Водяной 6 (СИ) - Паули Константин - Страница 18

— Проверил. И абсолютно ничего интересного там не нашёл, — пожал я плечами. — А что такое?

— Я тут в старых Светланиных отказных материалах наткнулась на одно странное заявление, — начала она. — Писал его, кстати, мой сегодняшний «клиент», Михалыч. Года два назад он заявил, что в Камколи якобы утонул ребёнок. Само собой, Беккер тогда списала всё на его пьянство, тем более что, хвала судьбе, дети у нас в районе не пропадали.

Василиса задумчиво посмотрела в сторону опорника.

— А сегодня, когда я брала с него показания, решила как бы невзначай об этом спросить. И представляешь, он стоит на своём! Говорит, своими глазами видел, как в озеро вошёл ребёнок. Жалобно так проревел что-то и бултых под воду. Михалыч порывался даже кинуться спасать, но вовремя вспомнил, что плавать не умеет. Версию, что ему пьяным делом почудилось, отрицает.

— Василиса, а тебе не кажется, что это фирменный почерк навок? — нахмурился я. — Выдавать себя за утопленников, морочить голову, завлекать, звать по имени… особенно в тумане. Вспомни рисунок Стёпки «Они зовут меня, они знают моё имя». Это же навки. Нежить, хоть и мелкая.

— Мёртвые дети, — мрачно отозвалась Василиса. — Вот только где они прячутся? Я потому и спросила, тщательно ли ты проверил акваторию.

— Когда я впервые столкнулся с Кузьмой, он ведь тоже от меня улизнул, растворился прямо в руках, — напомнил я.

— У домовых есть способность мгновенно возвращаться в дома, к которым они привязаны. А куда бы делись навки? — вопрос Василисы прозвучал скорее как риторический.

Повисло молчание. Честно говоря, большими специалистами по нежити мы не были. Обычно, сталкиваясь с подобной хтонью, мы предпочитали её истреблять или изгонять, а не заниматься глубокими научными исследованиями.

— Загадка. А хочешь ещё одну загадку, Василиса Александровна?

— Нет, не хочу, — устало отозвалась она. — Мне по работе загадок с лихвой хватает. Но ты ведь всё равно не отстанешь?

— Не отстану, — подтвердил я. — Вторая загадка заключается в том, что у нас за неделю произошло три… то есть, я хотел сказать, две потасовки. И обе почему-то крутятся исключительно вокруг алкоголя.

— Особенности национального времяпрепровождения, — проворчала Василиса. — У полиции в принципе половина дел возникает из-за спиртного. Мордобой, поножовщина, кражи, асоциальное поведение. К тому же в Колдухине становится больше народу, а с ним растёт и статистика. Ты в курсе, что у двух пустующих домов внезапно объявились собственники? Восстанавливают документы, готовят к продаже. Слух пошёл, что после запуска завода местная недвижимость представляет ценность, а скоро и вовсе взлетит в цене. Дома купят, появятся ещё люди. А где новые жители там и новые проблемы.

— Цивилизация! Прогресс! — я совершенно не разделял её пессимизма. — И во главе всего этого великолепия скоро встанешь ты в роли верховного шерифа, верно?

— Вот именно. Поэтому с планом Тамары надо поспешить, пока у меня ещё есть возможность спихивать текучку на Беккер.

Глава 8

Средства для красоты

У Ядвиги Дорофеевны была новенькая просторная беседка. Я вообще поражался той скорости, с которой она обживала свой участок, и даже немного ей завидовал.

Это было не просто укрытие от дождя, а целое добротное сооружение из широких, тёмных, почти графитовых брёвен и балок, стоя́щее на прочном деревянном настиле террасы. Одна стена была выложена красивым серым камнем. В эту стену была органично встроена печь-мангал. Внутри беседки стоял массивный, грубовато сработанный дубовый стол со стульями. Смотрелась эта композиция очень шикарно и вместе с тем гармонично.

Дядя Миша, пристроившись на краю стола, «колдовал» над маринадом для мяса, и, поскольку он был занят будущим шашлыком, растопка самовара как-то сама собой легла на мои плечи.

Лёгкий ветер уже вовсю дышал весной, настроение у всех было приподнятое, а разговор между Василисой, Тамарой и Ядвигой вёлся непринуждённо и легко.

Я отыскал нож, взял сухое как порох полено и, уперев его в землю, вонзил лезвие в торец так, чтобы отделить тонкую, не толще полусантиметра, пластину. Надавил — и она с хрустом отскочила от чурбака. Затем я принялся колоть эту пластину на длинные лучины. Работал, не торопясь, основательно, и вскоре передо мной выросла целая гора идеальной щепы. Она была сухой и ровной, толщиной разве что в несколько спичек.

Устройство самовара простое. По сути, это жаровая труба, внутри которой и горит огонь. В самом низу находится решётка, через которую внутрь, прямо как в настоящую печь, с гудением затягивается воздух.

Я скомкал газетную страницу старого выпуска «Усть-Алкостровской правды» и протолкнул её в самый низ жаровой трубы, уложив прямо на решётку. Смял не слишком плотно, чтобы не перекрывать ток воздуха, а затем сверху, по одной, заложил полторы дюжины тонких лучин.

Принёс ведро воды, поднял верхнее кольцо-крышку и почти до краёв наполнил самовар.

Взяв коробок спичек, я чиркнул сразу двумя и осторожно, сквозь узкие щели поддувала, подпалил газету. Бумага занялась жадно, в одно мгновение, и от неё тут же весело затрещала сухая щепа.

Не теряя времени, я снова пустил в ход нож. Отделил от полена ещё несколько частей, уже заметно толще стартовых лучин. Внутри трубы к тому моменту вовсю полыхало, так жарко, что даже гудело, более увесистые «дрова» отправились прямиком в ревущее пекло.

Понятно, что в прямом смысле слова дровами самовар не топят — они в узкую горловину попросту не пролезут и нормально гореть не станут. Да и знаменитый сапог на самоваре — это, по большому счёту, лишь художественный образ.

Сколько лет я пользуюсь разными вариантами этого гениального и крайне практичного изобретения, ни разу в жизни не видел, чтобы для раздувания жара использовали обувь. Тут всё подчинено простой физике.

Либо горит, либо нет. А единственное, что по-настоящему нужно для усиления тяги, это правильная наставная труба.

Пока я занимался самоваром, Леший тоже времени не терял. Он уже ловко нанизал мясо на шампуры и засыпал в мангал свежие угли.

— Дядя Миша, а труба для самовара есть?

— В доме. Сейчас принесу, сам ты не найдёшь, — отозвался он и, сунув мне в руку пластиковое опахало, скомандовал.

— На вот, раздуй пока угли.

Ядвига Дорофеевна некоторое время с лёгкой иронией посматривала за моими метаниями между самоваром и мангалом. Затем сложила руки пирамидкой, перевела взгляд на Тамару:

— Ну что, Томка. Объект, назовём его так, падок на две вещи: золотишко и баб… то есть, женскую красоту, разумеется. Золото в современном мире изменило свой облик, девушки, впрочем, тоже, но общая суть сохранилась.

— Именно, — подтвердила Василиса. — Большинство историй про похищенных драконами девиц — это не более чем байки, уж поверьте мне. Бо́льшая часть, но далеко не все.

— Поэтому, — Ядвига снова властно перехватила инициативу, — вернёмся к нашим двум столпам охоты на дракона. Начнём с первого. Вадим сказал, что деньги у тебя, вроде как, имеются.

— Имеются, — уверенно отозвалась Тамара. — Они на счёте в офшорном банке. Ну, или как оно там сейчас называется… В общем, можно сказать, что судьба нас разлучила. Деньги-то есть, но они за границей.

— Так ты у нас, оказывается, иноагент! — всплеснула руками Ядвига.

— Но-но! — возмутилась Тамара. — Я вообще-то Кикимора порядочная, не надо на меня тут ярлыки навешивать! Просто хочу получить своё.

— Ладно, — с обманчивой покладистостью согласилась Ведьма. — Дракон их всё равно почует. Алтынай хоть внешне и молодой парень, но ящер матёрый, пусть и лёгок да ветрен характером. Значит, возьмёмся за второй триггер-фактор. За красоту девичью.

Последние слова Ядвига произнесла с нескрываемым сарказмом.

— А что Вам во мне не нравится? — Тамара подалась вперёд и нервным движением откинула пару прядей со лба. Глаза её сверкнули вызовом.

— Да мне, собственно, и не должно что-то нравиться, — ничуть не смутилась немолодая ведьма. — Оно ведь, главное, что? Мужчину на краткосрочные отношения охомутать.