Попаданка в деле, или тайна исчезнувшей графини - Луна Кармен - Страница 9

Разговор с соседями подтвердил мои выводы. Все описывали Блейка как безобидного чудака, который никому не причинял вреда. Странного, пугающего, но не агрессивного.

— Он как ребенок, — сказала одна пожилая женщина. — Боится собственной тени. Единственное, что он может убить — это таракана, и то случайно.

Вернувшись в особняк, я не удивилась, когда через час раздался звонок от Стэнфорда.

— Ваше Сиятельство, у нас прорыв! — его голос дрожал от возбуждения. — Мы арестовали художника! Он признался, что рисовал эти символы! И у него дома полно картин с изображениями убийств!

— Инспектор, — мой голос приобрел стальные нотки, — вы арестовали невинного человека. Блэквуд не убийца — он свидетель. Его картины — отражение увиденного, а не содеянного.

— Но, Ваше Сиятельство...

— Никаких "но", — прервала я его. — Пока вы тратите время на ложные обвинения, настоящий убийца остается на свободе. И, поверьте мне, он гораздо умнее и опаснее безумного художника.

Я положила трубку, чувствуя раздражение. Типичная работа некомпетентной полиции — хватать первого попавшегося подозреваемого вместо того, чтобы проводить настоящее расследование.

— Ну что, Бастион, — обратилась я к коту, который блаженно развалился на подушке у камина, — теперь у нас есть описание настоящего убийцы. Высокий, худой, бледный, всегда в перчатках. И он орудует у причала номер семь.

— Звучит как начало неплохого плана, хозяйка, — промурлыкал кот. — Только не говори мне, что ты собираешься туда отправиться одна.

— Разумеется, не одна, — улыбнулась я. — У меня есть личный магический консультант с очень острыми когтями.

Бастион недовольно дернул хвостом.

— Мои когти предназначены для царапания мебели, а не для борьбы с темными магами. Но раз уж ты настаиваешь на этом безумии, придется составить тебе компанию.

Я почувствовала, как во мне пробуждается знакомый азарт охоты. Настоящий убийца наконец начал обретать конкретные черты. И скоро, очень скоро, мы встретимся лицом к лицу.

— Наша игра выходит на новый уровень, — прошептала я, глядя в огонь камина. — И на этот раз я не позволю ему ускользнуть.

Где-то в глубине души я чувствовала, что эта встреча изменит все. И не только в расследовании — в моей новой жизни ведьмы и детектива в одном лице. Битва между светом и тьмой была неизбежна. И я была готова принять в ней участие.

Глава 6

Если бы мне сказали, что следующий светский прием станет полем битвы для интеллектуальной дуэли, достойной Оскара Уайльда, скрещенного с Сократом, я бы рассмеялась до колик в животе. Ну право же, после всех этих балов манекенов, где самой острой мыслью была дискуссия о том, стоит ли носить перья павлина или страуса, я ожидала от очередной тусовки аристократов примерно такого же интеллектуального фейерверка, как от стада коров, решающих задачки по высшей математике.

Но судьба, эта старая интриганка в потрепанном платье, решила подбросить мне противника, достойного моих когтей и клюва.

— Ну что, хозяйка, — промурлыкал Бастион, устроившись у меня на коленях в карете, — готова к очередному параду человеческого тщеславия? Или сегодня планируешь кого-нибудь интеллектуально растерзать еще до подачи шампанского?

— Заткнись, шерстяной философ, — прошипела я, поправляя корсет, который явно был изобретен каким-то садистом с университетским образованием. — Может, хоть сегодня встречу кого-то с мозгами объемом больше чайной ложки.

Особняк графа Пемброка сиял, как новогодняя елка в борделе — роскошно, вызывающе и слегка безвкусно. Гости прибывали один пышнее другого, создавая впечатление, что кто-то решил устроить конкурс на самое нелепое сочетание денег и отсутствия вкуса.

Войдя в бальный зал, я тут же ощутила на себе десятки взглядов, полных того особого интереса, который испытывают люди к диким животным в зоопарке — любопытство, смешанное со здоровым инстинктом самосохранения.

— О, смотрите-ка, — протянула леди Честерфилд, подплывая ко мне в платье цвета больной канарейки, — наша знаменитая графиня Уилморт! Та самая, что предпочитает общество трупов живым людям!

— Что поделать, леди Честерфилд, — улыбнулась я с энтузиазмом хирурга, приступающего к особо интересной операции, — мертвые гораздо приятнее в общении. Они не говорят глупостей о погоде.

В наступившей тишине я услышала медленные аплодисменты. Обернувшись на звук, я увидела ЕГО.

Господи правый. Если бы дьявол решил получить университетское образование, добавить к нему аристократические манеры и щепотку той особой наглости, которая граничит с гениальностью, результат выглядел бы именно так. Высокий, элегантный, с тем видом интеллектуального превосходства, который мог бы свести с ума любого, кто считает себя умным.

И повязка на левом глазу, которая не портила его внешность, а делала его похожим на философа-пирата, способного процитировать Канта, прежде чем пустить противника на дно.

— Браво, — произнес он, приближаясь с ленивой грацией хищника, который точно знает, что охота будет интересной. — Наконец-то кто-то признал очевидное преимущество покойников перед здравствующими членами общества.

— А вы кто такой, — поинтересовалась я, изучая его единственный глаз, который сверкал той особой искрой, которая бывает у людей, получающих удовольствие от интеллектуальных игр, — местный критик светских развлечений?

— Лорд Джонатан Грант, — представился он с элегантным поклоном. — Дилетант, циник и большой поклонник острого ума в любой упаковке. Даже в корсете.

— Как мило, — протянула я. — Значит, вы из тех мужчин, которые считают, что женский ум — это что-то вроде цирковой диковинки. "Смотрите, господа, она умеет думать!"

— Напротив, — усмехнулся он, — я из тех, кто считает, что большинство людей независимо от пола демонстрируют примерно такие же интеллектуальные способности, как декоративная капуста. Но иногда встречаются приятные исключения.

— И я, полагаю, должна польщена тем, что меня исключили из разряда овощей?

— Пока рано говорить, — его глаз сверкнул озорством. — Для окончательного вердикта мне нужно больше данных. Например, ваше мнение о том, стоит ли применять дедуктивный метод Холмса к расследованию убийств, или лучше довериться божественному озарению местной полиции.

Бастион у меня на руках издал звук, подозрительно похожий на хохот.

— Этот мне нравится, хозяйка, — сообщил он мне в голове. — Он почти так же нагл, как ты. И от него пахнет опасным умом и хорошей библиотекой.

— Холмс, — задумчиво произнесла я, — был бы очарован нашими местными методами расследования. Особенно тем, как они умудряются не видеть улики, даже когда те танцуют перед ними канкан в ярко-красных юбках.

— Ах, значит, вы действительно интересуетесь детективной работой? — в его голосе послышались нотки искреннего любопытства. — И как вам наши доблестные защитники закона?

— Они напоминают мне слепых котят, пытающихся поймать мышь в темной комнате, — ответила я с невинным видом. — Много шума, суеты, но мышь тем временем спокойно грызет сыр.

— Жестоко, но справедливо, — кивнул он. — А что бы вы сделали на их месте?

— Для начала научилась бы видеть разницу между уликой и собственной тенью, — съязвила я. — Это значительно облегчило бы процесс.

— Любопытно, — протянул он, явно наслаждаясь нашей перепалкой. — А вы когда-нибудь сами пытались применить свои теории на практике?

— Возможно, — уклончиво ответила я. — А вы?

— Я предпочитаю изучать человеческую глупость с безопасного расстояния, — философски заметил он. — Это как наблюдать за извержением вулкана — зрелище захватывающее, но стоять слишком близко опасно для здоровья.

— Какая житейская мудрость, — сладко улыбнулась я. — Значит, вы из тех, кто предпочитает критиковать, не пачкая рук?

— А вы из тех, кто бросается в бой, не подумав о последствиях? — парировал он.

— Думать о последствиях — это для людей, которые боятся жить, — отрезала я.