Наследник иллюзий - Тейлор Мэделин - Страница 9

– В бездну все эти гребаные приготовления, которые не позволяют нам побыть вместе. – Он снова притягивает меня ближе к себе и утыкается носом в щеку. – Я без тебя с ума сходил.

Я одариваю его терпеливой улыбкой, делая вид, что его близость не вызывает у меня отвращения.

– Я не могу всегда быть твоей главной заботой.

В последние несколько месяцев он, к счастью, уделял мне не так много времени, поскольку неустанно готовился к двадцать пятой годовщине своего правления на Седьмом острове. На бал в честь Бэйлора пригласили правителей других Верранских островов, хотя вряд ли все они приедут на празднество.

– Кто-нибудь из монархов уже прислал ответ? – спрашиваю я, намеренно избегая называть их теми, кто они есть.

В отличие от Бэйлора остальные семеро правителей – боги. Они не вступали в кровавые битвы, чтобы взойти на трон. Их избрали сами Творцы Судеб. Королевства принадлежат им по праву рождения. И этот факт Бэйлора чрезвычайно задевает.

Свое присутствие уже подтвердили Селим, бог Гармонии, и Кассандра, богиня Прорицаний. Селим редко упускает возможность укрепить связи с другими королевствами, но вот Кассандра не посещала празднества с тех пор, как четверть века назад исчезла Мэйбин, богиня Иллюзий, которая правила Седьмым островом прежде. Они были очень близки, а потому ее решение посетить бал в честь Бэйлора удивило всех. Втайне я надеюсь, что причиной таких перемен стало одно из ее знаменитых видений.

– Керис, Аластер и Атрей отказались, – жалуется Бэйлор. Богиня Любви и Ненависти, бог Хаоса и бог Войны. Впрочем, это неудивительно, ведь их острова находились от Седьмого дальше остальных. – А Эйркан и Киллиан пока не ответили.

– Наверняка скоро пришлют ответ, – неискренне заверяю я.

Эйркан, бог Жизни, самопровозглашенный лидер среди богов, скорее всего, считает, что посещение торжества Бэйлора ниже его достоинства. А потому вряд ли вообще ответит. Мелочно, но вполне ожидаемо.

С Киллианом дела обстоят иначе. Бог Смерти известен тем, что отклоняет все без исключения полученные приглашения. Все боги скрытны по своей натуре, но этот – особенно. Он пришел к власти десять лет назад и с тех пор держится ото всех в стороне. О нем вообще мало что известно.

Бэйлор улыбается и, подарив мне еще один быстрый поцелуй, помогает сесть в мягкое кресло справа от себя – на почетное место. Еще одна из мелких, хорошо отрепетированных деталей, призванных заставить меня чувствовать себя особенной. Важной. Обласканной вниманием.

На завтрак сегодня свежие ягоды, выпечка, омлет, ветчина и печеный картофель. От запаха чеснока и розмарина во мне пробуждается аппетит, но тот, впрочем, быстро пропадает, стоит взглянуть на стоящую передо мной фарфоровую тарелку. По ее краям вьется узор из васильков и цветков сирени.

Я бы узнала ее где угодно.

Этот фарфор покойной королеве подарили на свадьбу. Она любила его и доставала только по особым случаям. Когда я была ребенком – еще до того, как наши отношения испортились, – она расставляла его для наших совместных обедов вдвоем. Однажды я даже спросила, что в нем такого особенного, и королева ответила, что это подарок, вручную расписанный тем, кого она любила больше всего на свете.

Весь прошедший год нынешний король решительно избавлялся от всего, что могло напомнить о Леоне. От его внимания ускользнули лишь всякие мелочи – последние следы, оставшиеся от его покойной жены.

Глаза начинает щипать, а к горлу подкатывает ком. Во мне борются чувства вины и стыда. Я делаю глоток воды и пытаюсь подавить неожиданно нахлынувшие эмоции. Ловлю на себе пристальный взгляд Бэйлора, в котором читается откровенная похоть, и изо всех сил стараюсь не вздрогнуть.

– Все, хватит. – Он решительно качает головой. – Пусть приготовлениями занимаются мои советники. А я на следующие несколько дней хочу запереться с тобой в своих покоях.

– Нет, – возражаю я чересчур поспешно, поскольку еще не пришла в себя из-за дурацкой тарелки. Взгляд его становится более пристальным, и я торопливо поясняю: – Не хочу, чтобы из-за меня твой праздник пошел не по плану. Этот вечер очень важен для всего королевства.

Собрав все имеющиеся у меня навыки притворства, я накрываю его ладонь своей, добавляю во взгляд былых эмоций и смело улыбаюсь ему, словно говоря: «Я не могу перед тобой устоять. Но твои нужды превыше всего. Ты можешь мне доверять».

Я опускаю глаза, как будто борясь с собой. Как будто следующие слова мне самой причиняют боль и требуется все мое мужество, чтобы их произнести:

– Ты заслуживаешь насладиться этим сполна, не отвлекаясь на мысли обо мне.

Я посылаю ему отважную улыбку, которая почти не отражается в глазах. Бэйлор несколько мгновений разглядывает меня, а потом касается моей щеки, стирая большим пальцем непрошеную слезинку. Я поднимаю на него полный любви взгляд. Внутри что-то екает, но я не обращаю внимания.

Я ничего не чувствую.

– Ах, моя питомица. Всегда такая милая.

Я мысленно молю Творцов Судеб, чтобы он говорил искренне, а Бэйлор тем временем возвращается к еде.

– Как вчерашняя прогулка? – интересуется он, откусывая клубнику, и по его подбородку стекает капля сока. – Успешно?

На мгновение я прихожу в ужас, решив, что он спрашивает о посещении аптекарской лавки Дарроу, и лишь потом вспоминаю, какое отвратительное дело он мне поручил.

– Все сделано, – заверяю его. – Лорд Андо Вариш признался в предательской лжи против короны.

Да, признался, но под сильным давлением и только для того, чтобы прекратить боль.

В прошлом месяце леди Вариш родила ему первенца – девочку с круглыми ушками. То есть смертную. Чрезвычайно тревожное обстоятельство, учитывая, что и лорд, и леди Вариш – высшие фейри. Андо во всеуслышание заявил, что это – результат правления Бэйлора. Еще одно наказание Творцов Судеб за то, что трон занимает не бог. Не он первый говорил подобное.

Начиналось все постепенно. Несколько неурожайных лет, сильные бури, снижение рождаемости. Однако в последние годы урожая едва хватало, чтобы выжить. Бэйлор, надеясь выиграть время, пытался заключить торговые соглашения с другими островами. Отчасти именно из-за этих альянсов он возлагал столько надежд на празднество в честь годовщины его правления. У него оставалось все меньше времени, чтобы решить проблему.

Штормы тоже стали более жестокими. Полгода назад на деревушку на севере острова обрушилась тридцатифутовая волна, погубив всех жителей. Да и теперь зачастую по всему острову ясная погода в мгновение ока сменяется ураганами.

– Лорд Вариш признался, что сам подрезал уши ребенку, чтобы они стали круглыми, – сообщаю я, и слова отдают горечью во рту. – Он хотел пошатнуть твое правление и заручиться поддержкой твоих противников, но я, как ты и просил, казнила лорда Вариша.

Впрочем, «просил» – слишком вежливое слово. Оно подразумевает выбор, а мне король подобной милости не оказал. Ведь когда Бэйлор кладет руку на ожерелье, то активирует на нем чары. И я должна исполнить любой отданный мне прямой приказ, иначе оно сработает.

Однако Бэйлор в последнее время несколько расслабился и стал не слишком тщательно подбирать слова, оставляя мне возможность для небольших проявлений неповиновения. К примеру, в обмен на признание Андо, пусть даже ложное, я пообещала не только избавить его от боли, но и предложила единственный доступный мне дар: защитить его жену и ребенка и позаботиться о том, чтобы их его измена не коснулась.

– Леди Вариш ничего не знала о его планах, – искренне заверяю я короля. – Она и девочка стали жертвами его безумия.

Бэйлор задумчиво кивает.

– Он сопротивлялся?

Я качаю головой.

– Тогда как ты объяснишь вот это? – Он указывает на мои пальцы со сломанными, зазубренными ногтями, которые пострадали, когда я цеплялась за половицы в аптекарской лавке Дарроу.

Сердце пропускает удар, однако внешне я ничем не выдаю, что допустила такой промах. Мне случалось выкручиваться и из куда худших ситуаций.