Небо над океаном - Соколова Анюта - Страница 9

Я за Маем не пошла. Будто какой-то вредный голос, поселившийся внутри, советовал: так надо. Что именно и кому надо, голос не уточнял. «Повелитель волн» летел, обгоняя облака, тёплый ветер трепал волосы и ласкал кожу. За один день я перенеслась из зимы в лето! Солнце начало медленно заходить, расплавленное золото стекало в океан, от горизонта до яхты пролегла трепещущая сияющая дорожка.

— Льена Мила, вы здесь? — послышался голос Акино.

— Здесь! — откликнулась я. — Поднимайтесь, тут такой чудесный вид!

Акино мельком глянул на разлитое в волнах золото и повернулся ко мне:

— Лоу велел напомнить вам, что ужин через десять минут.

— Ужин каждый день, а такая красота — редкость, — возразила я.

— Вы же были на архипелаге, — удивился Акино. — Не раз видели закат над океаном.

— На архипелаге я работала год назад, и потом, закаты всегда разные. Этот такой мирный, безмятежный. Облака засыпают, океан начинает дремать, даже солнце зевает.

— Вы удивительная девушка, льена Мила, — Акино протянул мне руку. — Солнце скоро зайдёт, станет свежо, вы замёрзнете.

Вздохнув, я направилась к лестнице. Акино был прав: после захода солнца резко похолодает, а свитер вряд ли высох. В каюту я зашла, чтобы умыться и причесаться. Растрёпанные ветром волосы превращали меня в девочку, шея и нос успели обгореть, рукав блузки я умудрилась в чём-то испачкать. Пришлось переодеться, и на ужин я опоздала. Дерос окинула меня ледяным взглядом, Акино, напротив, улыбнулся и выдвинул стул.

Май на меня не смотрел. Крошил в изящных фарфоровых пальцах плоскую лепёшку, заменявшую на островах хлеб, и съел едва ли пару ложек чего-то горячего и пастообразного из керамической мисочки. Дерос беспрестанно закидывала его вопросами, он сухо односложно отвечал. Под конец ужина льена совсем отчаялась, накрыла своей ладонью руку лоу и что-то очень тихо прошептала.

— Нет, я занят, — громко отрезал Май. — Попросите тана Акино, он с удовольствием составит вам компанию.

Любая другая льена или покраснела бы от стыда, или побелела от гнева. Дерос мило улыбнулась.

— Но мне приятно лишь ваше общество, лоу Майро.

Он поднял голову и натолкнулся на мой ироничный взгляд. На секунду напряжённо застыл, а потом резко повернулся к Дерос с хищной улыбкой:

— Вы так настойчивы, льена Дерос, что я покоряюсь.

Она поднялась с торжествующим видом, Май тоже встал и прошёл мимо меня с гордо поднятой головой. Непонятно с чего возникшее ребяческое желание дёрнуть его за косу я подавила и вместо этого невозмутимо попросила слугу:

— Вы не положите мне ещё одну кокосовую колбаску? Очень вкусно!

Акино проводил лоу мрачным взглядом, но промолчал. Я неторопливо доела колбаску и поинтересовалась:

— Теперь полагается идти спать?

— Девять вечера, — улыбнулся он. — Так рано я не ложился даже в детстве. Мы тоже можем выйти на закрытую палубу, если вам ещё не наскучило моё общество.

— Нисколько не наскучило, — заверила я с жаром.

Стекло скрадывало часть очарования, приглушая и мерцание звёзд, и шум океана. Но когда я вспоминала, что в это самое время Грасор утопает в снегу, происходящее становилось похожим на волшебную сказку. Мягкие диваны с пологими спинками так и зазывали присесть, разноцветные фонарики создавали уют, неяркая подсветка бассейна придавала нотку романтики.

— Такая красота — и всего четыре пассажира, — посетовала я.

— Палубы для экипажа тоже благоустроены, — заметил Акино. — И там есть свой бассейн. Но подниматься наверх строго запрещено даже капитану. Понимаете, Мила, между лоу и его подданными лежит огромный разрыв. Это вы держитесь так, словно для вас не существует никаких барьеров.

— А их и не существует, — засмеялась я. — По крайней мере, для меня.

— Наверное, вы правы, — согласился он. — Кергар — невероятная страна. Император Алонсо Великий поставил любопытный эксперимент. Отменил все титулы, стёр границы между сословиями, нашёл применение огромному количеству военнопленных и непостижимым образом связал три государства в единое целое путём браков. По расчётам наших аналитиков, империя должна была развалиться, однако она не только живёт, но и процветает. Три основных службы, которые поддерживают власть императора, её же и ограничивают. Удивительно, что Его Величество с этим мирится.

— Что удивительного? — пожала я плечами. — Император служит Кергару, и службы работают на благо империи. Если их цели совпадают, какая разница, кто кого ограничивает?

— Но люди всегда хотят безраздельной власти. У нас сдерживающим фактором являются древние традиции островов. Править могут исключительно лоу. Можно устроить дворцовый переворот, можно перебить всю княжескую семью, но никто и никогда не признает князем обычного водника. Его не будут слушать, ему не станут подчиняться.

— Считайте Его Величество таким же лоу, только у нас законы вместо традиций. В чём-то лучше, в чём-то хуже. Но если наши государства живут и процветают, как вы правильно заметили, значит, оба этих варианта равноценны.

— Да, вы правы.

Акино замолчал и продолжил после паузы иным тоном:

— Такой чудесный вечер, над нами звёздное небо, а мы говорим о политике. Вам здесь нравится, Мила?

— Здесь — это на яхте или на палубе под звёздами? Мой ответ «да», чтобы вы ни имели в виду. Хотя в данный момент очень не хватает свечей и безалкогольного коктейля с соломинкой, — пошутила я.

— Это поправимо, — Акино вскочил. — Я сейчас принесу.

Он ушёл, а я задрала голову и смотрела на звёзды. Удивительно! Кажется, нет ничего более затасканного, избитого, приевшегося. Сколько о них пишут поэты, сколько красивых фраз придумано! Но вот, сияют — яркие, холодные, вечные. И все слова вдруг становятся иными, словно их слышишь впервые, и звёздное небо видишь впервые, и сердце взволнованно рвётся куда-то за край бесконечной вселенной.

Акино подошёл очень тихо, сел рядом. Я не глядя протянула руку, взяла бокал и сделала глоток. Кокосовый сок, лёд и лайм.

— Спасибо, Акино, замечательно.

— Это я, — ответил Май. — Не прогоните?

— Прогнать хозяина яхты — чересчур даже для меня, — сказала я честно.

— Даже если он взял её покататься у отца?

— Даже в этом случае. А почему у вас нет своей яхты, Май?

В своих тонких пальцах он крутил второй коктейль и, прежде чем ответить, отпил глоток.

— Нет надобности. Я не большой любитель морских прогулок, фактически, это моё первое самостоятельное путешествие. Обычно отправлялся или с отцом, или с братом. Иршен живёт океаном, он водник от Всевышнего, а я привязан к острову.

— После того как вы покатали меня с горок, я в это не поверю.

— А если я скажу, что поступил так впервые? — спросил он с иронией. — Мне не свойственно легкомыслие, Милана.

— Один мой хороший друг сказал вчера, что вы — прекрасный стратег и политик, островной Бришар Велон. Правда, он тут же добавил, что вас обошла стороной фамильная вспыльчивость Соайро, поэтому я не знаю, насколько могу доверять его оценке.

Май рассмеялся.

— Да уж, теперь, что ни скажи, вы не поверите. Ваш друг крайне мне польстил. Пока мне не хватает ни опыта Бриша, ни его чутья. Но я действительно не вспыльчив… считал, что я не вспыльчив.

— Ваша рука зажила?

Он показал мне совершенно гладкую кожу:

— На островах есть анекдот про водника, который пытался самоубиться, вскрыв себе вены. После сотни неудачных попыток он бросил это бесполезное занятие.

— И сколько в этом правды?

— Много. Водник в хорошей форме заживляет раны за часы.

Я допила коктейль и поставила на столик пустой бокал. Май добавил свой, откинулся на спинку и задрал голову:

— Красиво. Вы не сердитесь, что я отослал Акино?

— Судя по его благоговению перед лоу, он уступил без боя, — предположила я. — Гораздо больше меня подмывает спросить, куда вы дели льену Дерос?

— Сбросил за борт, — серьёзно сказал Май. — Это такая островная традиция — подкармливать акул.