Водяной 6 (СИ) - Паули Константин - Страница 8

— Помню, конечно. Ты ещё обещал рассказать подробности.

— Да. Так вот… Когда я прибежал на берег, профессор уже пошёл ко дну. Я нырнул сразу же. И знаешь… Я как будто заметил какие-то тёмные силуэты. Они не имели четких контуров, но двигались не как рыбы или водоросли — слишком осмысленно, что ли. Или мне это просто в суматохе почудилось, свет так преломился… Я ведь был занят эвакуацией нашего библиотекаря. Но позже, когда я просканировал акваторию, там оказалось абсолютно пусто. Никаких следов чужого присутствия.

— Я думала, ты это озеро уже вдоль и поперёк изучил, это же твоя территория.

— Изучал. По всем показателям — водоём как водоём. Но сегодня я пообщался с местными и выудил интересную деталь. В Камколе никто не купается. И что самое подозрительное, причины называют абсолютно разные. От паразитов и пестицидов до плохих примет. Мне это странным кажется.

— Странным… — протянула Василиса, — Но, если отбросить лирику, наш профессор чуть не утонул. Может его действительно, кто-то хотел намеренно утопить? Кто у нас по профилю специализируется на утопленниках?

— Классика жанра: водяные, русалки, навки, шуликуны. В редких случаях — кикиморы или оборотни. Теоретически это может быть вообще любой двоедушник, включая ведьм.

— Только не говори, что ты снова подозреваешь Ядвигу, — нахмурилась Василиса. — Она же наша, союзник. Да и какое ей дело до профессора?

— Ядвига вне подозрений на двести процентов, — уверенно отрезал я. — Да и до профессора ей никакого дела. На Новый год вместе сидели, она над ним совершенно беззлобно подшучивала. У неё нет мотива. Да к тому же, у неё железное алиби. Местный негласный запрет на купание и странности с озером тянутся уже больше десяти лет. Ядвига же здесь появилась совсем недавно. Нет, это точно не она. Но меня больше всего напрягает именно пустой скан. Если кто-то и обитает в озере, он умеет идеально прятаться.

— Нечто, чего нет, но оно одновременно есть… Прямо дзен-буддизм какой-то, — задумчиво произнесла Василиса. — И что на этот счёт говорит наш профессор?

— Говорит, что в озере сидит Водяной.

Василиса искренне и звонко рассмеялась.

— Смешно тебе, да? А он ещё заявил, что Водяной — это злобный монстр! Представляешь? — с нотками профессиональной обиды поделился я.

— «А ещё они называли тебя земляным червяком!» — продолжая смеяться, процитировала Киплинга Василиса. — Ну видишь, какой он у нас умный. А если серьёзно, кроме его гениальных умозаключений, реальные факты есть?

— Ему кажется, что с ним кто-то разговаривал в тумане. Но я смотрел видеозапись с его камеры — там только его собственный голос.

— Тогда это звуковые галлюцинации. Стресс? Или, может, он головой повредился ещё тогда, когда в секте состоял.

— Списать всё на сумасшествие — самое простое и удобное, — вздохнул я. — Но, утопленников в озере много. Я знаю детали только по одному, Стёпке. А ты можешь поднять архивы по остальным? Вдруг в их делах всплывёт какая-то общая закономерность?

Василиса поставила на стол две кружки с дымящимся кофе и присела напротив.

— Архивы подниму, не вопрос. Только, Вадим, мне кажется, ты копаешься в следствиях и не видишь причины. Утопленники, мутная вода, твои эти фантомы, которые вроде есть, а вроде их нет… Что, если всё это — результат банального нарушения баланса?

— К чему ты клонишь?

— К тому, что у нас Калинов мост без стража стоит! — Василиса размешивала сахар, звонко постукивая ложечкой о кружку. — Вот в твоё озеро и лезет всякая хтонь. Вернём стража — и может проклятие водоёма рассосётся само собой. Нам нужно срочно искать способ проникнуть в Правь и стащить яйцо. Ядвига права: вырастим собственного дракона, обеспечим его питанием — и мост получит надежную защиту на долгие годы.

— Звучит как отличный план. Осталась сущая мелочь: найти того, кто проникнет в Правь. Кандидатов на эту миссию у нас не очень много.

— Вот именно, — кивнула Василиса. — Завтра у меня по плану обход территории, так что давай-ка заодно двинем к Ядвиге на совет?

— Хорошо. Давай двинем.

Глава 4

Спиртосодержащие вопросы

После разговора с Василисой пришлось возвращаться к делам. Почта сама себя не разнесёт, увы, так что я снова отправился по своему маршруту.

Среди прочих адресов заехал и в местное общежитие. Здание явно ожило: машин на парковке заметно прибавилось, некоторые окна были распахнуты настежь, а из недр здания доносилась ритмичная музыка.

— Здравствуйте, Нина Васильевна, почту принёс, — поздоровался я, подходя к стеклу вахты.

— Привет. Раз принёс — выкладывай, — деловито кивнула вахтёрша.

Я принялся передавать ей конверты.

— А что, наш серб, Милош, так и не объявился?

— Нет, не вернулся ещё. Ждём его всем миром. У меня уже народ пороги обивает, всем толковый электрик позарез нужен.

Я прислушался к гулу голосов на лестнице:

— А у вас тут, я погляжу, серьёзное пополнение. Жизнь кипит, столько новых лиц. Настоящее Вавилонское столпотворение.

Нина Васильевна нахмурилась и строго посмотрела на меня:

— Сплюнь. Ты хоть помнишь, чем там в их Вавилоне дело кончилось?

— Разрушенной башней? — припомнил я.

— Во-во. Вот и к нам намедни заехала бригада из Набережных Челнов. С виду — спокойные, работящие мужики. А вчера напились как свиньи, до беспамятства и сцепились. Один в пылу драки даже из окна выпал.

— Ого. Странно, — искренне удивился я. — Я же сегодня с утра и в медпункте был, и в опорный пункт заглядывал. Никаких героев вчерашней битвы там не наблюдал.

Вахтёрша усмехнулась.

— Так он, с первого этажа выпал. Лететь-то всего ничего, кусты только помял. Ничего его буйной головушке не сделается. А пьяных я сама быстро утихомирила. Чай, не первый раз, я же тут не зря сижу, могу и без нарядов полиции обойтись.

Она подалась чуть вперёд и перешла на доверительный полушёпот:

— Поэтому ни Давлет, ни Светлана про этот цирк не знают. И ты языком не мели, договорились? А то мигом перестану быть с тобой откровенной.

— Конечно, Нина Васильевна, я же Ваш друг.

— Договорились. Вообще-то, за такие фокусы их бы выгнать взашей, поувольнять и выселить. Но Виктор Сергеевич сказал, что в стране как его… кадровый голод. Что заводу эти ударники литробольного фронта нужны. В общем, он меня пожалел, их поругал, но оставил жить. Ну, они сегодня вроде тихие.

— Это наша национальная беда, Нина Васильевна, — вздохнул я.

— Не надо мне тут, Вадим, — она погрозила пальцем. — Культурными особенностями аморальщину оправдывать. Все, допустим, пьют, я сама люблю стопочку-другую пропустить в честь праздника, однако это не повод друг дружке лица рихтовать и из окон вываливаться. Надо уметь себя вести. Разочаровали они меня. В первый момент такие культурные ребята показались. Разочаровали.

…

Дома стояла непривычная тишина. Обычно в это время Кузьма с Русланом азартно и от этого очень шумно играют в приставку, но сегодня Руслан был на работе. Я прислушался: из комнаты доносилось только спокойное посапывание спящего Кузьмы. В такой тишине дом казался непривычным, но по-особенному уютным.

Пользуясь моментом, я полез искать коробку с личными вещами Степана, бывшего обитателя этого дома. Когда-то, в ходе масштабной приборки, я выбросил бо́льшую часть его барахла. Но некоторые памятные вещи, документы и альбомы с фотографиями оставил — вдруг однажды появятся его родственники, будет что им передать.

Быстро нашёлся тот самый картонный коробок с надписью «Память», а в нём — личный дневник в потрёпанной обложке.

Я бережно протёр его сухой тряпочкой от пыли, положил на стол, потом сварил себе кофе, наслаждаясь этим редким домашним спокойствием.

Сел с чашкой, посмотрел на тетрадь и задумался.

Открывать чужой дневник — это как подсматривать за человеком тайком, узнавать мысли, не предназначенные ни для кого, кроме автора. Но, с другой стороны, дневник — это застывшая память. Бумажный слепок чужой жизни, который потеряет всякий смысл, если его никто так и не прочитает.