста.

Она смотрит на меня чуть пристальнее, чем обычно. Но ничего не говорит.

Пожалуйста… поверь.

Лифт дергается и останавливается на нашем этаже. Двери открываются. Макс выходит первым, ставит пакеты у порога и делает шаг назад, точно завершил миссию по спасению девушки в беде.

— Ну, я пойду, — бросает, чуть приподняв бровь.

Мама, воспитанная и вежливая, как всегда, кивает:

— Может, вы чаю хотите?

— Нет, спасибо, — отзывается Чернов, уже нажимая кнопку лифта. — Доброй ночи. Пока, Элла. Увидимся.

— Пока, — бросаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Двери закрываются, и лифт уносит его вниз.

Спасибо, Господи! Потому что общество Чернова меня портит. Я вру маме, впутываюсь во всякие передряги. Кутузка, нелегальные гонки… Что дальше, скажите мне на милость? Панель и наркотики?!

Мы с мамой стоим пару секунд в тишине. Потом она открывает дверь, и заносим пакеты внутрь. Я ставлю все на кухонный стол, начинаю разбирать покупки, пытаясь отвлечься.

Но не тут-то было.

Мама, все это время молча наблюдавшая за мной, вдруг произносит:

— Элла… Что тебя связывает с этим парнем?

Вопрос прозвучал почти мягко. Почти.

Оборачиваюсь, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Ничего, — отвечаю быстро. — Мы просто вместе в студсовете состоим.

— Угу, — протягивает, скрестив руки. — Студсовет… Этот-то прохвост и в студсовете? Очень интересно.

Очевидно, мама не пала под обаянием Чернова.

Закатываю глаза, изображая легкое раздражение:

— Мам, не переживай. Он просто меня подвез. Ничего такого.

Она смотрит мне в лицо. Пронзительно. Как будто заглядывает в самую душу. А потом вдруг издает короткий, ироничный смешок:

— Просто так даже кошки не рождаются, Элла.

Замираю, чуть прикусывая губу.

— Не будь такой наивной. Не позволяй ему заморочить тебе голову.

Как в воду глядит. «Просто так» Чернов палец об палец не ударит.

Очень неожиданно мама с каким-то подозрительным энтузиазмом хлопает в ладоши:

— А давай я тебя познакомлю с Егором?

— Каким Егором?..

— Сын Маринки! — с готовностью подхватывает, и глаза у нее буквально светятся. — Помнишь Марину? Моя подруга с работы, она нам в прошлом году блендер отдала, почти новый!

Я судорожно вдыхаю. О нет. Только не это сватовство!

— Мам, не нужно… — отмахиваюсь вяло.

Но, конечно, это как бензин в огонь. Эту женщину уже не остановить.

— Эллочка, ну что ты! Он отличный мальчик. И машина у него есть! Простенькая, конечно, но все своим трудом. Никаких мажорских замашек! — не сложно догадаться в чей огород этот камень. — В политехе учится. Инженер-строитель. Прекрасная, интеллигентная профессия!

Слушая весь этот монолог, я чувствую, как растет дурацкое чувство вины. В голове крутится: Ты ведь врешь ей, Элла. Она верит тебе, защищает тебя, тянет на себе все… а ты стоишь тут и придумываешь, как не выдать, что тебя сегодня похитили и чуть не угробили.

Поэтому я опускаю глаза в пол, сжимаю губы и неуверенно бормочу:

— Ладно… Хорошо. Можешь… познакомить.

— Отлично! — восклицает, мгновенно оживляясь. — Тогда я сейчас позвоню Маринке! Мы все устроим!

И с радостным визгом и подмигиванием — словно выдала мне джекпот — вылетает из кухни, уже доставая телефон.

Я остаюсь одна. На кухне, где пахнет молоком, хлебом и… внезапной обреченностью.

Провожу рукой по лицу, тяжело вздыхая.

Просто, блин, потрясающе! Мало мне Чернова с его заскоками. Теперь еще и сын маминой подруги для полного счастья!

Глава 19

Элла