Водяной 6 (СИ) - Паули Константин - Страница 12

— Ой, Вадим, хватит ворчать, — закатила глаза Василиса. — «В твоё время»… Зато в твоё время за хулиганство на конюшнях плетьми пороли. И это тоже в лучшем случае оставляло рубцы да шрамы на всю жизнь. Так что нечего тут ныть, времена меняются, а суть остаётся.

Она вздохнула и, желая сгладить резкость, уже мягче добавила:

— Всё, не кипятись. Ну, хочешь, я заклятие разработаю? Будем ходить по садам и растворять её к лешему.

— Пожалуй, это уже перебор, — хмыкнул я, немного остыв. — Но спасибо, что поддерживаешь.

Мы подошли к крыльцу и постучали. Дверь открыли не сразу.

— Ой, заходите-заходите, гости дорогие! — нам открыла Ядвига, пребывающая в самом распрекрасном расположении духа. — Вы видели, как наш Михаил Анатольевич сад вычистил и украсил? Любо-дорого посмотреть! После того случая он взялся за дело с утроенной силой…

Она посторонилась, пропуская нас в дом.

— Только вот не знаю…скоро ведь и улучшать будет нечего. Куда он, спрашивается, будет свою неуёмную энергию девать? — озадаченно добавила Ядвига.

Насчёт неуёмной энергии она явно не преувеличивала. Едва мы переступили порог кухни, как обнаружили Лешего: дядя Миша нарезал круги вокруг стоя́щего на табурете самовара.

Медные бока пузатого агрегата были густо заляпаны чем-то тёмно-зелёным. В руках Леший сжимал инструмент, напоминающий миниатюрную болгарку. Он упоённо жужжал этой машинкой, полируя металл так, что уже очищенные участки блестели, как новенькие.

— Михаил Анатольевич, радость ты моя, неугомонная, я, вообще-то, предупреждала, что гости будут и из этого самовара планировала их чаем поить. Сегодня! Не завтра, не на следующей неделе, сегодня! — громко возмущалась Ядвига.

Всем своим видом она демонстрировала, что приступ хозяйственности настиг Лешего в исключительно неудачный момент.

— Ядвигочка, душа моя, пять минут — и готово! — прокричал дядя Миша сквозь жужжание. — Искусство не терпит суеты! Обработка пастой ГОИ требует вдумчивости и немножко времени!

— До твоей «вдумчивости» это был нормальный рабочий самовар. А теперь это музейный экспонат, из которого кипяток наливать страшно — вдруг ослепнешь от сияния, — пробурчала ведьма, скрестив руки на груди.

Чтобы как-то разрядить обстановку, отвлечь хозяйку от сияющего самовара и поднять ей настроение, я торжественно вручил Ядвиге шуршащий пакет. Внутри скрывался наш стратегический запас «к чаю»: пряники, вафли, пакетики с конфетами и несколько шоколадок на любой вкус.

— Молодец, Вадим, что не с пустыми руками. Хвалю, — одобрительно кивнула хозяйка, принимая пакет. — Вы присаживайтесь, присаживайтесь. К сожалению, с чаем у нас тут образовался непредвиденный форс-мажор, так что проявите терпение… к неугомонным сединам.

Последние слова Ядвига произнесла нарочито громко, чтобы перекрыть жужжание машинки. И тут же добавила, метя в самое больное:

— А то ведь как в народе говорят: хуже дурака — только дурак с инициативой!

Услышав это, Леший обиженно фыркнул, как полковой конь, выключил свой инструмент и демонстративно повернулся к нам широкой спиной.

Ядвига тут же поняла, что перегнула палку. Легко и совершенно беззвучно она вскочила со стула, подошла к нему и на пару секунд замерла, подбирая интонацию.

— Прости, Мишенька, ох, не права я! Бес попутал! — с великолепным театральным трагизмом воскликнула ведьма. Она протянула руку и крайне осторожно, словно прикасаясь к неразорвавшемуся фугасу, погладила Лешего по напряжённой спине.

— Я для дома стараюсь, делаю… А ты не ценишь, — проворчал он, даже не думая оборачиваться.

— Ценю, Мишенька, очень даже ценю! — елейным голосом заворковала Ядвига. — Просто… Ты бы закруглялся, а? Ну, не дело это, когда один в поте лица работает, а другие сиднем сидят. Вон, посмотри на Вадима, он же теперь от неловкости места себе не находит!

Она бросила на меня выразительный взгляд и заговорщически подмигнула.

— Того и гляди за топор возьмётся! «Привыкли, — говорит, — руки к топорам!» Сейчас как вскочит, как начнёт тебе помогать по хозяйству! А мы, вообще-то, тут собрались душевно посидеть, покумекать маленько, а не студенческий стройотряд устраивать. Правда ведь, Вадим?

— Ладно, не злюсь. Я сейчас быстренько всё доделаю.

Леший и правда вскоре закончил. Он торжественно водрузил на стол самовар, который теперь сиял, словно новенькая золотая монета «империал».

Ядвига тут же влила внутрь чуть ли не целое ведро студёной колодезной воды. Затем она замерла рядом, держа наготове пузатый белоснежный заварочный чайник, доверху набитый душистыми травами. Оставалась сущая мелочь — заварить их крутым кипятком.

Вот только медный агрегат из-за всей этой полировочной эпопеи был абсолютно холодным. По-хорошему, если соблюдать все дачные ритуалы, его теперь полагалось вынести на крыльцо, растопить шишками да лучиной, дождаться кипения и лишь потом занести обратно.

— Мишенька-то у нас, конечно, молодец, но ждать кипятка до второго пришествия мне откровенно лень, — ведьма выразительно покосилась на меня. — Может, среди присутствующих найдётся какой-нибудь добрый молодец, который знает, как чуточку ускорить процесс?

Я понимающе кивнул и потянулся сознанием к воде, плескавшейся в медном брюхе.

Для меня, как для Водяного, температура воды — это не просто цифры на градуснике, а скорость движения молекул. Всё элементарно: медленно — значит, холодно. Заставь их замереть — и вода кристаллизуется, обратившись в лёд. А вот заставь их плясать быстрее — станет жарко. Раскрути этот танец до предела, и при ста градусах молекулы уже не смогут удержаться в жидком состоянии, вырываясь на свободу паром.

Я мысленно приказал молекулам ускориться в бешеном ритме, и вода в медном брюхе моментально закипела. Вообще-то, я стараюсь так не делать — негоже транжирить магию на подобные бытовые мелочи, но раз уж ведьма просит… неправильно отказывать хозяйке.

Ядвига залила кипяток в заварник и накрыла его плотной тканевой грелкой. Вещица оказалась крайне колоритной, вместо традиционной цветастой «бабы на чайник» это была суровая полусфера из чёрной ткани с вышитым, красными нитками, логотипом AC/DC.

— Вернёмся к нашим баранам. Итак, моя идея насчёт создания собственного стража моста отторжения не вызвала, — констатировала Ядвига. Она уселась на стул и поставила на стол вазочку, в которую уже успела пересыпать конфеты из пакета.

К нам присоединился умывшийся Леший. Он чинно сел на своё место, всем своим видом излучая гордость за проделанную с самоваром работу.

— Давайте обсудим техническую часть, — предложила Василиса. — Насколько нам известно, в Правь могут попасть только птицы-посланники: Гамаюн, Сирин и Алконост. По сути, они и есть существа Прави. Из всей этой троицы мы знакомы только с Алконостом, но она в ближайшие месяцы явно не в том состоянии, чтобы туда летать.

Ядвига извлекла из кармана большую потёртую колоду гадальных карт, ловко её перетасовала и разложила на столе четыре штуки, рубашками вверх. Я в карточные предсказания сроду не верил. Видимо, мой скепсис слишком явно отразился на лице, потому что ведьма, поймав мой взгляд, хмыкнула:

— Что? Мне так проще думается. Вот, например, про птиц…

Она перевернула карты, скользнула по ним внимательным взглядом и со вздохом подытожила:

— Думаю, они нам так и так не помощники.

С этими словами Ядвига смахнула расклад и убрала карты в колоду. Не глядя, она вытянула из колоды ещё одну карту.

Из любопытства мы заглянули через стол, чтобы посмотреть, что выпало. Я в этих гаданиях совершенно не разбирался, но на карте, внизу виднелась надпись: «Башня».

— Нам же нужна не столько сама Правь, сколько Драконова пещера, верно? — уточнила Ядвига, убирая карту обратно.

— Почему именно она? — поинтересовался дядя Миша.

— Мост может охранять только существо легендарного уровня, — пояснила Василиса. — А каждый дракон рождается именно таким. К тому же он без труда сможет выдержать невыносимый жар моста.