Жгучий перец драконьего лорда - Лита Ксения - Страница 15

— Вы можете заказать все, что угодно. «Хэлбор» принадлежит моей семье, все запишут на мой депозит. А вот я здесь ненадолго. Очень тороплюсь.

Дора мысленно поморщилась: она терпеть не могла, когда ее время и усилия обесценивали, но в бизнесе бывало всякое, поэтому ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— А что, если я закажу немного вашего времени? — дерзко поинтересовалась она.

Как всегда, сработало. Эр-Астор сначала сдвинул широкие брови, но в его взгляде наконец-то вспыхнул интерес. Вот сейчас он ее слушал.

— Мое время стоит очень дорого, Феодора. — У него даже голос был морозильным. Бр-р-р! Но ее таким точно не напугаешь.

— Я краем уха слышала, что вы ищете определенного человека в определенном закрытом мире, ваша светлость.

Теперь она не просто его зацепила, в глазах Северина Эр-Астора вспыхнула такая гамма чувств и такой силы драконье пламя, что впору усомниться, на самом ли деле он настолько ледышка, или это лишь маска его светлости?

— Я вас внимательно слушаю, — он подался вперед.

— Известный нам двоим Нортон недавно нарушил собственное правило и притащил на Фэйру иномирянку. Теперь она очень дорогая сердцу криминального короля игрушка. Завладеете ей, будете держать его в кулаке.

В глазах Эр-Астора мощь пламени набрала новую силу, такую, что Дору пробрало до мурашек.

— Откуда такая уверенность?

— Я всегда уверена в том, что продаю.

После короткой паузы он кивнул.

— Что вы хотите взамен, Феодора?

— У меня одна валюта, ваша светлость. Вы должны мне какой-то грязный секрет. Собственный или кого-то еще.

— У меня нет грязных секретов, — хмыкнул Северин.

— Или вы хорошо скрываете, — покачала головой Дора. — Так ваш или чужой?

Эр-Астор поднялся с явным намерением уйти, но проходя мимо нее, склонился и прошептал почти на ухо:

— Настоящая фамилия Нортона — Эрланд. Он сын управляющего Межмировым бюро на Плионе, и его отец поделится с вами сотнями тайн, если вы отдадите ему голову сына.

Герцог ушел, а Дора сидела и не могла стереть с губ торжествующую улыбку. О, ее месть будет роскошной. Она уничтожит Нортона!

9. Алиса

Я проснулась от вопля, от которого и мертвый бы вскочил из могилы, подхватив рассыпающиеся кости в охапку. Хотя вру. Я проснулась не от вопля, а от громкого мява, который у меня, как у любой порядочной котоматери, вызывал мгновенное: «Куда бежать спасать дитятко?!» Арсения я обнаружила на люстре, а под люстрой — Нортона, у которого на пальцах уже зажигались искры.

— Эй! Эй-эй-эй! — вскрикнула я, тоже вскакивая с постели. — Уверена, мы можем это все урегулировать! Мирно!

— Твой кот сел мне на лицо!

Я моргнула. А Нортон залип. Только сейчас до меня дошло, что я голая. Ну, по понятной причине: вчера ж меня вытащили из ванной, принесли в постель, и… ну и одевать не стали. Из полотенца я ночью развернулась, поэтому сейчас стояла в чем мать родила. Нортон, впрочем тоже. И в его организме, помимо злости на Арсения, поднималось кое-что еще.

Эта сцена была достойна какой-нибудь пошленькой эротической комедии, потому что единственным нарушающим тишину звуком был скрип люстры и укоризненный взгляд Арсения сверху вниз. Он как бы говорил: «Бесстыдники». И цеплялся лапками за основание.

— Не трогай Арсения! — предупредила я и ретировалась в ванную.

Где обнаружила, что мое лицо больше не напоминает перезрелый томат. Я бы сказала, оно больше напоминало лицо девушки после похода к косметологу. Сеансов этак на десять, а то и больше. Я, конечно, в младенца не превратилась (слава всем кому только можно), но все, что в ПМС вызывало у меня желание поныть на тему «Я страшная», напрочь исчезло. Ни одного крохотного прыщичка, ни одной черной пылевой точки, кожа стала гладенькой и ровной, сияющей, как после курса масок или биоревитализации — если верить рекламе.

Я поморгала на себя в зеркало, поискала взглядом халат и не нашла.

— У тебя нет халата! — крикнула я.

— Нет, — донеслось из комнаты.

Ну нормально вообще.

— А в чем мне прикажешь ходить?

— Меня все устраивает.

Я скрипнула зубами.

— А меня нет. Дай накинуть что-нибудь!

Я, в общем-то, не особо рассчитывала на то, что Нортон выполнит мою просьбу, но он выполнил. Дверь приоткрылась, и он протянул мне рубашку. Не сказать, что она прямо была спасением, но, когда я в нее завернулась, бедра и ягодицы она мне прикрыла. И даже не сильно просвечивала, если уж быть откровенной. Так что в принципе, все должно быть нормально. Если термин «нормально» вообще применим ко всему, что в моей жизни сейчас происходит.

Я почистила зубы пальцем: моя зубная щетка осталась в моей комнате, а привычка чистить зубы сразу после сна была со мной с детства, после чего ополоснула лицо, сделала все остальные утренние процедуры и вернулась в комнату.

Арсения нигде не было видно, а вот Нортон возлежал на кровати, закинув руки за голову, совершенно не стесняясь своего вида. И утреннего возбуждения.

— Где кот? — спросила я.

— Удрал в окно. Но если он еще раз попытается проделать то, что он сделал сегодня, я завяжу ему лапы узлом и подвешу на люстру за хвост.

— И мигом попадешь в мой черный список, — сообщила я. — Над животными издеваться могут только слабые недоноски и конченые садисты. Ты к кому себя причисляешь?

Он раздраженно приподнялся на локтях, а я сделала вид, что рассматриваю панно на стене. Конечно, что мне тут еще рассматривать. Не его же внушительный… пресс. Да-да. Пресс, именно пресс.

— Иди сюда, Алиса, — внезапно хрипло скомандовал он.

— Мне надо проверить как там дети! — сказала я. — Я обещала им заглянуть с утра, а ты меня сам назначил. Няней для драконят.

Раздражения в его глазах стало еще больше.

— Ты меня за полного идиота держишь?

Да я пока тебя не за что еще не держу. Тьфу! Ни за кого. И надеюсь, держать не буду.

— Это был твой приказ. Что я должна нести за них ответственность, — сказала я, сцепив руки за спиной. И тут же об этом пожалела, потому что рубашка на груди натянулась и облепила эту самую грудь, которая почему-то выглядела как после холодной воды. Под взглядом Нортона я быстро вернула руки на место. То есть скрестила их.

— Я сказал: иди сюда, Алиса.

Делать нечего, пришлось идти. В конце концов, это была цена за тех самых драконят. И за Арсения, который удрал в окно, в которое я бросила сейчас обеспокоенный взгляд. Вообще кот у меня был сугубо домашний, но вчера я оставила ему приоткрытым окно в своей комнате, когда шла к Нортону. Вот, видимо, он туда и просочился, иначе откуда ему взяться здесь? И сесть Глюциферу на лицо.

При мысли об этом я хихикнула.

— Ты увидела что-то смешное?

Скорее, представила.

— Нет, я просто подумала про Арсения. Он утром всегда тычется мне носом в лицо, видимо, твоя голова оказалась не в том месте…

— И не в то время, — мрачно сообщил Нортон. Он взял меня за запястье и усадил рядом с собой. — Ты о чем-то, кроме своего кота, можешь думать?

— Я много о чем думаю, — возмутилась я. — Например, о том, что скучаю по флористике.

Или по файер-шоу. Да и по Земле, признаться честно, скучаю. Сказал бы мне кто, что в двадцать первом веке буду работать на плантациях, я бы посмеялась. А вот сейчас не смешно, совсем.

Нортон положил пальцы на мои виски, и между нами проскочила искра. В смысле, искра проскочила между его пальцами и моей кожей, а потом по ней снова потянуло холодком.

— Работать ты сегодня не будешь, — сказал дракон. Его зрачки вытянулись в вертикаль и стянулись обратно в нормальные, человеческие. Я подавила желание отсесть подальше: обычно это ничем хорошим не заканчивалось. То ли мои попытки сбежать пробуждали в нем инстинкт хищника, то ли что еще, но сейчас даже когда под этим драконьим взглядом мне стало жарко, как после перцовой диеты, я осталась неподвижна. Как статуя. — Не хочу, чтобы ты снова перегрелась.